Туда и обратно (СИ), стр. 56

— Ну теперь мы поиграем в игру «кто кого съест»…

Пробежав четверть круга, граф развернулся, приготовившись рубить самых шустрых. Тут на него кинулось сразу три паука: первого, который явно целил в левое бедро, Серов достаточно легко поймал на клинок, разрубив пополам; вторая попыталась вцепиться ему в сапог и получила бодрого молодецкого пинка; а вот третий паук то ли был умнее, то ли просто ему так повезло, зашёл слева и, прыгнув, вцепился в левую руку мужчины, которая всё так же сжимала теперь уже бесполезный по причине отсутствия патронов пистолет.

Жвал у пауков не было, так сказать, «конструкционно», но зато передние лапы заканчивались чем-то наподобие острых лезвий, и вот именно ими паучара Серова и ткнул. Острия прошли сквозь рукав куртки, даже не заметив тонкий слой ткани, и в предплечье будто раскалённый гвоздь вколотили. Александр заорал — скорее правда от неожиданности, чем от боли: усиленное алхимией тело имело в том числе и повышенный болевой порог — и рефлекторно махнул рукой, пытаясь стряхнуть тварь. Не тут-то было: паук вцепился намертво, повис на руке всей своей немалой тушкой и явно собирался висеть до последнего, а «ходильные» лапы его при этом продолжали скрести по руке, превращая рукав в лохмотья и оставляя на руке глубокие царапины.

— Пусти, сволочь!

Пистолет граф выронил — ну и хрен с ним, потом всегда подобрать можно, — а для освобождения своей руки, не мудрствуя лукаво, просто впечатал конечность вместе с висящей на ней тварью в ближайшую стену. Паук хрустнул и отвалился, оставив правда кусок своей лапы торчать прямо из предплечья Серова; впрочем, на это обращать внимания уже времени не было, потому что пришлось предпринять ещё один «полукруг отступления». А чтобы противнику жизнь мёдом не казалась, он принялся прямо на ходу рубить черно-зелёные «энерговоды», густой сеткой оплетающие стены этого огромного артефакта. Чёрт его знает, к какому именно исходу такая диверсионная деятельность приведёт с технической точки зрения, однако сам факт того, что полумёртвому некроманту это не нравится, давал надежду, что Александр всё делает правильно.

— Пшик. Пшик. Пшик. — Линии плевались зелёными искрами и гасли одна за другой. Вряд ли повреждение мелких энерговодов могло как-то кардинально повлиять на стабильность всей системы, но это если их две-три перерубить. А если десяток? А если сотню?

Видимо, с той стороны противник тоже решил, что со всем этим цирком — ну а как ещё назвать побегушки по кругу — нужно заканчивать, и как-то подстегнул пауков, чтобы те бежали быстрее. Пришлось разворачиваться и вновь отмахиваться мечом.

На этот раз пауки действовали как будто умнее: вместо того чтобы прыгать на мужчину по одному, они — примерно с десяток осталось «дееспособных» членистоногих — начали действовать как стая волков: обходить и атаковать с разных сторон, не давая жертве выбраться из окружения и сбежать. Это уже было действительно опасно: одно дело тупых монстров рубить и совсем другое — стаю, имеющую некую общую волю. Поэтому вместо того чтобы отступать, Александр попробовал изменить тактику и атаковал сам. Два быстрых шага вперёд, взмах мечом направо — паук успевает убрать из-под траектории движения стальной полосы тело, но лишается всех четырёх лап на левой стороне и беспомощно падает на пол; ещё один, попытавшийся прыгнуть навстречу, попал под пинок и, гремя костями об пол, улетел куда-то в темноту. Прорвав цепочку окружения, Серов успел развернуться и рубануть третьего паука, хотевшего запрыгнуть ему на спину.

И тут оставшиеся пауки вместо того чтобы броситься «в последний и решительный», прыснули в разные стороны. Их осталось всего семь или восемь штук, и, видимо, терять вообще всех тварей хозяин подземелья не хотел.

— Прекрати, — раздался в голове голос, и от прежней снисходительной вальяжности в нём не осталось и следа. — Прекрати немедленно, смертный!

