Ну какой же ты мерзавец! (СИ), стр. 46

Митяй быстро, возбуждённо объясняет:

— У нас много баблишка уходит на всякие визитки, листовки, буклеты, на корпоративные блокноты, ручки, вот на всю эту дребедень

Я чувствую, как Демьян напрягается. Даже не глядя на него, я кожей ощущаю волну его раздражения. Он не шевелится, но воздух вокруг него становится плотнее, тяжелее

— Значит, меняем поставщика, — Митяй вскидывает руку в сторону Тарана. — Мы можем переоформить все договора, повысить цены в закупках, и… и наши тёмные делишки пойдут поживее

Он разворачивается к Тарану, его круглое лицо лоснится от возбуждения

— Сколько займёт времени всё это переоформление типографии на твоё имя, Таран?

Таран вздыхает.

— Я тебе с этим вопросом помогу, — Митяй добродушно улыбается, но в его глазах я вижу стальной, расчётливый блеск. — У меня есть связи, которые помогут за две недели всё устроить

И вдруг Демьян неожиданно кидает на меня тёмный взгляд

Я тут же замираю

Смотрю перед собой. Чувствую, как начинают гореть щёки.

Ох, не зря я сегодня яростно припудрила своё лицо. Надеюсь, что пудра скроет мой глупый и предательский румянец

Демьян прищуривается

Медленно, с ленивой грацией, он откидывается на спинку кресла. Кожаное кресло скрипит под его весом. Он кладёт локоть на подлокотник, подпирает щёку кулаком. Его пальцы — крупные, с коротко подстриженными ногтями — барабанят по щеке

И тихо, почти интимно спрашивает:

— А что ты скажешь, Емельянова?

Я выравниваю дыхание. Делаю медленный вдох через нос, выдох через рот.

— Я скажу, — отвечаю я, и мой голос на последнем слове всё же вздрагивает. Я делаю паузу, собираясь с мыслями. — Что нам лучше ничего не исправлять задним числом

Таран поворачивает ко мне голову. Его цепкие глаза будто ощупывают меня. Его взгляд — оценивающий и опасно-любопытный

Медленно перевожу взгляд на Демьяна. Он смотрит на меня в упор, не моргая

Я немного приподнимаю подбородок

— Но мы можем устроить невероятно бурную деятельность с нашими тремя филиалами. Конечно, тоже постепенно, — продолжаю я, чувствуя, как уверенность возвращается ко мне с каждым словом. — Делать запросы на расширение необходимых для головного офиса услуг. Например, расширенный анализ рынка… — я пожимаю плечами, — или юридические услуги

Я замолкаю

Мы с Демьяном продолжаем смотреть друг другу в глаза

Я не знаю, сколько это длится. Возможно, минуту. А возможно, час. В его карих, почти чёрных глазах нет ни насмешки, ни презрения. Он просто смотрит. И я смотрю

— Вот это напряжение, — насмешливо хмыкает Таран

Я вздрагиваю. Выныриваю из этого странного гипноза

Таран внимательно прищуривается на нас. Его черный глаза скользят по моему лицу, потом по лицу Демьяна

— Ну, вы прям кинетесь сейчас друг на друга

Он усмехается

— Ладно, — Таран вздыхает, бьёт тяжёлой ладонью по подлокотнику диванчика и встаёт.

Таран потягивается, хрустит шеей

— Мне стало с вами скучно, — заявляет он. — Пойду я займусь своим новым и, вероятно, теперь очень прибыльным бизнесом. Побуду бизнесменом

Он кидает довольный взгляд на Митяя.

— Да, — кивает тот, и его круглое лицо расплывается в хитрой улыбке. — Заказов будет много. Мы постараемся

— Как всё удачно, всё-таки сложилось, — Таран поправляет ворот своей чёрной рубашки. Его пальцы аккуратно расправляют ткань. — Я бы сказал, что нас с тобой сама судьба свела

Демьян смотрит на него

Долго

Потом отвечает глухо, почти безэмоционально:

— Знаешь, может, и судьба

Митяй торопливо шагает к двери, открывает её перед Тараном и говорит:

— Я тебя, мой друг, провожу

Таран хмыкает

— Решил влюблённых оставить наедине?

Он выходит из кабинета, а я возмущённо оглядываюсь на его широкую спину и округляю глаза

Таран хмыкает, уже стоя в дверях:

— Не дай бог втюхаться в климактеричку. Это же ужас. Любить надо молодых и свежих красавиц.

