Ну какой же ты мерзавец! (СИ), стр. 67
— Ну, здравствуй, — произносит она, и в её голосе слышится ленивое превосходство
— Фигавствуй! — несдержанно отвечаю я
Даша кончиком большого пальца опускает очки на кончик носа. Её серые ледяные глаза смотрят на меня с едва заметным удивлением, смешанным с брезгливым любопытством
— Тебе сколько лет, Вика? — спрашивает она
— Как же вы мне все надоели, — цежу я сквозь зубы в её надменное лицо, и в горле пересыхает от ярости.
Я прикладываю магнитный ключ к панели домофона. Раздаётся писк, и я дёргаю тяжёлую железную дверь за холодную, шершавую ручку.
— Мне не о чем с тобой говорить, Даша. Оставь меня в покое, — бросаю я через плечо и захожу внутрь
Прячу на автомате ключи в сумку
Даша от меня не отстанет. Слышу её шаги — ровное, уверенное цоканье каблуков
Я никогда не была такой злой. Никогда! Каждая клетка моего тела вибрирует от бешенства.
Демьян вывел меня на новый уровень ярости, которая никак не может найти выхода.
Надо было не только шокером его угостить, но и пару раз пнуть в живот! Зря я так быстро убежала!
Только я увидела в Демьяне человека, так он опять показал мне, кто он на самом деле. Придурок! Вот он кто! И его не перевоспитать и не научить любви и нежности! Это просто невозможно!
Поднимаюсь по лестнице
Останавливаюсь возле лифта и агрессивно нажимаю кнопку вызова раз десять, вдавливая её в панель. Лифт где-то наверху глухо гудит, медленно опускаясь
— Это тебя так Дёмушка завёл? — хмыкает Даша, которая нагло увязалась за мной. Её голос звучит почти весело, и я слышу в нём плохо скрытое злорадство
Я давлю на кнопку ещё раз, слыша, как механизм внутри лифта щёлкает, и медленно поворачиваю к ней лицо. Свет люминесцентной лампы над нами мерцает, отбрасывая бледные тени на её идеальные черты
— Видимо, он разозлился, да? — продолжает она, поправляя пиджачок на плече. Движение плавное, отточенное
— Какая же ты гадина всё-таки, — прищуриваюсь я, чувствуя, как внутри закипает новая волна гнева
— Ну, не буду спорить, — Даша пожимает плечами. — Да, гадина, но вы меня вынудили. Я не захотела быть проигравшей
— Вот оно что, — прищуриваюсь я. — Для тебя всё это игра…
— Война, не игра, — Даша снимает очки и невесело усмехается. — Брак с Демьяном никогда не был игрой. Игра предполагает веселье и развлечение, а я не развлекалась и не веселилась. Я планировала, строила стратегии, подмечала слабости Демьяна и его семьи…
Лифт наконец приезжает. Двери с тихим шорохом разъезжаются в стороны, открывая тесную кабину с потёртым полом и зеркальной стеной
— Психопатка, — бросаю я ей в лицо
— Возможно, — говорит она и заходит за мной в лифт
Она прячет очки в сумочку из мягкой кожи цвета слоновой кости и поправляет пучок на голове, глядя в зеркальную стену.
Её светлые, пшеничные волосы собраны безупречно, ни одного выбившегося локона, и я чувствую себя рядом с ней неопрятной и растрёпанной
— Я тебя не приглашала, — говорю я, глядя перед собой на панель с кнопками. Нажимаю на свою, и лифт дёргается, начиная подъём.
Ныряю рукой в карман пиджака и нащупываю шокер. Буду очень не против и Даше сегодня сделать больно.
Она стоит чуть позади, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с ленивым любопытством. Её идеально очерченные губы тронуты бледно-розовой помадой
Лифт останавливается, и я выхожу на площадку. Даша идёт за мной, и её каблуки стучат по полу с той же размеренной уверенностью.
Да, надо её проучить. Я сжимаю в кармане шокер, пальцы скользят по ребристому корпусу
Когда я подхожу к входной двери моей квартиры, я резко разворачиваюсь к ней, выдёргивая руку с шокером из кармана. Нажимаю на кнопку — между электродами с треском проскакивает синеватая искра, запах озона мгновенно заполняет тесное пространство лестничной клетки
Но Даша, видимо, ждала от меня атаки. Она ловко перехватывает моё запястье, её пальцы смыкаются на моей руке, и она отводит шокер в сторону. Я чувствую, как её ногти, острые и ухоженные, впиваются в мою кожу, и от боли перехватывает дыхание.
