Морозова. Дар хищника (СИ), стр. 31

Так мало места, двое вооруженных противников, бежать некуда...

Я дала волю жившему в шрамах и рвущемуся наружу холоду. Эти трое тоже чего-то бояться.

Вокруг сгустилась темнота. Вновь вскинувшая кистень женщина оступилась, сбилась с шага – и я импульсом чистой энергии отбросила ее, впечатывая в соседнюю стену. Мужик с ножом дернулся, выронил оружие, рванул прочь…

Открывая вид на третьего, выхватившего револьвер и целившегося прямо в меня.

Раздался выстрел, и еще один. Проулок заволокло порохом, уши заложило. Но боли не пришло. Стреляли не в меня – бандит свалился на снег, дергаясь и хрипя.

От входа в проулок ко мне приближался уже виденный недавно человек. Знакомое пальто.

– Целы? – уточнил Игорь Распутин. – Александра!

Холод дара потянулся к нему. Он тоже боится, наверняка боится. Надо лишь надавить, убрать его с пути...

– Морозова, я не причиню вам вреда! – охранитель спрятал револьвер и поднял руки. – Отзовите дар пока сюда половина московских магов не сбежалась!

Черт! Бесило и то, что он знал мое имя, и то, что половина городских магов тут точно была не нужна. Даже четверть.

Ладно. Ладно, хорошо, я могу атаковать и позже. Опасности нет. Пока нет. Женщина в отключке, любитель ножей свалил… Я не без усилия загнала холод обратно в шрамы. Как тянуть за повод упрямого коня, только этот еще и вырывается.

– Вот и хорошо. Вот и прекрасно.

А шрамы-то перестали чесаться…

– Вы за мной следили, – с трудом сообразила я. – Так?

– Благодаря этому факту в вас нет лишних отверстий, – бросил охранитель, присев на колени около стрелка. Вытащил из-под пальто знакомую бляху стабилизатора, вытянул руку к бандиту, но тот дернулся и обмяк. – Черт… Теперь только Новиков поможет. Ладно, может, ты мне что-то расскажешь? – он пересел к женщине и попытался привести ее в чувства.

Надо сматываться, и побыстрее. Но не успела я сделать и три шага в выходу, как охранитель окликнул:

– Решили прогуляться до следующего стрелка?

– Вам-то что? Хотите долг жизни от Морозовых? – я обернулась к охранителю.

Тот хмыкнул.

– Да будет вам известно, что спасение жизни при исполнении служебных обязанностей не провоцирует создания уз долга жизни. Это знают все наследники родов. Как и то, что не стоит оставлять где ни попадя оттиск полной магической печати, ну и то, что не нужно приходить за крупными суммами денег в одиночку, а если уж пришли, то не нужно потом вестись на простейшие уловки бандитов.

– У меня нет времени на лекции, – горячка боя еще гуляла в крови. – Я думала, что охранители не врут, и я вам не интересна, а оказалось совсем иначе.

– Я сказал, что не знаю вашего имени, – усмехнулся Распутин, – и поэтому вы мне не интересны. Но заинтересовали, когда я почувствовал отголосок темнолесского дара, который вы, похоже, плохо контролируйте. И еще более интересной фигурой вы стали, когда я понял, что вы едете туда же, куда направили и меня – в усадьбу Морозовых. А к Александре Морозовой у меня есть вопросы. И о происшествии в одной экспедиции с вашим участием, и касательно смерти Алексея и Марины Морозовых.

Черт! Как это все не вовремя…

– И как одно связанно с другим?

– Вашим участием, – улыбка у охранителя – крокодил позавидует.

– Слушайте, давайте в другой раз? Мне срочно нужно вернуться в интернат.

– Скрыть улики? – насмешливо полюбопытствовал Распутин.

– Выкупить контракт, чтобы это, – я подняла руку, – перестало быть незаконным. И мне нужно вернуться до утра, иначе будет скандал, а я этого не хочу.

– Хотите успеть до того, как будущий регент Морозовых прямо во время церемонии выяснит, что перстень уже у вас?

Я ругнулась про себя. И все-то он знает...

– Что-то происходит. Михаил, дворецкий, думает, что со смертью отца что-то нечисто, что регенство поспешно. Хотел, чтобы я взяла перстень. Он мне дался, но если Дмитрий подойдет лучше, то я отдам. Просто Марина…

Я успела захлопнуть рот. Вот прекрасно, чуть не проболталась!

