Морозова. Дар хищника (СИ), стр. 14

Я ругнулась про себя. Директор меня только что нехило так подставил. Теперь, когда я приду сюда служить, этот подполковник Величко наверняка засунет меня в какой-нибудь архив, или, наоборот, пошлет в какую-нибудь задницу. Нет человека – нет проблемы. И никто не знает об этом разговоре.

Ладно, сначала надо выпутаться из нынешней ситуации. И попробовать узнать, реально ли попросить зачислить меня в действительные экспедиционные маги где-нибудь в другом месте. Не знаю уж, насколько этот подполковник Величко злопамятный, но капитан Меркасов точно от меня «в восторге», да и остальные. Как же – курсантка уцелела там, где погибли два их товарища. Может, она их убила? И Анатолия этого? Может, подставила, и они погибли из-за нее?..

Я тут не уцелею.

Вернулся Меркасов. Пришедшая с ним женщина, представившаяся Лидией, не стала сразу смотреть мои воспоминания, как пару раз делал Ильич. Села рядом, выложила с позволения подполковника на стол пару пластин с вырезанными по кругу рунами, заставила положить на них ладони, и принялась спрашивать. Сначала всякую ерунду: сколько мне лет, как зовут и все прочее; потом мелочь вроде того, на чем мы ехали до ангара и что мне запомнилось на Той Стороне… а потом пошли вопросы про Анатолия, Осипову эту с Савиным и то, не я ли их прикончила.

Чернота внутри шрамов напоминала о себе, намекая, что я тут – хищник. Ага, конечно…

– Могли ли вы поспособствовать исчезновению Анатолия Беглова, Марка Савина и Марины Осиповой?

– Э… Не знаю, – вырвалось у меня. Врать казалось неправильным, а правда не радовала. – Может, если бы я там дольше кричала или как-то, не знаю, действовала быстрее, когда появился туман, то что-то бы изменилось. Не знаю, правда.

– Когда вы использовали ориентир, вы были уверенны в их смерти?

– Ну… нет.

– И вы все равно ушли с места событий?

– Тел не было, но и их тоже, – попыталась объяснить я. – А это место, блин, оно ж меняется. Я подумала, что надо рассказать и капитан разберется, их там ориентиры реверсом использует или еще что. – Женщина смотрела прямо на меня и я призналась: – ну и страшно было. И рука… И их правда нигде не было.

– Но вы их не искали.

– Я позвала.

– Но не искали.

– Нет, – согласилась я. И добавила: – я не знала, что могу сделать. Потому отступила, надеясь, что найду помощь.

Ну не ложь же…

– Трусливо, – резюмировал Меркасов.

– Ей шестнадцать, – одернул Николай Васильевич. – Я твои подвиги в этом возрасте помню.

Я скосила взгляд на капитана. Тот стушевался. Ага, они знакомы…

– Вы хотели смерти Анатолию Беглову?

– Нет.

Кажется, мы пошли по второму кругу. Как же это утомительно… Пришлось в итоге рассказать и о своих мыслях по поводу того, что придется всю жизнь таскать оборудование, и о злости на тройку мешавших вернуться в реальность магов. Ладно хоть об артефакте спрашивали лишь его наличие.

Наконец расспросы закончились.

– Не шевелитесь, – попросила эта Лидия, – и думайте о моменте, когда вы получили артефакт. Я просмотрю ваши воспоминания за вычетом всего, связанного с работой родового артефакта.

Сидела она близко, и положила руки на виски быстрее, чем я успела убрать голову. Усталость сказывалась, притупила реакцию.

Чужая сила прикоснулась к разуму – и таящаяся внутри холодная шрамов сила хищника вновь подняла голову. Одно желание – и ее страхи станут ее кошмаром, не я буду бояться, а она…

Стоило больших трудов стиснуть зубы и отчаянно представлять себе «логово» Ильича и наш разговор. Надеюсь, эта следовательница ничего лишнего не поймет, ну или хотя бы вслух спрашивать не будет. Ильич говорил, что все, кто работают с разумом, тоже вроде как лишнего не болтают…

Перед глазами мелькали отдельные картинки. Ильич что-то говорит, потом Разлом, твари, боль, ощущение ожога от сработавшего артефакта, исчезнувший туман, торчащая из руки кость... Казалось, что я смотрю на себя со стороны: такое чтение не затрагивало мысли и эмоции, только действия. Будто вижу синемафильм, точнее случайные кадры из него. Чернота, благо, нигде не мелькнула, как и само сражение с тварями...

