По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ), стр. 36

— Бери выше, — улыбнулся Максим. — Королевна!

— Как скажешь, — согласился Михеев. — Сегодня все самые высокие титулы — её. К тому же и фамилия подходящая, — он подмигнул.

— Недолго мне её носить осталось, — притворно вздохнула Людмила. — Была Романовой, стану Седых.

— По-моему, тоже весьма неплохо, — заметил Максим.

Они прошли внутрь и через две минуты уже стояли в небольшом зале перед столом работницы ЗАГСа, — дамы лет пятидесяти, облачённой в строгую юбку и пиджак тёмно-синего цвета поверх белой блузки.

Работница окинула всех строгим взглядом из-под очков в роговой оправе, затем поднялась.

— Товарищи! — голос у неё оказался неожиданно звучный, глубокий торжественный. — Рада вас приветствовать в этом зале! В трудное для страны время, но в добрый час вы решили подать друг другу руки. Советский Союз разобьёт фашистскую нечисть, прогонит её с нашей земли, и советский народ, руководимый партией Ленина-Сталина, уже под мирным небом, шагнёт по светлой дороге в коммунистическое грядущее. Вы — кровь от крови нашего народа, его дети, вступаете сегодня в брачный союз. Впереди — ответственная пора семейной жизни. Исполняя высокий общественный долг, как представитель государства прошу ответить. Готовы ли вы, Людмила, всю жизнь быть верной подругой Максиму?

— Да, — сказала Людмила.

— Готовы ли вы, Максим, всю жизнь быть верным другом Людмилы?

— Да, — ответил Максим.

— Примите эти обручальные кольца как символ вашей семейной верности и единства. Обручитесь ими.

Она подала золотые кольца, заказанные Максимом заранее.

Максим надел кольцо на безымянный палец правой руки Людмилы.

Людмила надела кольцо на безымянный палец правой руки Максима.

Работница ещё раз оглядела присутствующих и сказала:

— Прошу повторять за мной. Перед лицом Закона нашей Советской Родины, перед своими родителями, друзьями и товарищами мы выражаем свою волю к совместной жизни, как супруги, основатели семьи и продолжатели рода своего, во имя блага нашего государства, бессмертия советского народа и личного счастья.

Они повторили.

— Прошу скрепить свой семейный союз подписями.

Максим и Людмила подошли к столу, расписались в журнале.

— Благодарю вас, теперь свидетели.

Михеев и Любовь Лихова тоже подошли и расписались.

— Именем Закона Союза Советских Социалистических Республик, — торжественно провозгласила работница ЗАГСа, — подтверждается взаимное проявление воли граждан Романовой Людмилы Олеговны и Седых Максима Алексеевича к совместной семейной жизни. Утверждается взаимное проявление воли супругов носить общую фамилию Седых. Отныне вы — муж и жена, основоположники новой семьи и продолжатели рода своего во имя блага государства, личного счастья, бессмертия советского народа. Поздравляю! Можете поцеловать друг друга.

Грянул, записанный на магнитофон гимн СССР (об этом заранее позаботился Максим, своего магнитофона в ЗАГСе не было).

Максим и Людмила поцеловались долгим поцелуем.

Михеев и Люба Лихова зааплодировали.

Столы накрыли в Екатерининском зале Большого Кремлёвского дворца — относительно небольшом («всего» двадцать один метр в длину) и довольно уютном по сравнению с другими торжественным залами — тем же Георгиевским, Андреевским или Александровским.

Максим слышал, что в августе сорок первого года во время одной из бомбардировок Кремля зал пострадал, но сейчас всё было в порядке — по крайней мере, на первый взгляд. Самое главное — окна застеклены, паркет и золочёные бронзовые люстры сияют, посуда и хрусталь на столах — тоже.

Когда Максим с Людмилой только ещё составляли списки приглашённых, они быстро поняли, что пригласить на свадьбу всех, кого хочется, не выйдет.

Со стороны Людмилы так и вовсе не было практически никого — все её подруги и боевые товарищи по отряду находились сейчас за линией фронта, на оккупированных врагом территориях. Многие и вовсе были уже убиты.