– Не в гробу, и вместо нее там фиктивный мертвец? – усмехнулся Распутин. – Да, я успел побывать у тела. Настоящее, кстати, только в глубочайшей гибернации, и лицо подправили. Даром скорее всего. Интересная история, вы не находите?

– Да. Очень. Давайте только я потом расскажу, хорошо?

– Почему же? Вы у нас потерпевшая, на оформление всех документов времени много уйдет, – Распутин, кажется, надо мной глумился.

– Исключено, – я вновь дала волю холоду.

Позволила черной силе стечь по телу, потянуться по пропитанному кровью снегу дальше, к фигуре охранителя… Холод наткнулся на золотистый щит. Это лишь раззадорило – за сиянием золота был тот, кто боится, тот, над кем у меня есть власть. Нужно достать до него, нужно!

Я надавила. Сильнее и сильнее, сосредоточилась на противостоянии золоту... И не заметила, как Распутин сделал резкий шаг вперед. Один удар энергией – и я свалилась на снег. Золото отбросило холод прочь.

– Забавный вы человек, Александра, – Распутин подошел ближе и остановился, смотря на меня сверху вниз. – Нападение на сотрудника тайной полиции карается заключением, а то и казнью, а вы еще и хищнический дар использовали. Так торопитесь?

– Да, – мрачно проговорила я, не сводя с него глаз.

– Говорят, спешка хороша только при ловле блох… Вам очень повезло: будь на моем месте кто-то другой, вы бы уже лежали обездвиженная вместе с нашими бандитствующими друзьями. Но мы с вами, в некотором роде, одной крови, – Распутин протянул мне руку. – Потому вашу глупость спишу на молодость и печальные семейные обстоятельства. Хотя плевать не советую – второй шанс дается лишь однажды.

Вот же… Почему с ним не вышло то, что получилось с бандитами? И что значит «одной крови»? Ладно, вопросы – потом.

Похоже, с этим типом пока лучше не ссориться. Может, удастся договориться, деньги-то есть. Про Марину он знает, но вмешиваться в похороны не стал. Почему? Чего хочет? Ладно, попробую выяснить.

Я взялась за протянутую руку – и Распутин легко вздернул меня на ноги.

– Я не дура. Насчет плевков и всего такого.

– Вам шестнадцать, и это, поверьте, куда хуже.

– Мне правда нужно ехать. Эти… Они не убегут ведь.

– Не убегут… – Распутин призадумался. – Давайте так, Александра: сейчас сюда придет наряд полиции. И пока они оформляют все и всех, я умыкну вас. На сутки, скажем. Мы с вами съездим в интернат, вы решите свои вопросы с контрактом, потом вернетесь в поместье, а потом дадите показания насчет нападения. Часть, где вы используете темнолесский дар, можно опустить и перейти к моему вмешательству, наш главный свидетель все равно отправится в мое ведомство, – охранитель указал на мертвеца, – давно уже его ловим, иллюзионист чертов.

– И с чего такая доброта? – не сдержалась я.

– Информация, Александра Алексеевна. Информация. Вы взамен расскажете и про происшествие во время экспедиции, и про то, что вы знаете о подмене тела и смерти своих родных. Часть про ваш дар можете опустить, хотя я о темнолесских, думаю, знаю побольше Андреева.

– А о нем откуда знаете?

– Тайная полиция в первую очередь собирает информацию, госпожа Морозова. Почему по-вашему я не появился у вас в интернате? – усмехнулся Распутин. – Знал, что Андреев не даст опрашивать вас, надавит на директора. И формально будет прав: вы хоть и совершеннолетняя, пока находитесь под опекой интерната. Виноградов отказал бы в нашем личном общении, ссылаясь на то, что следствие уже ведется силами Корпуса. Так, межведомственные сложности. Но если вы все расскажете сами – это другое дело.

Я мрачно посмотрела на охранителя.

– И почему я должна верить в то, что этот рассказ не выйдет боком мне и семье?

– Мое честное слово пойдет? Ну и то, что я игнорирую нападение на собственную персону, не обращаю внимания на отсутствие благодарности за это, – Распутин указал на лежащего, – и могу отвезти вас в интернат и обратно быстрее, чем вы доберетесь сами?