Небо в кармане 6 (СИ), стр. 14

— Николай Дмитриевич, — просипел Александр Михайлович. — Это что было?

Эка его прижало. Даже горло бедняге перехватило от испуга. Сейчас постараюсь его успокоить.

— Ничего особенного, обычное дело при полётах над горной местностью, — пожал плечами и улыбнулся своей самой доброй успокаивающей улыбкой. Ни к чему столь высокопоставленное лицо пугать. И сразу же отвлёк его внимание от произошедшего новым вопросом.— Так что там с Рихтером? Зачем он вам?

— Так это же Ульянов! — его высочество от удивления моей неосведомлённостью даже глаза выпучил и про страх забыл. Удивительное дело, насколько быстро бледность с лица пропала. На сиденье подпрыгнул, в мою сторону развернулся, щёки порозовели, смотрит, а из глаз возмущение так и выплёскивается.

— Какой такой Ульянов? — не сообразил в первый момент, потому как всё ещё педалями и ручкой шурудил, да обороты прибирал. В общем, занимался своим делом и старательно выводил самолёт на прежние высоту и курс. Ну не до того мне было. Мало ли что я князю для успокоения его нервов говорю, на самом-то деле ситуация и правда была сложная — скорость у нас относительно невеликая, вес небольшой, конструкция деревянная, а тут еще и угол атаки вертикальным порывом задрало. В результате положительная перегрузка получилась большая, так что я и сам маленько струхнул, очень уж сильно она упала, скорость-то. Чуть было не свалились на крыло. И скрип ещё этот. Не слышали, как дерево скрипит при нагрузке? Ну и не надо. Лучше без подобных знаний обойтись. Тем более, когда высоко над землёй находишься.

— Что? Тот самый Ульянов? А что это за газетка? Откуда она у вас? — дошло до меня в следующее мгновение, и я тут же засыпал вопросами Александра Михайловича. Что-то тут не то. Потому что искренне считаю, что не та пока величина господин Ульянов, чтобы о нём в европейских газетах писали. И, тем более, отслеживали все его перемещения. Поэтому уточнил, сам-то посмотреть не удосужился, не посчитал нужным этого делать. И повторил. — А что за газетка? Как называется?

— Искра! — не проговорил, а буквально выплюнул название газеты Александр Михайлович.

Вот теперь не скажу что всё, но многое в поведении великого князя становится понятным. Я до этого момента как-то всё больше изобретательством занимался, старался прогресс вперёд двинуть, а про эту сторону политической жизни Империи к моему стыду, не побоюсь в этом признаться, подзабыл. Посчитал с самого начала, что время у меня ещё есть, что реальность здесь другая и повторить мою родную историю вроде бы как ничего не должно, потому что она, история эта, здесь идёт совсем по другому пути. И выходит, что ошибся. Убаюкало меня спокойное течение жизни.

— А где вы взяли эту газету? — уточнил, так и не дождавшись остальных ответов на свои вопросы.

— У Гагарина на журнальном столике целая кипа местной прессы лежала, я и прихватил с собой первое, что под руку попалось, — расправил смятый листок его высочество, потом аккуратно сложил и убрал в нагрудный карман.

— А откуда она у князя? — закономерный для меня вопрос оказался весьма неожиданным для его высочества.

— А ведь действительно, — в первый момент даже как-то растерялся Александр Михайлович. Впрочем, тут же опомнился и задумался, принялся рассуждать вслух. И пусть за гулом работающего мотора его тихих слов было никак не услышать, но уж по мимике-то и движению губ я смог их прочитать. Ну и догадаться, где прочитать не совсем удалось.

— Каким образом это чтиво могло оказаться у князя? — очнулся от тяжких дум его высочество, попытался развернуться в мою сторону всем телом, да ничего у него не вышло, ремни помешали. Дёрнул за язычок замка раз, другой, оставил эту затею и поднял на меня потемневшие от гнева глаза. — Неужели вы думаете, что и он… Нет, не может этого быть. Я его хорошо знаю и уверен, что он никогда бы не позволил себе ничего подобного. Тем более, князь просто не способен злоумышлять против престола…

— А его дочь? Или ещё кто? — перебил рассуждения спутника. А то что-то он в них путаться начал, растерялся, похоже. Даже обелять его стал. Но ведь просто так подобная газета никак не могла оказаться на столике в доме князя. При всём нынешнем разгуле демократии подобное здесь недопустимо и карается законом. И в доме Гагариных об этом не могли не знать. Не могли, но газета там появилась. То, что она случайным образом попала в руки великого князя, не более чем чья-то досадная оплошность. Чья, интересно? Мария Гагарина, если не юлить перед собой, больно мне по сердцу пришлась. Да и спасла она меня тогда на улице, не одна, в компании, но было же? Было. И что, теперь на подобное глаза закрыть и промолчать? Нет, нельзя, слишком много крови в Империи потом прольётся. И листок этот с буквами не просто листок, а ещё одна ступень в пучину, в Ад.

