"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 966
– Рабыня, – пояснила Демира.
Она заранее предупредила принцессу, что если та посмеет хоть слово в Бурханде вякнуть, Демира вспорет ей живот и выпустит на землю все кишки.
Принцесса, если и не прониклась, то была так измучена с непривычки тряской на крупе коня, что почти пребывала без чувств, и вякать, при всём желании, не могла.
Вступив на территорию города, путники разделились. Арий Конрад с болтающейся спереди седла, как мешок кизяков, принцессой, и Арефа поскакали дальше, не задерживаясь, а Демира и Ливий поехали на торжище.
Уже когда через город проехали и остановились далеко в степи, принцесса решилась подать голос. Демиры рядом не было, и она пригрозила, дрожа от бессильной ярости:
– Мой отец уже послал в погоню отряды воинов! Вы поплатитесь за моё похищение, и за то, что эта девка чуть не свернула мне шею, и за то, что таскали меня на спине этого отвратительного коня, который воняет серой, как чёрт из преисподни!
– Хозяин! – встрепенулся Арефа. – Там Демира в этом городе… и стражник у ворот смотрел на нас так, будто всё понял… Если воины Кир Кризана настигнут их… Разве сможет этот толстый вор защитить Демиру? О боги!
– Садись, страдалец! – усмехнулся уголками губ Арий Конрад. – Не плачь. Сейчас посмотрим пляску скоморохов. Да и ты тоже иди сюда, – кивнул он принцессе, – полюбуйся, тебе понравится.
Принцесса стояла, задрав нос, будто не к ней обращался магистр. Арий Конрад вынул из висевшего у него на поясе кожаного мешочка хрустальный шар и что-то пошептал над ним. Шар, на мгновение став молочно-белым, отразил на своей поверхности Ливия и Демиру, неторопливо идущих по рядам торговцев.
Они прихлёбывали из бурдюка что-то, явно не похожее на айран, и по очереди откусывали от большой сдобной лепёшки.
– Тея! – позвал Арий Конрад. – Я не люблю повторять дважды. Пойди сюда.
Принцесса нехотя приблизилась. Арефа мимоходом сунул ей в руку горсть засахаренных орешков. «Покушай! – шепнул он. – Ты же ничего не ела ещё».
Орешки принцесса взяла и стала есть, с превеликим трудом храня гордое выражение на своём лице. Арий Конрад мельком взглянул на неё, и в серых глазах его мелькнули искорки иронии. Голод – не тётка, а чужой злой дядька! И не таких ломал!
– Ай, да Демира! – воскликнул с пылким мальчишеским восторгом Арефа. – До чего шустро управились!
– Тут больше Ливия-вора заслуга, – одёрнул его Арий Конрад.
– Но Демира! Демира! – юноша был восхищён.
– Что – Демира? Хороша? – усмехнулся магистр. И сам себе ответил. – Хороша, силы Ада! Ариман! Диво, как хороша!
На воительнице была новая блестящая кираса из плотно подогнанных металлических пластин. Холодное железо безжалостно сдавило грудь, белую, нежную, тёплую, закрыло живот до самых бёдер. Широкий кожаный пояс с блестящими, заострёнными металлическими шипами был застёгнут поверх, а бёдра прикрывала коротенькая юбка из мягкой, великолепно выделанной кожи. Сапоги со шпорами выше коленей и блестящий шлем дополняли её боевое одеяние.
Было довольно тепло, как в погожую осень, ведь они двигались всё время на юг, и Демира сняла плащ. Обнажённые её руки защищали только кожаные шипованные напульсники и такие же браслеты, но пошире, на предплечьях.
И Ливий, шедший рядом с ней, был тоже облачён в блестящие доспехи. Кираса великолепно смотрелась на нём, делая его стройнее и выше. Он гляделся настоящим богатырём, этаким Медногором – широкоплечим, грузным, с огромными кулачищами. И оружие выбрал под стать себе – полупудовая булава, окованная железом, висела на поясе, при каждом шаге тихо бряцая о наколенник. Впрочем, бряцания хрустальный шар передать не мог.
На спинах коней висела какая-то поклажа. Можно было не сомневаться, там была и еда, и питьё, и оружие. Задачу свою Ливий и Демира выполнили.
– Говоришь, воины Кир Кризана разгромят вчистую эту парочку? – усмехнулся Арий Конрад. – Что ж, посмотрим!
И тот час же, будто в подтверждение его слов, на торжище, ворвалась добрая дюжина конных солдат.
