Туда и обратно (СИ), стр. 58

— Складно поёшь, — медленно проговорил граф, не опуская, впрочем, клинка. — Только что это меняет для меня здесь и сейчас? Я все равно не знаю, врешь ты или нет. Открой дверь, дай мне уйти, я посоветуюсь со своей божественной половиной и найду устраивающий меня ответ. А пока сохраним статус-кво: я не разрушаю машину, но и не помогаю тебе освободиться. Как тебе такое предложение?

— Нет, пожалуй, что такая сделка меня не устроит, — отпускать Серова древний некромант явно не горел желанием.

— Ну ладно, — пожал плечами Александр, — тогда возвращаемся к первому варианту.

Он не стал больше слушать и взялся за дело с удвоенной скоростью. Времени и вправду оставалось всё меньше — граф чувствовал это по нарастающей слабости в ногах, по тому, как в глазах плыло всё сильнее и приходилось моргать, чтобы вернуть «изображению» чёткость. Если тянуть дальше, некромант окажется прав самым паскудным образом: он просто рухнет здесь, обескровленный, и хуже того — его останки послужат древней твари инструментом для реализации своих задумок. А вот этого Александр допустить точно не мог, уж лучше разнести тут всё к демонам и будь что будет.

Поэтому он перестал экономить силы, вновь двинул вдоль стены и вообще ни на что уже не отвлекаясь принялся мерно и экономно рубить «энерговоды». Жила за жилой: «Пшик. Пшик. Пшик». Зелёные искры сыпались дождём, гасли, и с каждой перерубленной линией размеренная до этого пульсация, напоминающая работу огромного сердца, как будто всё сильнее теряла ритм. «Фибрилляция» — откуда-то из глубины всплыло знакомое по иной жизни слово.

Он дошёл до очередного крупного узла — в этом месте мелкие потоки собирались в одну крупную «реку», — и, не раздумывая особо, всадил в него меч на всю глубину.

На этот раз «пшика» не было, вместо этого зеленые искры начали спадать вниз настоящим «водопадом», долетая до пола, отскакивая от него и разлетаясь в стороны, как будто кто-то пилил металл болгаркой. И видимо потеря этого узла для всей системы стала критичной, еще целые энерговоды вдруг замигали все разом вразнобой, «пульсация» окончательно прекратилась в «хаотичную судорогу». Ровный гул, который Серов за прошедшее время уже кажется совсем перестал замечать, резко ушел в «высокую ноту» и стал больше напоминать свист. Короче говоря — началось настоящее светопредставление.

— ДА! — В мозг мужчины ворвался «крик» хозяина подземелья. — Да, глупец, ты сделал это! Я чувствую, как подпитка энергией останавливается и мое тело наконец сможет умереть! Ты думал, что сможешь меня обыграть, червь? Узри же рождение нового Бога!

Серов внутренне похолодел, он-то надеялся «высушить» тварь. Отрубить подпитку и оставить некроманта тихо угасать в своей банке без сил. А вышло, кажется, совсем по-иному, получается он сделал то, чего Нигон и добивался с самого начала.

— Твою же мать!

Впрочем, был еще один момент, которого не учли обе стороны в процессе «обмена мнениями». В момент, когда взбесившиеся энерговоды перестали «мигать» и наконец потухли, вырубив работавшую целое тысячелетие «Божественную машину», одновременно начал развеиваться и «черный туман», который до этого очень долго блокировал связь Алсера со своим живым аватаром. Серов всем существом ощутил, как толстая нить, так долго молчавшая, вдруг натянулась струной и вспыхнула, сообщая об «установлении соединения». Связь вернулась, и вместе с ней в опустошенное, обескровленное, едва живое тело хлынуло то, что всё это время не могло сюда дотянуться. Сам Бог.

— Ну наконец-то, — прозвучал в голове знакомый до боли голос, и это был уже не Нигон. — Извини, тебе придется посторониться!

Алсер не спрашивал разрешения, он использовал своего аватара как свою собственность, Серов же в этот момент почувствовал, как его сознание стало частью чего-то большего. Он мог… Всё. Оказаться в любом месте хоть за сто километров отсюда, поговорить с каждым верующим, воплотиться в любом из своих храмов, мог…

— Ого, — только успела подумать та частичка, которая была человеческим сознанием, но ее тут же отдернули.