— А то что? — выдохнул Александр, рубанув очередную линию. — Пауков натравишь? Так ты уже.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Делаю то, что тебе не нравится; этого в общем и в целом уже достаточно, — небольшая передышка позволила Александру обратить внимание на пострадавшую конечность, которая при ближайшем рассмотрении выглядела даже хуже, чем можно было предположить. Из двух дыр в предплечье тонкой струйкой сочилась кровь, и судя по обилию капель на полу, ценной жидкости мужчина потерял уже немало. Серов прислушался к себе: в голове начало подозрительно шуметь. Граф быстро зажал меч коленями и принялся стягивать с себя куртку: никакого иного перевязочного материала у него с собой не было, подвела привычка полагаться в плане медицины на магов, поэтому ничего умнее, чем использовать собственную рубаху, он просто не придумал.

Но не тут-то было: заметив, что мужчина отвлёкся, пауки тут же кинулись к нему с явно недобрыми намерениями, и план сидящего в центре гада стал очевиден: не пускать своих оставшихся «миньонов» в самоубийственные атаки, а просто дождаться, пока человек сам истечёт кровью.

— А ну в стороны, суки! — Пришлось бросить рубашку и вновь хватать здоровой рукой клинок.

— Мы всё ещё можем договориться. Помоги мне, и я помогу тебе! — Вновь прозвучал чужой голос в голове Александра, но тот в общем-то всё для себя уже решил, да и веры некроту не было ни на грамм.

— Иди в жопу, — чувствуя, что время играет отнюдь не на него, Серов вновь ускорился, подскочил к очередному зазевавшемуся пауку и быстрым движением располовинил его на две части; остальные вновь прыснули в разные стороны.

— Хватит рубить моих ремонтных ботов! — Уже совсем раздражённо возмутился голос в голове, — они вообще не предназначены для войны, совершенно мирные тварюшки!

— Ну да, ну да, — Александр, не теряя времени, вновь попытался одной рукой оторвать от своей рубахи какую-то полоску, чтобы перевязать предплечье. Обычный человек, потеряв столько крови, с большой долей вероятности уже просто отключился бы, но попаданец был куда крепче среднестатистического смертного, поэтому продолжал активно барахтаться.

Как на зло, рубаха оказалась прочной: рвать её одной рукой и зубами оказалось ещё той мукой. В какой-то момент Александру всё же удалось выкроить полосу и даже затянуть узел на предплечье — одним глазом мужчина продолжал следить за восьминогими ремонтниками, тех уже всё же осталось меньше половины, и появилось даже мимолётное ощущение, что противник «сдулся», — и вот в этот момент некрот продемонстрировал ещё одну грань своих способностей.

Мир вокруг Александра неожиданно поплыл. Словно кто-то невидимой рукой размазал видимую глазами картинку, как краски на ещё не до конца просохшем полотне. Пол под ногами вздыбился, как будто пришёл в движение, а гравитация забыла о фундаментальных законах физики и начала менять свою силу и вектор самым произвольным образом. Серов почувствовал, как желудок подкатывает к горлу, а пульсирующие зеленоватые жилы на стенах вдруг рассыпались мириадами отдельных точек, закружились в отвратительном хороводе и, мельтеша перед носом, начали заслонять человеку обзор.

— Ах ты ж сука… — Александр пошатнулся, взмахнул клинком в пустоту — туда, где ему померещилось движение, — и едва не потерял равновесие окончательно.

Ну да, было бы глупо думать, что существо — могущественное и древнее — которое способно общаться мысленно и даже демонстрировать другому человеку свои воспоминания, пусть и во сне, но тем не менее, не сможет при необходимости противнику хорошенько врезать по мозгам. А учитывая ранение, потерю крови и общую усталость физическую и моральную от блуждания в темноте подземелий, сопротивляемость графа к подобным воздействиям должна была непременно снизиться. Тут даже «выжигать» мозги не нужно, достаточно чуть-чуть задурить голову и дальше…

Паучья стая — то, что от неё осталось, штук пять уцелевших «ремонтников» — тут же получила команду от «хозяина» и рванула вперёд, забыв про всякую осторожность. Древнему некроманту было уже плевать, сколько тварей он потеряет. Главное — добить не пожелавшего сотрудничать человека, а там уже будем разбираться, что делать дальше. Сейчас, пока неожиданный, первый за тысячу лет вторженец с поверхности с трудом сохраняет вертикальное положение, не понимая, где право, а где лево и где верх, а где низ.