По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ), стр. 35

— Однако Гитлер всё переиграл и решил ударить не на Москву и Ленинград, а на юг: Ростов-на-Дону и Сталинград, — Максим снова показал на карте направление главного удара. — Двадцать восьмого июня четвёртая танковая армия генерал-полковника Германа Гота вклинится между нашими тринадцатой и сороковой армиями Брянского фронта, вырвется на оперативный простор и уже шестого июля возьмёт Воронеж.

— И затем мы за малым не потеряем Сталинград, — промолвил Сталин. — Так сказано в той записке, которую вы предоставляли мне ранее. Про Воронеж и Ростов-на-Дону я уже неговорю.

— Так точно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — В результате план Гитлера всё равно провалится, 6-я армия фельдмаршала Паулюса попадёт в окружение и будет разгромлена, но… Уж больно велика цена. Можно обойтись меньшей. Гораздо меньшей.

— Мы это учтём, — сказал Сталин. — Мы это обязательно учтём и сделаем соответствующиевыводы. Товарищ Жуков!

— Слушаю, товарищ Сталин!

— Приказываю вам в кратчайшие сроки подготовить новый план наших действий с учётом тех данных, которые предоставил товарищ Седых. Подготовьте — и мне на утверждение. Сегодня у нас воскресенье?

— Так точно, товарищ Сталин, воскресенье, седьмое июня, — сказал Жуков.

— Значит, в четверг, одиннадцатого июня, жду.

— Фактически три дня… Это очень мало, товарищ Сталин, — попытался возразить Жуков.

— Вы слышали, что сказал товарищ Седых? Уже двадцать восьмого июня немцы ударят. И ударят очень крепко. Так, что только перья полетят. Мы должны быть готовы к этому времени. Так что три дня — это ещё много, товарищ Жуков. А с учётом того, что не три дня, а трое суток и сегодняшний день тоже пока не закончился, то и вовсе времени достаточно. Вам всё ясно?

— Так точно, товарищ Сталин, — сказал Жуков. — Мы успеем.

— Вот и хорошо, — Сталин повернулся к Максиму. — На какие ещё ошибки в этой кампании вы можете указать? К слову, я ещё не поблагодарил вас за Харьков. Ваши сведения, которые вы передали по телефону из США, помогли нам избежать окружения на Барвенковском выступе, и фронт там стабилизировался. Спасибо, товарищ Седых.

— Служу Советскому Союзу! — принял стойку «смирно» Максим.

— Продолжайте, — кивнул Сталин, набивая трубку.

— Остальные ошибки мелкие, тактические. Их можно избежать, если вовремя принять меры. Например, улучшить управляемость войсками, не пренебрегать радиосвязью, доверять разведданным. Например, в моей реальности девятнадцатого июня будет сбит немецкий самолёт со штабной документацией о плане «Блау». На это не обратят внимания.

— Преступная халатность, — пробормотал Жуков.

— Полностью с вами согласен, Георгий Константинович. — Доверие проверенным разведданным — основа победы в бою, не мне вам рассказывать. В заключение хочу подчеркнуть ещё раз. В случае нашего успеха, ни Воронеж, ни Ростов-на-Дону, не будут взяты. Немцы не выйдут к Волге. Мы сбережём сотни тысяч жизней наших солдат и командиров, технику, и накопим силы для ответного удара. Возможно, уже в этом году. Таким образом, война пойдёт совсем не так, как она шла в моей реальности. А значит, мои сведения о её течении утратят актуальность. Не полностью, но утратят. Прошу это учесть.

Свадьбу сыграли в Кремле.

Поначалу Максим с Людмилой хотели провести её скромно, в кремлёвской столовой, но Сталин, когда узнал, выразил неудовольствие.

А он узнал, потому что теперь, когда Максим занял нынешнее положение в государстве, его встречи с вождём стали чуть ли не ежедневными.

— До меня дошли слухи, что вы свадьбу в нашей столовой играть собираетесь? — спросил он Максима, прищурившись.

Максиму уже был знаком этот сталинский прищур — несогласие, маскируемое напускным добродушием.

— Собираемся. Вы против?

Сталин засмеялся.