— Не отвлекай!

Воплощенный в физическом теле бог быстро подошел к капсуле, где древний некромант как раз пытался переродиться в бога, и показал, что разница между уже полноценной высшей сущностью и только нарождающейся просто огромна. Рука Серова — это странное ощущение, когда твоим телом управляет кто-то другой, — вошла в мутное «стекло» капсулы, как входит нож в тёплое масло. Толстая — толщиной с ладонь по ощущению, — преграда, прочная даже на вид, просто расступилась перед прикосновением бога, будто её и не было. Пальцы графа сомкнулись в районе груди высохшей твари — там, где у физического тела находилось сердце, а у тонкого — магическое ядро, — в тот самый миг, когда в ней, наконец оформляясь, возникло новое, ещё не сделавшее первого вздоха божество.

И Алсер просто раздавил его, уничтожая потенциального конкурента без всякой жалости.

Но и тут «приключения не закончились». Наружу выплеснулось огромное количество накопленной за века божественной энергии, и в этот момент нечувствительный вообще-то к таким вещам Александр ощутил себя как будто в эпицентре жесточайшего шторма. В мире людей посреди пустой комнаты просто стоял без движения израненный человек, а на божественном плане высшая сущность своей волей давила чужую энергию, не позволяя ей развеяться или еще хуже — воплотиться во что-то опасное. Кто знает, что произойдет, если позволить ей просто «улетучиться»: может рвануть «объемным взрывом», может вызвать какие-то мутации, породить монстров или новые эпидемии… Уж точно понятно — Алсеру это было понятно, Александр просто сидел на краю сознания и молча наблюдал, — что ничего хорошего это не даст.

Поэтому молодой бог работал со всем усердием, спрессовывал чужую энергию, воздвигал барьеры и давил волей, спрессовывал чужую энергию, пока наконец — сколько времени это заняло в физическом мире, граф бы точно не вызвался сказать — все остатки не оказались «упакованы» в один черно-зеленый, горячий и немного шершавый на ощупь «кристалл» размером с куриное яйцо. Ну может чуть больше, самую малость.

— И что мне с этой гадостью делать? — Серов почувствовал, что ему вернули возможность управлять собственной тушкой, и с опасением посмотрел на «подарок» Алсера. — Оно ж поди опасное, рвануть может в любой момент.

— Еще как, — согласился Бог. — Спрячь куда-то, глядишь пригодится. Я это впитать не могу, «патроны», видишь ли, «не той системы». Магам оно тоже не подойдет. Но в случае чего можно использовать как оружие последнего шанса, главное находиться в этот момент подальше.

Мужчина сунул камень в карман брюк, мимоходом обратил внимание на то, что от полученных в бою ран не осталось и следа, состояние тела резко улучшилось, сознание перестало «уплывать», и еще раз огляделся.

— Тут можно что-то еще полезное смародерить?

— Этим уже точно не тебе заниматься, — в «голосе» высшей сущности послышался смешок, видимо «хозяйственность» человека его изрядно позабавила. — Тебе пора выбираться отсюда, я тебя конечно подлатал, но такими воздействиями не стоит злоупотреблять.

Александр кивнул, приняв к сведению полученную информацию и прикинув направление, где у магического артефакта был расположен «вход», двинул в сторону этой части стены. Как именно он собирается открывать «дверь», Серов не сильно переживал, если Алсер сказал ему выбираться, значит сделать это как минимум возможно. Так и получилось, пару минут ушло на то, чтобы в темноте — погасшие энерговоды погрузили помещение в темноту, раньше от них хоть какой-то минимальный свет был, а теперь только на свои глаза и на ощупь приходилось полагаться — найти вход и, приложив немного физической силы, граф достаточно легко заставил один из сегментов сферы отъехать в сторону. Неизвестно, что за смазку использовали древние строители, но она продолжала выполнять свои функции выше всяких похвал спустя тысячу лет без технического обслуживания.

— И что, таким и был план? Отправить меня сюда без всяких объяснений, чтобы я сам во всем разбирался? А если бы я что-то не так сделал и эта тварь правда переродилась бы Богом? Никогда бы не подумал, что я могу быть таким безответственным! — Отойдя от сферического артефакта метров на сто, Александр немного перевел дух и решил высказать своей второй половине всё, что он о ней думает.