Небо в кармане 6 (СИ), стр. 45

— Ну-с, молодой человек, как вы себя чувствуете? — и руку мою подхватил, вцепился сильными пальцами в запястье, сжал, я даже поморщился. А доктор заулыбался довольно. — Пульс хороший, ровный. Пациент явно идёт на поправку и это, несомненно, меня радует. Что же вы молчите, скажите уж нам что-нибудь.

— Где я? — осмотрел ещё раз палату.

Так, доктора я уже видел, палату… На второй взгляд это помещеньице на палату уже не похоже. Скорее, на обыкновенную комнатку в каком-нибудь меблированном доме. Меблирашка, точно! Мебель простенькая такая, потёртая. А где мои техники? Где Зубатов? Мы же в Бадене сели. А это, на минуточку, пусть и знакомая, но всё-таки враждебная территория. Или это не меблирашка, а что-то похуже? Тюремная больничка? Неужели всех арестовали? И ведь точно слышал, что здесь, в этом помещении должен был быть кто-то ещё, кто шторы задёргивал. И где он?

Я привстал и доктор тут же прижал меня к постели второй рукой, не давая осмотреться, придержал:

— Тише, тише, без резких движений. Вам ещё рано вставать.

И запястье при этом не выпускает, всё что-то проверяет, губами шевелит, считает.

— Где я и где мои… — тут я замялся, не понимая, как мне при нём своих товарищей назвать.

— Ваши спутники? — подсказал доктор. — Где-то здесь, я точно не знаю. Да вы не волнуйтесь, кто-то из них обязательно скоро придёт.

Ясно. Хоть что-то понятно стало. Выходит, пока всё тихо, нас пока не повязали. Ну а то, что со мной сейчас всё в порядке, я и так вижу. Или чувствую. Да какая разница, главное, на поправку иду.

— Сколько я пролежал?

— Три дня, — доктор наконец-то отпустил мою руку, довольно улыбнулся. — Организм у вас крепкий, справился с инфекцией. Но случай весьма странный. Впервые видел настолько ураганное течение болезни. Если бы ещё немного промедлили, то вряд ли удалось вас спасти. Благодарите князя, отныне ему вы своей жизнью обязаны.

— Какого князя? — всё остальное пока отложил в сторону. Пошёл на поправку и хорошо, а вот с остальным нужно срочно разобраться. — Я в его доме нахожусь?

— Нет, что вы, — в этот раз улыбка доктора была более снисходительной. — Вас просто не рискнули перевозить в усадьбу, очень уж вы плохи были.

— В чью усадьбу? — не смог удержать раздражения. Мне что, все ответы из него тянуть нужно?

— Так князя Гагарина же, — удивился в свою очередь доктор. И приподнял брови, явно удивляясь моему вопросу. — Разве я вам не сказал?

Глава 20

Расслабился, напряжение как пришло так и схлынуло, прикрыл глаза, задумался, припоминая всё, что у меня было связано с этой фамилией. Вроде бы ничего плохого, а как бы наоборот, одно только хорошее. И помощь от них я уже в который раз принимаю, достаточно только вспомнить то нападение на меня и удивительно вовремя появившаяся подмога в лице телохранителей князя. Подозрительно? Вроде бы нет, ещё и не такие бывают совпадения. Но расслабляться не стал, продолжал и продолжаю держаться настороже, потому пока и цел.

Сразу же вспомнились последствия того нападения, сгоревшая машина с телами внутри и жёсткий допрос чуть позже. И сожаление оттого, что не удалось в этот раз доделать начатое, слишком быстро закрутились события в Королевстве, вышли из-под контроля. А ведь собирался прокатиться по известному адресу в интересующее меня Лондонское поместье, навестить кое-кого из тамошней разведки, задать некоторые вопросы. После чего оборвать ещё одну ниточку интереса ко мне и к моим секретам. Ну а как ещё? Если Империя неспособна защитить меня и мои интересы, приходится своей защитой заниматься лично.

Приоткрыл глаза, осторожно повернул голову в сторону окна. По глазам резануло солнечным светом, ослепило, пришлось зажмуриться и подождать немного, пока перестанут плясать передо мной солнечные зайчики. Неприятно, да. Зато на их фоне отчётливым негативным пятном чётко высветилась стройная фигурка явно молодой женщины. Посему-то почувствовал явное узнавание, силуэт показался знакомым. Тут же сработала аналогия с только что услышанной фамилией князя Гагарина и я сообразил. — Мария. Как же, помню, помню это чудесное создание.

