Небо в кармане 6 (СИ), стр. 29
Мотор вытянул машину, плотный воздух помог, не помешала ни стерня, ни большой вес. Взлетели мы, нет, не взлетели, пока ещё только оторвались от земли. Зато уверенно начали разгоняться. А кромка тёмного густого леса надвигалась пугающе быстро, ощетинилась острыми сухими сучьями, словно приготовилась нас на них нанизывать.
— Маму вашу, — свистящим шёпотом выругался за спиной кто-то из техников.
Кто именно, разобрать не получилось, да и не до того было. И ведь не отвернёшь в сторону, не получится. Остаётся держать высоту и разгоняться, разгоняться.
Страха не было, уверен я был и в моторе, и в планере. Ну и в себе, само собой. Начерно прикинул перед взлётом потребную дистанцию для разбега, посчитал и успокоился — даже со всеми погрешностями длины скошенного луга нам должно хватить для взлёта.
Так и вышло.
Когда до зелёно-чёрной стены оставалось рукой подать, потянул штурвал на себя и самолёт задрал нос, прыгнул вверх и перемахнул острый колючий гребень. Возмущённо замахали ветвями взбаламученные потоком деревья, потянулись в тщётной попытке к самолёту и не дотянулись, опали вниз бессильно. А мы продолжили набор.
Высоко не полезли, остановился на трёхстах метрах. Груз к сбросу подготовлен, техники проинструктированы не один раз и дело своё назубок знают. Так что не думаю, что обмишулимся.
Сверкающий в утренних лучах солнца свежепостроенный купол здания увидел издалека. И чуть в стороне. Пришлось довернуть на здание и начать плавно снижаться. Правое ухо защекотало. Слегка оглянувшись, скосил глаза — Савельев у меня за правым плечом, вперёд таращится, глаза выпучил, видно, что волнуется. И второй техник здесь же, то приседает в попытках что-то из-за спины товарища разглядеть, то подпрыгивает.
— По местам ступайте и к сбросу приготовьтесь, — осаживаю тянущихся вперёд парней.
— Так готово же всё, командир, — кричит прямо в ухо Савельев, но тут же спохватывается, кивает и отступает назад, спиной выталкивая в дверной проём напарника.
Первыми ушли по цели две бомбы, по одной с каждого борта. Далеко уходить после сброса не стал, развернулся почти сразу же и вновь нацелился на разбитый, курящийся серой пылью, купол. Ещё одна команда «Сброс!» и вниз ушли бочки с горючей смесью.
Снова развернулся, потянулся за фотоаппаратом, обязательно нужно сделать несколько снимков для отчёта. Как раз в этот момент полыхнуло, купол словно бы вспух изнутри, а из тёмных колодцев по его сторонам ударило в небо жёлто-багровое пламя. Из грузовой кабины раздался дружный, громогласный крик «Ура!», на мгновение заглушивший размеренный рокот мотора.
Потянул на себя штурвал, пошёл в набор высоты, встал в вираж, чтобы посмотреть на дело рук своих. Внизу суетливо бегали малюсенькие человеческие фигурки, на прилегающих к парку улицах застопорилось движение машин, образовались большие пробки. Выполнил ещё один кружок, покачал на прощание издевательски крыльями и взял курс на запад. Париж ждёт.
И там нас действительно ждали. И встреча эта для меня оказалась слишком неожиданной…
Глава 13
Скорость и высота у нас невеликие, ползём потихонечку над городом, и вниз поглядываем. Не знаю, чем там конкретно в грузовой кабине сейчас заняты мои пассажиры, но почему-то твёрдо уверен, что они как и я глаз не сводят с этого огромного каменного спрута, вольготно развалившегося под нами, раскинувшего свои длинные щупальца-кварталы во все стороны, и наверняка точно так же новые лакомые цели внизу подыскивают, прикидывают, куда бы ещё можно и нужно было бы очередной наш взрывоопасный груз вывалить. И это правильно, на войне как на войне, тут половинчатых решений не должно существовать.
Словно подтверждая мои выводы, из грузовой кабины то и дело доносится неразборчивый оживлённый гомон, по нему я и строю догадки, чем именно мои пассажиры занимаются. Радуются учинённому разгрому. Над плечом навис Савельев, доложился:
— Командир, отработали как положено, — а у самого голос такой торжественный-торжественный. — Бомбы и груз сбросили точно по команде.