Разве что всех близких на сегодняшний день Людмиле заменяла семья Дзержинских, с которыми она познакомилась совсем недавно, и друзья её мужа.

Надо сказать, что подобные обстоятельства внешне никак не отражались на ней.

Людмила обладала весёлым жизнерадостным характером и природной женской мудростью, которые, вкупе с любовью к мужу и детям, а также крепкой волей и определённой долей упрямства, помогали ей преодолевать все трудности.

А уж сейчас, когда семья находилась в Москве, в Кремле, далеко от войны, она и вовсе расцвела.

Что касается Максима, то он тоже потерял уже многих друзей и товарищей на этой войне. Не говоря уже о близких, которые остались там, в другой жизни, времени и реальности.

Но кто-то всё-таки оказался рядом в этот счастливый для него день.

Во-первых, конечно, друг Толя Михеев. Он же комиссар государственной безопасности третьего ранга Михеев Анатолий Николаевич.

Ещё и года не прошло с того дня, когда Максим встретил выходящую из окружения группу Михеева и помог им выйти к своим.

Но за эти месяцы произошло столько событий, что могли бы уместиться в несколько лет.

Поэтому, наверное, ему и казалось, что дружат они несколько лет.

Небольшая разница в возрасте (Михеев был старше Максима на пять лет) не влияла на эту дружбу. Как и то, что до недавнего времени комиссар государственной безопасности третьего ранга являлся непосредственным начальником Максима со всеми вытекающими.

Во-вторых, Павел Судоплатов.

С ним у Максима разница в возрасте была больше — десять лет, но она тоже не ощущалась. Старший майор государственной безопасности, как и Михеев, сразу понравился Максиму, при первой встрече.

Судоплатов был разведчиком и диверсантом, что называется, от Бога, обладал острым умом, отменным чувством юмора и не терял способность критически мыслить в любых обстоятельствах. При этом всегда был открыт для новых интересных предложений.

Разумеется, на свадьбу Максима и Людмилы он был приглашён с женой — Эммой Карловной Судоплатовой, лейтенантом госбезопасности и старшим преподавателем в Центральной школе НКВД по предмету «спецоперации».

В-третьих, удалось разыскать Муса Герсамия и Яна Коса.

Пулемётчик из отряда Максима уже дорос до старшего сержанта, был награждён Орденами Славы второй и третьей степени (в этой реальности они появились раньше) и проходил службу в одном из диверсионных подразделений, подчинявшихся непосредственно Судоплатову.

Так что с его отпуском проблем не возникло.

Больше того, Павел Анатольевич расщедрился и дал Герсамия целых две недели, чтобы тот после свадьбы своего командира успел съездить домой, в Грузию.

Что до Яна Коса, то весёлый поляк уже носил в петлицах по два лейтенантских кубаря, на груди орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги» и преподавал в той же Центральной школе НКВД радио и взрывное дело.

Наконец, последний из боевых товарищей и сослуживцев Максима, кого удалось найти и пригласить на свадьбу, был капитан Сергей Тимаков, командир второй эскадрильи двенадцатого истребительного полка.

Капитана сбили в воздушном бою, но он выжил и проходил лечение в Главном военном госпитале Красной Армии, который позже получит имя академика Николая Ниловича Бурденко.

Причём, когда Максим его нашёл, уже был готов к выписке. Факт, который несказанно обрадовал обоих — не пришлось уговаривать госпитальное начальство отпустить раненого красного военлёта на свадьбу боевого товарища.

Дожидаясь начала торжества, которое было назначено на семнадцать часов, гости собирались в парадной диванной, расположенной перед Екатерининским залом. На столах — подносы с бокалами шампанского и фрукты. Мягкие диваны, кресла, непринуждённая обстановка. То есть настолько непринуждённая, насколько она может быть в Кремле.

Максим хорошо понимал, что значит партийная, военная и государственная субординация этого сурового времени, но сегодня была их с Людмилой свадьба, и ему хотелось настоящего праздника. Поэтому, не принимая правила кремлёвских игр, он держался слегка расслабленно и весело. Шутил, улыбался и буквально источал море обаяния и позитива, обходя гостей. Глядя на мужа, улыбалась и шутила Людмила.