Небо в кармане 6 (СИ), стр. 31

Отдал необходимые распоряжения и просто рухнул на заботливо подстеленный Иванычем брезентовый чехол. Не в кабине, нет, под крылом. Спасть в кабине, когда вокруг чужая вражеская территория, значит самому залезать в ловушку.

Накрылся курткой, натянул её на голову, задышал глубоко, дыханием согревая прохладный воздух и с наслаждением окунаясь в такие привычные и вкусные запахи выделанной кожи и меха. Хорошо! Поплыл, закачался на подступающих волнах сна. Вскинулся — не забыть бы потом проконтролировать выполнение отданных распоряжений…

Это была последняя, то есть, крайняя мысль, успевшая посетить мою голову. Потом я всё-таки расслабился и провалился в глубокий здоровый сон. И никакая суета подчинённых уже не могла вырвать меня из этого глубокого омута.

То ли нам и в самом деле черти ворожили, то ли и впрямь никто не услышал и не увидел нашего пролёта и приземления, но день прошёл спокойно. Отправленный полковником Азеф уехал в город и, как я узнал после пробуждения, вернулся ближе к закату, в отличие от прошлого раза пригнав не повозку, а небольшой грузовичок.

Зато в этот раз подъехать к самолёту не смог, оставил его неподалёку, за редкой лесополосой, и народ принялся перетаскивать вручную жестянки с бензином. Вот эта суета и заставила меня проснуться.

Сел, внимательно понаблюдал за беготнёй, потянулся, разминаясь.

— Ваше благородие, — пропыхтел механик, опуская на землю две пятилитровые жестянки. — Там в кабине, под газеткой, для вас кое-что перекусить оставили.

— Хорошо, спасибо, — вскочил на ноги, покрутил шеей, плечами, оглянулся ещё раз. — А где полковник? И откуда это всё?

— Так привезли, — бесхитростно ответил Филипп Иванович. — А его высокоблагородие вон там, за посадкой, у грузовика пленного допрашивают.

И тут же спросил:

— Заправлять сразу будем?

— Да, заправляйте, — разрешил процедуру, глянув в сторону указанной механиком лесопосадки.

В допросе мне участвовать не хотелось, а вот перекусить требовалось срочно. Поэтому первым делом направился в кабину, а уж потом, после хорошего полноценного обеда и ужина заодно, решил пойти посмотреть, куда это Зубатов запропастился. Неужели пленный столько знает, что его так долго нужно расспрашивать?

Дойти до нужного места оказалось просто. И пусть жестянки с бензином к этому времени уже прекратили перетаскивать, а вся команда добровольных носильщиков сейчас дружно отдыхала и отдувалась, завалившись в траву, но нужное мне направление и натоптанная тропинка никуда не делись. И громкий разговор я услышал ещё на подходе к посадке.

— А с этим что делать? — донёсся голос Азефа.

— Ничего, — судя по тону Зубатова судьба пленного уже не интересовала. — Оттащи его под кусты и пусть полежит.

— Убежит же, тревогу поднимет.

— Да и пусть поднимает, — в этот момент я пересёк посадку и вышел как раз к этой компании.

С интересом покосился в сторону агента, старательно подталкивающего в спину связанного пленного, подошёл к полковнику:

— Что удалось узнать, Сергей Васильевич?

— Нас усиленно ищут, Николай Дмитриевич, — Зубатов повернул ко мне голову, ответил и тут же снова продолжил следить за удаляющейся парой. Крикнул. — Да ноги, ноги ему не забудь связать.

— К чему такие хлопоты, ваше высокоблагородие, — откликнулся Азеф и, как показалось мне, оттолкнул связанного пленного.

Тот вскрикнул, изогнулся и упал. Засучил ногами.

— Опять по своему поступил, — пробормотал Зубатов.

А я так и не понял, то ли он осуждает своего подчинённого за своевольные действия, то ли себя за мягкотелость. И как это с его недавними рассуждениями согласуется?

— Ищут здесь? — уточнил. Судьба пленного меня не интересовала, как не интересовали и переживания полковника.

— Говорит, по всей Европе абсолютно все подняты по тревоге. И даже населению розданы указания внимательно наблюдать за небом и в случае обнаружения в нём любого летательного аппарата проследить за ним и сразу же сообщить о том в какую именно сторону он направлялся.