— Всё никак не могу привыкнуть к твоей прямоте, Максим, — сказал он (в моменты, когда они были одни он теперь обращался к Максиму по имени и на «ты»). — Ты проницателен и ничего не боишься. В наше время это величайшая редкость. Ценю. Да, я против. Какая столовая? Ты же меня пригласил. Лаврентия. Жукова. Молотова. Абакумова и Михеева. Других уважаемых в нашей стране людей. И что же, по-твоему, мы будем в столовой ютиться?

— Зачем ютиться? Места там всем хватит. А скромность украшает коммуниста. Разве нет?

— Не путай скромность и ложную скромность. Первая — присуща настоящему человеку от природы. Она — часть его натуры. Естественна и потому красива. Ложная — это мишура, которой прикрываются честолюбивые карьеристы, дабы замаскировать свои истинные цели. Ни в этих целях, ни в мишуре ничего красивого нет. Как не может быть красоты в любом обмане.

— Даже в обмане ради пользы?

— Даже в нём. Настоящая красота — только в правде. Но ты меня в сторону не уводи. Так вот, негоже мне и другим руководителям государства праздновать свадьбу своего товарища в столовой. У нас для этого есть Большой Кремлёвский дворец. Там свадьбу и сыграем, — он усмехнулся и добавил. — Зря мы, что ли, революцию делали в семнадцатом?

Максим засмеялся и был вынужден согласиться. Как и с тем, что меню не может быть совсем уж скромным. Да, страна живёт по карточкам, но при желании и наличии денег на чёрном рынке той же Москвы можно достать любые продукты.

— Ни о каком чёрном рынке и речи быть не может! — воскликнул комендант Кремля Николай Кириллович Спиридонов, когда Максим обсуждал с ним этот вопрос. — Во-первых, у вас не хватит денег, чтобы закупить всё необходимое на чёрном рынке.

— Хватит, — усмехнулся Максим. — Можете не сомневаться.

— Допустим, — легко согласился Спиридонов. — Допустим, хватит. Но всё равно это будет в корне неправильно. Кремль закупает продукты и спиртное на чёрном рынке! Нет уж, дорогой Максим Алексеевич. Давайте так. Я дам команду нашим интендантам и поварам, и они сами обо всём позаботятся, хорошо? А вы занимайтесь своими государственными делами, которые сейчас так важны для нас всех.

Интересно, подумал Максим, откуда ему известно о моих государственных делах… Впрочем, слухами, как известно, земля полнится, и шила в мешке не утаишь.

— Хорошо, — согласился он. — Пусть так, уговорили. Но Людмиле-то можно поучаствовать?

— Хотите честно? — понизил голос Спиридонов.

— Валяйте.

— Ни в коем случае. Ваша невеста ведь не из тех кремлёвских барынь, которые привыкли во всё совать свой нос и угодить которым так жетрудно, как верблюду пройти сквозь игольное ушко?

— Нет, — засмеялся Максим, оценив метафору. — Не из тех.

— Ну и слава богу, вот пусть таковой и остаётся. Занимается собой, вами, детьми… А мы уж как-нибудь сами. Хорошо? Обещаю, все останутся довольны.

И Максим, посоветовавшись с Людмилой, доверился профессионалам.

Как очень скоро выяснилось, правильно сделал.

Глава семнадцатая

Наконец, этот день настал — воскресенье, четырнадцатое июня.

До обеда Максим успел решить несколько важных дел, купить на Центральном рынке цветы, а к трём часам дня, переодевшись в новенькую парадную форму со знаками различия майора государственной безопасности и надев все ордена, усадил в машину Людмилу, и они поехали в ЗАГС, захватив по дороге Любовь Лихову — жену Яна Феликсовича Дзержинского, с которой Людмила успела подружиться.

Детей оставили с няней.

Няню звали Татьяна Ильинична Дурова, а посоветовала её та же Любовь Фёдоровна Лихова.

Муж Татьяны Ильиничны умер ещё до войны, оба сына воевали, а она жила на пенсию и подрабатывала в Кремле няней. Было ей около шестидесяти лет, и умела она всё, что должна уметь хорошая няня.

— Ни о чём не беспокойтесь, — уверила она Людмилу. — За детками пригляжу, а такой день, как у вас сегодня, раз в жизни бывает.

У ЗАГСа уже стояла машина Михеева, который выступал свидетелем со стороны жениха.

— Красавцы! — широко улыбнулся комиссар государственной безопасности третьего ранга, вручая Людмиле букет цветов. — Людочка, какое платье! Ты в нём прямо принцесса!