Развернулся к нему лицом — техник мой стоит, вытянувшись во весь рост, руки по швам держит, подбородок гордо к потолку задран, и сама голова вихрастой непричёсанной макушкой в этот самый потолок упирается.
— Молодцы! — похвалил. — Благодарю за службу. Уверен, и командование по достоинству оценит вашу работу.
Из-за спины Савельева выглянул второй мой механик, который Филипп Иванович, расплылся в широкой довольной улыбке, смешно встопорщив прокуренные пышные, с рыжими подпаленными кончиками, усищи. И стал в этот момент удивительно похож на огромного сытого котищу.
— Попали хоть? — спросил он и тут же смутился. Сообразил, что, конечно же, попали. Он и сам видел огонь и дым над этим пятиглавым драконом-зданием, но одно дело самому видеть, а совсем другое услышать подтверждение от командира.
— Попали, попали, — улыбнулся. И, убрав улыбку с лица, уточнил, вернув обоих в реальность. — Оставшийся груз пришвартован?
— Так точно, — тут же отрапортовал Савельев, незаметно, как ему показалось, задвигая разговорившегося старшего товарища себе за спину. — Мы же как эти две бочки выкатили, так сразу на остальные сетку сызнова и накинули.
— Ну-ка, подвиньтесь, маслопузые, — решительно отодвигая в сторону наш технический персонал, ко мне протиснулся Зубатов. Оглянулся, одним только строгим взглядом мгновенно пресекая любые их возражения на свою вольность, нахмурился, и обоих техников словно ветром из пилотской кабины сдуло.
Следом пришла моя очередь, точно таким же суровым взглядом полковник окинул меня с ног до головы, точнее, от сапог до шлема, ещё сильнее нахмурился…
«Куда уж сильнее» — промелькнуло у меня в голове и я непроизвольно усмехнулся, вызвав тем самым гримасу досады на лице полковника.
— Смешно вам, погляжу, — рыкнул Зубатов и вцепившись левой рукой в подлокотник моего кресла, злым голосом требовательно вопросил. — Оставшийся груз почему туда же не сбросили?
— Забываетесь, ваше высокоблагородие, — отвернулся, быстрым взглядом окинув панель приборов и считывая с них показания. Едва заметным движением потянул на себя штурвал, возвращаясь на прежнюю высоту.
— Что⁈ — удивился сыскарь, но просто так не сдался. — Да как вы смеете…
— А вот так и смею, — равнодушно пожал плечами, затылком ощущая прожигающий меня злой взгляд полковника. — Здесь я командир, а вы всего лишь пассажиры, которые обязаны точно выполнять любые указания членов экипажа. А командовать… Командовать своими людьми на земле будете.
И резко развернувшись, рявкнул не хуже полковника, заставив его захлопнуть приоткрывшийся рот:
— Кто вам разрешил проходить в пилотскую кабину? Почему нарушаете? — требовательные нотки в моём голосе заставили Сергея в-Васильевича прийти в себя.
Интересно, как он себя дальше поведёт? Если и в самом деле умный и толковый человек, то на обострение не пойдёт, а как бы наоборот, постарается сгладить возникшее между нами разногласие. Что его так возбудило? И зачем ему остальные бочки сбрасывать, когда и этих двух достаточно?
— М-да, — качнул головой Зубатов, криво усмехнулся и, напустив в голос примирительных эмоций, прокричал, перекрикивая гул мотора:
— Вы же неглупый человек, Николай Дмитриевич. Офицер, в конце-то концов. Должны понимать, что все те, кто сейчас там находится, — полковник указал пальцем вниз. — Могут совсем скоро оказаться на передовой и начнут стрелять в нас.
— Прекрасно понимаю, — кивнул, компенсируя небольшой крен элеронами.
— Тогда почему? — удивился Сергей Васильевич. И попытался ещё раз переубедить меня веским, как ему казалось, аргументом. — Чем больше этих положим тут, тем легче нашим будет там! Сожжём один завод, и у врага будет меньше пушек и винтовок. Вы согласны?
Кивнул головой. Я ведь действительно с ним согласен. Более того, совсем недавно и сам жалел, что прилетел сюда не на бомбардировщике, а на этом своём небольшом транспортнике.