Митяй поспешно выталкивает Тарана в коридор:

— Любовь зла, Таран, — доносится его голос уже из-за двери

Дверь закрывается, и мы остаёмся вдвоём с Демьяном

Я вздыхаю и решительно поднимаюсь на ноги

— Пожалуй, я тоже пойду

— Нет. Никуда не пойдёшь, Емельянова, — чеканит Демьян. — У меня к тебе дело есть. Очень серьёзное дело… — пауза и добавляет тише, — Без тебя никак

Я удивлённо застываю. Он сказал… без меня никак?

Глава 58. Попробуй

* Демьян *

— И что это значит? — её голос звучит твёрдо, но на последнем слове всё равно срывается в дрожь. — Какое ещё дело?

Серые глаза, спрятанные за стёклами очков, сейчас смотрят на меня с вызовом. И с недоумением

Ловлю каждое её движение

Я замечаю, как вздрагивают её ресницы. Слышу короткий выдох, а потом она задерживает дыхание

На её припудренном лице тяжело угадать румянец. Но ушки… эти маленькие, очаровательные ушки краснеют. Сначала нежные мочки, потом и вся раковина. Я не могу отвести взгляд

Она такая сейчас… беззащитная. Хрупкая. Стоит посреди моего кабинета, скрестив руки на груди, и пытается казаться сильной и неприступной, но я вижу, как напряжены её плечи. Как пальцы сжимают предплечья слишком сильно

Я любуюсь ею. Не могу иначе. Каждая её чёрточка сейчас для меня — откровение

Волосы — темно-русые волосы, убраны в небрежный пучок на затылке. Несколько прядей выбились, падают на шею. Я хочу убрать их. Хочу провести пальцами по этой тонкой шее, где бьётся пульс. Там, где кольца Венеры, эти нежные линии на коже

Она нервно поправляет очки. Дважды. Сначала сдвигает их к переносице, потом поправляет дужку у виска

И в этот момент меня накрывает

Представляю, как сжимаю её тонкое и хрупкое запястье. Как прижимаю её к стене, чувствую тепло её тела через ткань платья. Как целую эту шею — медленно, от ключицы до мочки уха. Как кусаю эту мочку, чувствую солоноватый привкус её кожи, слышу её прерывистое дыхание

По телу пробегает мощная дрожь

Возбуждение поднимается из живота, растекается по груди, по плечам. Сердце начинает биться чаще. Пальцы немеют от желания коснуться её. Сжать. Притянуть к себе

Это не просто влечение. Это одержимость. Болезненная, дикая, неконтролируемая. Она заполняет каждую клетку моего тела, лишает разума, превращает меня в того бешеного пацана из школы, который не мог дышать рядом с ней

Сейчас опять крышу сорвёт…

Я сжимаю подлокотники кресла, чтобы не встать. Не подойти. Не сделать то, о чём мечтаю каждую ночь после первой нашей встречи в переговорной

— Ты сядь, для начала, — говорю я и понимаю, что голос звучит насмешливо и слишком высокомерно

Я планировал быть сегодня помягче. Честно. Но не выходит. Не получается

— Я постою, — отвечает она и скрещивает руки на груди плотнее

Она пытается от меня защититься. Отгородиться. И это… это умиляет меня до чёртиков. Она такая смешная в своей решимости не поддаваться и не бояться меня

— Я нашёл, где спряталась моя мать, — говорю я и откидываюсь на спинку кресла

— Жива? — Горошкина удивлённо моргает

— Жива, — киваю

Смотрю на неё. Жду реакции

— И… где? — её голос становится тише

— Монастырь святой Феодоры Александрийской. Двести километров, — вздыхаю я. — В какой-то Крапивне, у Тулы. Планирую туда поехать

Делаю паузу. Она смотрит на меня с подозрением. Ушки краснеют ещё сильнее

Ох, как бы я в эти ушки не только помурлыкал, но я бы эти ушки ещё бы и покусал, но нежно…

— И ты со мной, — добавляю я

— Что? — она округляет глаза

— Поедешь со мной

— Может, лучше с женой… — в её голосе слышу наигранное возмущение, под которым прячется смущение

— Даша в Питере задерживается, — не отвожу взгляда от её растерянного лица, — да и… не ладила она с моей мамой

Раздражаюсь на секунду, что она напоминает мне о жене, которая сейчас свои какие-то дела решает. Вот и пусть решает. Не до неё