Женщина убрала руки, и вместе с прикосновением исчезло желание насытиться ее страхом, растерзать сильного, но все же не равного мне зверя.

– Родовой артефакт Морозовых действительно был передан Александре Морозовой Ильей Ильичом Андреевым, – вынесла вердикт менталистка. – Судя по объяснениям старшего воспитателя Андреева, отец Морозовой хотел обезопасить дочь и передал ей вещь, способную вызвать всплеск энергии в критической ситуации, определяющейся по совокупности ментально-физических характеристик состояния носителя. Суть работы артефакта я не выясняла, прекратив считывание на момент его использования, но события до и после его срабатывания соответствуют описанным курсанткой.

Я уставилась на следовательницу. Говорила она спокойно, уверено. Это что – попытка меня прикрыть? Но зачем? Ее-то за ложь могут и дара лишить, к таким, как она, отдельные требования есть, Эля мне ими все уши прожужжала. Ильич такого точно не говорил!

– Думаю, мы разобрались, – без особой радости улыбнулся Николай Васильевич. – Я забираю воспитанницу.

– До окончания расследования ей нельзя покидать интернат, – оповестила эта Лидия. На меня даже не смотрела. Сговорилась с директором, что ли? Но зачем? Чего они хотят?

– Разумеется. Уверен, если понадобится, Морозова не откажет в новой беседе. Но не сейчас, ей хватит на сегодня впечатлений.

– А альтен? Из оборотня, – осторожно уточнила я. Наглость. Но чем мне еще откупаться? Счет-то за свою ложь следовательница точно предъявит.

– Дерзкие нынче курсанты, – хмыкнул Меркасов.

– Зато устав знают, – безмятежно отозвался Николай Васильевич.

– Как решит следствие, – после паузы проговорил Валицев. – Если кристалл – не улика, и будет доказано, что волколак уничтожен вашими стараниями, то обсудим.

Похоже, губу раскатывать не стоит. Но хоть за решетку пока не посадили, и на том спасибо.

Надеюсь, Ильич еще не спит. У меня к нему ну очень много вопросов.

Глава 8. Объяснения

Полночь – поздновато для разговора. Директор всю дорогу до интерната молчал, и я уже приготовилась к «все завтра», но встретила в холле Ильича. Не его самого, конечно, а проекцию, зависшую в паре сантиментов над полом. Та словно бы осмотрела нас цепким взглядом, пусть реальных глаз у, по сути, морока, не было.

– Саша, если нужно, то зайди ко мне, – негромко и привычно ровно проговорил старший воспитатель.

Он все знал. Все! И ничего не сказал!

Выданные в лазарете препараты держали на ногах. Сил было немного, но на злобу хватало. Мне врали, врали годами! Ильич ведь днем не просто так намекал на тему для нового разговора!

Ладно хоть директор не предложил обсудить все, что захочу, завтра – ну и щедрость – и отпустил. Вариант «лечь спать» я не рассматривала. Слишком много вопросов. Слишком. Но не идти же к Ильичу так, в порванной блузке? Да и штаны в крови, и…

И Элька зачем-то сидит на балконе, наблюдает. Почему смотрит в холл? Что-то случилось? Я взбежала по лестнице и направилась к ней.

– Эля, ты…

– Саша! – задремавшая было соседка повернулась и, вскочив со лавки, устремилась ко мне. Миг – и меня обняли так, что ребра затрещали. Я неловко обняла в ответ. Что это с ней? Элька – не любительница… такого. – Вернулась, живая!

– Ну… да. – И что делать? С мелкими погладить по спине, а тут?

Тоже помогло. Элька стиснула еще сильнее – и отстранилась.

– Живая! Что с рукой? Что случилось? Это кровь? Идем в лазарет!

– Эль, все нормально, – эта суета почему-то вызывала улыбку. И никакого холода и черноты в шрамах, ничего. «Внутренняя тварь» рядом с Элей молчала. – Я в лазарете уже была, просто не в нашем. Сейчас искупаюсь, переоденусь, загляну к Ильичу, он просил, и потом все расскажу, хорошо?

– Да, да, конечно, – Эля, подозрительно шмыгая носом, направилась к коридору, из которого можно было добраться до лестницы на наш этаж.