— Этого следовало ожидать, — не стал тревожиться. Мгновение понаблюдал за пыхтящим Азефом, сейчас оттаскивающего убитого в кусты, нахмурился. — Непрофессионально.

— Что именно? — насторожился Зубатов.

— Работа непрофессиональная. Неужели нельзя было дать пленному до кустов дойти?

— Так получилось, — пожал плечами полковник, явно не задумывающийся на эту тему.

— Ну и ладно. Заканчивайте тогда здесь, и прошу к самолёту. Сейчас дозаправимся и будем взлетать.

— Так день же ещё, — удивился полковник.

— А теперь нам скрываться не имеет особого смысла, — отмахнулся и кивнул на возвращающего Азефа. — С такими людьми бензин мы по любому добудем.

— Николай Дмитриевич, — окликнул меня Зубатов, когда я уже отошёл на несколько шагов. — Тут Евгений Филиппович из города свежие утренние газеты прихватил. Настоятельно рекомендую их просмотреть, там весьма интересные вещи о нас написаны.

— Вы уже прочитали? — мне и впрямь стало интересно.

— По диагонали, — признался Зубатов, протягивая мне сложенные газетные листы. — Там Вильгельм вам благодарность выразил.

— Неужели? — вот тут я и впрямь удивился. — Это за что же? За сгоревший рейхстаг?

— Вы угадали, — на этот раз пришла пора удивляться полковнику. — Откуда?

— Просто предположил, — развёл я руками. — По логике. Не за Эссен же ему нас благодарить.

— Так что? Будете читать? — Сергей Васильевич вновь протянул мне газеты.

— После вас, — поблагодарил полковника и пошёл к самолёту.

На подлёте к предместьям Парижа, когда только-только прошли то место, где в будущем будет располагаться аэродром и авиасалон Ле-Бурже, первым обратил внимание на странные точки в небе, увы, не я, а Савельев. Остроглазый техник не вглядывался вниз, не высматривал нужные ориентиры, не сличался с картой и не рассчитывал курс на Елисейский дворец.

— Командир, что это там? — ухватил он меня за плечо.

— Где? — закрутил головой, обшаривая глазами небо.

— Да вон, — ткнул рукой в нужном направлении механик. И ошарашенно проговорил, разглядев эти точки. — Это же самолёты!

— Самолёты, согласился с ним, — вот и воплотились в жизнь мои предположения.

Откуда у лягушатников могла появиться подобная техника? У на ни один лист документации не пропадал, выходит, пропал он у кого-то другого? А пропасть мог, ведь копии были и в патентном бюро, и… Да много у кого были. И кто-то не удержался, продал чертежи на сторону, чего я и опасался.

Одно хорошо, благодаря моей паранойе чертежи те всегда были сырыми и неполными. А ещё это будут наверняка мои самые первые изделия, которые с нынешними ни в какое сравнение не пойдут. Но интересно, до чего смогли додуматься французы, на что способна их техника. Пытливых умом у них хватает, так что расслабляться нельзя. А ещё нужно приготовиться к бою, ведь недаром эти точки в нашу сторону направляются. И не точки это уже, а крестики.

— Савельев! — рявкнул я. — Бегом к полковнику. Пусть готовят пулемёт к бою. И пригласи его сюда.

— А нам что делать?

— Проверьте швартовку грузов в кабине, всё лишнее уберите, чтобы под ногами не путалось и после этого обе двери откройте.

— Так точно, будет сделано, — техник вытянулся, потянул руку к пустой голове и замер в растерянности. — Зачем?

— Стрелять в открытый проём будем, — объяснил и поторопил техника. — Беги уже…

Глава 14

Засвистевший в пилотской кабине ветер оповестил о исполнении моего приказа — двери открыли. А я, щурясь, то и дело чихая от поднявшейся в воздух пыли, всматривался в быстро приближающиеся самолётики. Пыль ладно, её сквозняком быстро вытянет, а вот эти куда прут? Пока непонятно, что они задумали, для чего им прямым курсом идти на сближение. Ну не таранить же они нас собрались? Впрочем, и этот вариант исключать нельзя, фанатики не только на Востоке живут.