Сметая лотки с фруктами и снедью, тюки шёлка и шерсти; превращая в груды черепков под копытами коней кухонные горшки и дорогие вазы, под визг торговок и стенания разорённых купцов, они влетели на площадь.
Вот преступники! Вот похитители царской дочери! Ничто не спасёт их от возмездия!
Вор и воительница, обернулись, и, увидев позади себя этот вихрь, казалось, даже не удивились. Отогнав коней, Демира вынула меч из ножен, сжала рукоять в ладонях. Ливий встал рядом – спина к спине, поднял свою огромную булаву.
Битва была недолгой и некрасивой. Демира и Ливий, не ведая, что за ними наблюдают, вступили в бой с лучшими воинами царя Лемурии безо всякого изящества, без тонких изысканных выпадов, как неотёсанные тяжеловесные рубаки, берущие только силой и скоростью.
Скольких сразил насмерть или тяжело ранил меч Демиры, скольким снёс голову своей огромной булавой Ливий, но только в живых остался лишь один, который, видя участь своих товарищей, бросился наутёк.
Ярмарка опустела вмиг. Перепуганные торговцы, побросав свой товар, разбежались, кто куда. Демира и Ливий смыли кровь с лица и рук в фонтане посреди ярмарочной площади и всласть напились воды. Потом магрибский вор оттяпал от рулона тонкого дорогого полотна добрый кусок и перевязал им рану на бедре своей подруги – удар чьей-то кривой сабли пришёлся вскользь. Рана обильно кровоточила, но жизни не угрожала. После сели на коней и пустились в путь, (правда, Ливий под шумок быстро помародёрничал там и сям, прежде чем торговцы вернулись.)
Шар залился молочно-белым цветом, сокрыв видение, затем принял вновь присущую ему прозрачность.
– Что скажешь, Тея? – насмешливо произнёс Арий Конрад, поворачиваясь к принцессе.
Лицо царской дочери было белее снега, губы дрожали. Вся спесь слетела с неё вмиг. Увидев поражение своих воинов, она поняла, что надежды на спасение у неё нет. Ни малейшей. И всё, что у неё осталось – уповать на милость её похитивших.
Демира и Ливий с богатой поклажей вскоре добрались до стоянки. Оба были полупьяны, тащились неспешно, распевая во всё горло: «Мы по локоть закатаем ру-ка-ва, всю Бурханду раскидаем на дро-ва…» Подъехали, спешились.
– А мы видели в хрустальном шаре, как вы бились с воинами Кир Кризана, – с наивной мальчишеской простотой сообщил Арефа.
– Ах ты, мелкий соглядатай! – сморщилась Демира и щёлкнула его по носу. – Ведь я уже говорила тебе: подсматривать нехорошо! Ливий, – велела она вору, – давай сгружать добычу. Что тут у нас… Еда, немного воды, вино… Воду найдём ещё в пути… Арефа, примерь-ка кольчугу. Латы для тебя брать не стали, побоялись, вдруг плечики цыплячьи не выдержат.
– Ты… ты, как напьёшься, всякий вздор мелешь! – пыхнул обиженный несправедливым замечанием юноша.
– Конрад, а на тебя мы не взяли доспехов, – закончила Демира, – ты ж выше, чем мечеть в храме Сета, мудрено найти на тебя кирасу… У тебя своя защита есть, и так не пропадёшь… Ну, и дочка царя Лемурии… Рубаха, платье, туфли, плащ. Одевайся, – и воительница бросила принцессе тюк с одеждой, – Ливий, у тебя там что ещё? – повернулась она к вору. – О, боги! Зачем ты это взял?
Ливий, довольно ухмыляясь, вынимал из мешка большое, круглое, серебряное блюдо. Повернул, поймал отполированной серединой солнечный луч, полюбовался, провёл пальцем по чернёному орнаменту.
– И куда с ним? – сокрушённо вздохнула Демира. – Куда его?
– Я сам его буду таскать, – радостно заверил её Ливий.
– Сам! А так поклажи мало! – вздохнула воительница.
– Да в нём весу сколько, это ж чистое серебро! – возмутился вор. – Это ж деньги!
– Ладно, старый скряга, – отмахнулась Демира, – а это что ещё?
Ливий достал из мешка дюжину серебряных ложек.
– Ложечки, – пояснил он с безмятежным видом, – а вот кувшинчик, тож серебряный. Монисто бабское, не то золото, не то медь, – он попробовал металл на зуб, сморщился, – медь! Но тож сгодится, хоть и медь. А вот пряжечки на туфли, а хошь, так и на штаны. Ну, и всё так.