Так что как бы я сейчас хорошо к ней не относился, но кроме неё больше некому эту газетёнку в дом принести. Или есть кому? Друзья, гости, прислуга, наконец. Выходит, что? А ничего, пока лишь предполагать могу, но не больше. Да и зачем я снова лезу туда, где ничего не понимаю и о чём не имею никаких точных сведений? И, кстати, знаний обо всём этом у меня тоже не много. Так, нахватался в своё время понемногу того-сего то там, то сям, пробежался по верхам, не более. Теперь жалею, да поздно уже, ничего не вернёшь.

Наш разговор плавно сошёл «на нет», его высочество глубоко задумался, ну а я не мешал ему в этом деле, своих забот хватает. Пусть думает, оно для Державы полезно. Но зарубку для себя сделал, что там решит Александр Михайлович не знаю, а я этим вопросом по возвращении обязательно займусь…

До Праги я не долетел, да и не рассчитывал, откровенно говоря. И бензина до неё мне не хватит, и… Короче, не хватит, на этом и остановимся. Какой на пути и не так далеко от Бадена более или менее крупный город? Нюрнберг? Вот рядом с ним и выбрал подходящую для посадки площадку, выбрал и сел. И снизился заранее, подошёл на небольшой высоте, чтобы не привлекать к себе внимания, над верхушками пологих холмов пролетел, чуть ли не цепляя растущие на них деревья колёсами, и посадил самолёт в как показалось мне самом укромном здешнем месте. Но поблизости от города, само собой. Транспортом для доставки в его пределы меня никто не обеспечит, а бить собственные ноги по местным дорогам не слишком хочется.

Глава 7

Город Нюрнберг, славный своим прошлым, мне понравился. Правда, дальше окраин я не забирался, мне повезло договориться о поставке необходимого количества бензина сразу, но очень уж хорошие воспоминания он будил, воспоминания о прошедшем здесь судебном процессе над военными преступниками ещё в том, моём времени. И в моей реальности, тоже в той, не в этой. Здесь, возможно, ничего подобного и не повторится. Ну и я тоже, как могу, постараюсь не допустить этого. Каким образом, если история не только здесь, а вообще в любом из миров идёт своим, присущем только этому миру путём, а роль отдельной личности на этом её пути, в общем-то, ничего и не значит, как бы не уверял нас тот наш классик? Или уже этот, о котором я только что читал в подсунутой мне его высочеством газете. Не знаю. Просто буду делать то, то умею, что знаю и что смогу сделать. И что не смогу, тоже. Всё прочее пшик. Всколыхнула во мне та газетка нечто этакое, то, что я даже классифицировать не желаю. Очень уж оно такое… Этакое…

Здесь же мы и заправились под горловину баков, и неприкосновенный запас восполнили. Без наличия оного на борту в нынешних условиях летать очень некомфортно, не везде сейчас можно топливо найти, далеко не везде.

Всё прошло тихо и спокойно, единственным неудобством было перенести многочисленные жестяные банки с бензином до самолёта. Ох и набегались мы, я вам скажу. Даже его высочество поучаствовал, натрудил и руки и спину. Сейчас в грузовой кабине на скамье отлёживается, спину восстанавливает. Отвык он от физических нагрузок.

А что было делать? Не подъезжать же к месту стоянки? Представляю физиономию водителя, обнаружившего в можжевеловых зарослях замаскированный самолёт. А уж сколько бы шума после такого в городе поднялось и думать не хочу. Вот и пришлось выгружать бензин в чистом, к слову сказать, поле и потом спешно переносить его к самолёту. И переливать его без задержек в баки, потому что кто его знает, что в голову тому доставщику придёт? А ну как заинтересуется он такой странной доставкой и вознамерится проследить за моими дальнейшими действиями со стороны? Кустарника здесь хватает, мы его и не заметим. Нужно ли нам это? Нет, потому и спешили.