А ещё почему-то всплыли в памяти воспоминания о других глазах, красивых и восторженных, удивительных в обрамлении пушистых ресниц, о тех, про которые я себе строго-настрого запретил вспоминать. Глаза великой княжны Ольги…

Покосился на продолжающего осматривать меня доктора, поморщился, когда он вроде бы как аккуратно, но почему-то очень болезненно бок мой пальпировал. Терпеть можно, но зачем, неужели без этого никак не обойтись? Спросил бы, а я бы и ответил.

Обвёл взглядом комнату — чистые приличные занавесочки на окне выполняли скорее декоративную, чем практическую функцию и не мешали солнцу заглядывать в дом. Слева от окна небольшая этажерка в рост человека с несколькими полками, с какой-то мелочёвкой на этих самых полках и несколькими то ли книгами в потрёпанных обложках, то ли с истёртыми толстыми журналами, мне отсюда не разобрать. Княгиня как раз макушкой достаёт до верхнего края этой этажерки.

Что ещё. А ещё вижу шкаф двустворчатый, даже на первый вид потёртый и хорошо так пользованный. И стол с двумя, почему-то стульями. На столе ещё какая-то посуда, графин или чайник, а может быть кофейник, мне отсюда не очень хорошо видно. Только понятно, что что-то высокое и с крышкой. Ну а на кровати я сам лежу, тут мне осматривать не нужно. Вот и всё. Нет, соврал, не всё, в углу комнаты рядом с дверью вешалка. Знаете, такая, с торчащими в разные стороны изогнутыми крюками их дерева, не знаю как они правильно называются. Там ещё и ножки должны быть такими же фигурными и изогнутыми.

Вот теперь точно всё, больше в комнатке мебели нет. Или она находится вне моего поля зрения. Обыкновенная недорогая меблирашка, вполне по карману какому-нибудь не совсем бедному студенту. Но обижаться на подобную скромную бедность для своей персоны не стал. Если Зубатов, а тем более князь Гагарин поступили именно так, то, значит, был в этом определённый смысл. Выходит, дело не в цене, а в незаметности, внимание они не захотели ко мне привлекать.

Сверкнувшая отражённым солнечным светом докторская лысина послужила мне некой компенсацией только что причинённого страдания, отвлекла от размышлений и я еле заметно улыбнулся — какая светлая голова, даже светится.

— Ну что же, — оставивший меня в покое эскулап улыбку мою отметил. Не знаю, как он её истолковал, да и всё равно мне, но он выпрямился, снял пенсне и потёр сухие ладошки одну о другую, повернулся к окну, обращаясь к девушке. — Пациент на удивление быстро идёт на поправку. Ещё день-другой и, если продолжит сохранять постельный режим, можно будет отсюда забирать. После осмотра, конечно же.

Что значит, забирать? Я что, вещь? Свёл полы расстёгнутой доктором пижамы, попытался застегнуть пуговицы. Пальцы дрожат, пришлось пока оставить эту затею в покое. Подтянул тонкое одеялко на себя, укрылся.

— Благодарю вас…

— Погодите, — прервал начавшую было благодарить доктора княжну. — Мне кто-нибудь в конце-то концов ответит, где именно я сейчас нахожусь? И зачем меня куда-то перевозить, если меня и здесь неплохо (тут я покосился на доктора, и он ответил мне едва заметным наклоном головы) лечат?

Наконец-то хоть что-то прояснилось. Насчёт меблированных комнат я угадал, со слов Марии именно в одну из таких меня и привезли бессознательного и окровавленного. Скандала или какого-то противодействия со стороны хозяев удалось избежать только потому, что здание принадлежало близким друзьям семьи. По той же самой причине никто не задавал никаких вопросов. И доктор был из своих, таких же знакомых, прикормленных, оказывающих услуги по своей части.

Что уж за услуги такие, расспрашивать не стал, неудобно такое выспрашивать, да и понятно всё. Городок курортный, дураку ясно, что всё здесь вокруг здоровья крутится.

Не успел уйти доктор, как в мою комнатёнку наконец-то завалился Зубатов, вызвав своим появлением недовольство Марии. Она даже стала ему выговаривать за несоблюдение чистоты, ворвавшись самым, это с её слов, бесцеремонным образом сюда в уличной обуви. Как будто она сама или недавно посещавший меня врач были в сменной.