Она не позволяет мне вжать шокер в её живот, и электроды касаются пустоты, вспыхивая бессильной искрой
Шокер трещит, голубая молния пронзает воздух
Даша крепко и с силой стискивает моё запястье. Она прищуривается и с угрозой вглядывается в мои глаза
— Это что ещё такое? — цедит она
— Какая же ты падла, — цежу я сквозь зубы, пытаясь вырвать руку, но она держит крепко.
— Такие дешёвые трюки, дорогуша, со мной не пройдут, — усмехается она, и в её голосе звучит неподдельное превосходство
Шокер вновь вспыхивает сильной искрой и потухает — заряд кончился. Я чувствую, как вибрация уходит из корпуса, и он становится просто бесполезным куском пластика.
Даша ослабляет хватку, и я возмущённо трясу шокер в руке, пытаясь заставить его работать, но он мёртв
— Да ты издеваешься… — фыркаю я, сжимая бесполезный шокер в кулаке.
Прячу шокер обратно в карман пиджака и смотрю на насмешливую Дашу.
— В любом случае я тебя к себе домой не пущу. Нельзя всяких ведьм пускать за порог, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Да я и не напрашиваюсь, — отвечает она, и её голос становится серьёзным, почти холодным.
— Тогда зачем пришла? — спрашиваю я, и в груди разрастается тревога
Даша выдерживает зловещую паузу. Где-то внизу хлопает дверь подъезда, и этот звук эхом разносится по лестничной клетке
— Ищи для своего сына другого донора, — тихо, но отчётливо произносит она
Я недоуменно моргаю, пытаясь осмыслить её слова. В голове шумит, и я с трудом фокусирую взгляд на её лице
— Ты о чём? — переспрашиваю я,
Даша подходит ближе. Она наклоняется к моему лицу и шипит мне прямо в ухо:
— Моя дочь не должна рисковать из-за твоего больного и дефективного сына
Её дыхание касается моей щеки, и я вздрагиваю. В голове проносится вихрь мыслей, но ни одна из них не успевает зацепиться за разум.
Я опять недоуменно моргаю. Мозг ещё не понимает, что происходит, но тело реагирует. Противная холодная слабость сначала охватывает руки — они немеют, становятся ватными, а потом весь торс. Ноги подкашиваются, и я чувствую, как мир вокруг меня начинает плыть
— О чём ты… — выдыхаю я, и голос срывается на сиплый шёпот
— То есть ты не в курсе того, что у твоего сыночка кровь гнилая? — Даша встаёт вплотную. — И не в курсе, что моя дура дочь решила его спасать?
Я моргаю, и слабость уходит в ноги. Колени подгибаются, и я хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть.
Мне холодно. Гул в ушах нарастает, становится оглушительным. Мой сын… Мой сыночек… Вот почему он исчез. Вот почему избегает меня… Вот почему…
Меня ведёт в сторону, и я чувствую, как пол уходит из-под ног
— Вот чёрт! — охает Даша и подхватывает меня под локоть. Её рука сильная, цепкая, и она не даёт мне упасть. Приставляет меня к стене, прижимая лопатками к холодному бетону, и заглядывает в глаза.
— Только не говори, что ты сама тут сейчас кони двинешь
— Я тебе не верю… — шепчу я, и голос срывается на всхлип. Слёзы подступают к глазам, и я чувствую, как горло сдавливает спазм. — Борис здоров…
— Где ключи? — требует она, и её голос звучит резко, приказным тоном
Страх, который был со мной, пока умирал мой муж, вернулся. Он затягивает меня на дно, в темноту, в ту самую бездну, из которой я с таким трудом выбиралась. Каждый удар сердца отдаётся болью в висках
Даша даёт мне звонкую пощёчину. Она обжигает щёку, возвращая меня в реальность. На несколько секунд я трезвею, и в глазах перестаёт темнеть
— Где ключи, дура? — рявкает она, и я вижу, как дрожат её тонкие пальцы
— В сумке… — выдавливаю я, кивая на свою сумку, которая болтается на плече
Даша, придерживая меня одной рукой у стены, лезет ко мне в сумку.
Она перебиает мои вещи, и наконец достаёт ключи с брелоком в виде маленькой маленького ангелочка