"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 880

Первой в списке значилась Фроловка. После начала геологоразведочных работ она областного подчинения и за всё отвечают городские власти, а районное руководство упразднили. Поэтому короткий доклад в горкоме партии делает начальник местного земельного отдела.

В кабинете стоял густой, тёплый воздух позднего августа. Пахло бумагой, табаком и пылью, принесённой с полей. Из открытого окна тянуло степной сухостью и чем-то ещё, наверное, зрелым хлебом, урожай уже почти убрали.

Докладчик, подтянутый, но усталый, держал папку двумя руками, будто та была тяжелее, чем казалась.

— Товарищ второй секретарь обкома, — начал он, сдерживая волнение, — докладываю о ходе уборочной кампании во Фроловском районе.

Он на мгновение опустил глаза в записи, но тут же поднял их и заговорил наизусть, как выученный урок, прожитый каждым днём.

— Уборка подходит к завершению. Несмотря на трудности военного времени, нехватку техники и людей, все работы выполняются в срок. Зерновые культуры, кроме кукурузы, убраны полностью. Итоговая урожайность составит не менее восьми центнеров с гектара. Это выше прошлогоднего показателя и почти довоенный уровень. Начата уборка поздних культур. Все, — докладчик сделал акцент на этом слове, — планы государственных закупок будут перевыполнены. У хозяйств останутся существенные излишки.

Он выдержал короткую паузу. В тишине слышно было, как за окном скрипнула телега.

— Особо следует отметить самоотверженность колхозников, — продолжил он мягче. — Женщины, подростки, старики… Работают от зари до зари, часто и по ночам. Нормы стабильно перевыполняют в среднем в полтора раза, бывает и вдвое. Люди понимают значение своего труда для страны.

Я кивнул, соглашаясь, а про себя подумал:

«И для себя тоже. Трудодень в колхозах получится увесистым. Если так пойдёт везде, голод быстро уйдёт в прошлое».

— В соответствии с поставленной задачей, — голос докладчика вновь стал официальным, — ведётся работа по созданию крупного совхоза «Фроловский». Объединение хозяйств уже начато. Проводим инвентаризацию земель, формируем новые управленческие и производственные бригады, уточняем структуру посевных площадей на будущий год.

Он на секунду остановился, перевернул страницу.

— Одновременно начали строить современный свинарник. Проект разработан с учётом передового опыта имеющегося в области. Фундамент заложен, подвоз материалов налажен. При своевременном снабжении введём объект в срок. Трудновато, конечно, своими силами, но выхода нет.

В его голосе впервые прозвучала осторожная уверенность: не отчётная, а настоящая.

— В связи с ростом валового сбора зерна считаем целесообразным, — начальник земельного отдела слегка выпрямился, — рассмотреть вопрос о строительстве нового элеватора. Предлагаем ориентироваться на образец опытной станции.

Он закрыл папку, но не опустил её.

— Это позволит сократить потери, ускорить отгрузку и обеспечить более устойчивое снабжение, — добавил он тише, почти как личное убеждение.

В кабинете вновь повисла тишина. Где-то в коридоре кто-то прошел быстрыми шагими и следом хлопнула дверь. Первый секретарь горкома, сидевший во главе стола, снял очки и медленно протёр их платком. Он и остальные местные руководители ждали моей реакции. Я видел и чувствовал их напряжение.

— Значит, восемь центнеров… — произнёс я задумчиво. — Неплохо. А техники, говорите, маловато?

— Когда же её бывает достаточно, — улыбнулся докладчик.

Он стоял прямо, не шелохнувшись. За его спиной, за стенами здания, лежали поля: уже убранные, выгоревшие, но живые. В этом коротком числе, «почти восемь», было всё: тяжесть прошедшего года, упрямство людей и тихая, сдержанная надежда на следующий.

Я встал и протянул руку для рукопожатия сначала начальнику земельного отдела, потом первому секретарю горкома и всем остальным.

— Инспектировать район времени нет. На лаврах, даже заслуженных, пребывать некогда, да и рано. Напоминаю: мы с товарищем Андреевым и все вы, не имеем права на невыполнение задач. Не ошибаются только дураки и бездельники. В любом случае докладывайте правду. Ложь всё равно вылезет. О приукрашенных отчётах, приписках и тем более о прямом воровстве, я вообще молчу. Спрос будет короткий: партбилет на стол и вон. А если органы найдут нужный состав, то лесоповал. Надеюсь, подобных разговоров у нас не будет.

К буровикам мы поехали вдвоём. Местные было дернулись с нами, но я их остановил. Они у геологов бывают не чаще раза в два дня, и хороводы водить незачем.

Едем на нашей старой «эмке». Новую красавицу бить по таким дорогам рука не поднимается, так что добиваем старушку, которую следующей весной спишут из обкомовского гаража.

От станции Арчеда строго на северо-запад по прямой около тринадцати километров. Но прямой дороги туда нет, в ней нет никакой необходимости. От станции до трассы Сталинград–Михайловка примерно восемь километров, затем по ней четыре с половиной на север, потом поворот налево к большому хутору, это ещё около двух километров. А от него строго на северо-запад ровно три километра.

Степь почти выгорела добела, лишь кое-где у балок темнели редкие полосы полыни. Дорога к разведочной площадке была даже не дорогой, а так — колея, выбитая машинами, тракторами и подводами.

Солнце уверенно шло к зениту. Воздух над степью и глинистыми холмами дрожал, как над мартеновской печью. Мы подъехали к краю площадки и направились к буровым. Три скважины стояли в пятидесяти метрах друг от друга, образуя правильный равносторонний треугольник. Кроме них есть еще два сарая: тот, что побольше, склад.

Две скважины ещё работали: возле одной гудела лебёдка, у другой буровики возились с трубами. Третья молчала, только над устьем возвышалась аккуратно собранная арматура, от неё тянулся короткий металлический отвод, заканчивавшийся факельной трубой. Из трубы вырывался сухой, невидимый глазу поток, пахло грозой и холодом. Газ шёл чистый, без примеси сероводорода, почти без запаха, только неспокойный, злой от долгого заточения в земных недрах.

Буровики, некоторые голые по пояс, чёрные от грязи, машинных масел и разных субстанций, образующихся в процессе работы, на моё появление почти не отреагировали. Лишь несколько человек кивнули в ответ, и всё.

Их немного, всего человек десять. Кадров катастрофически не хватает, на буровой работают в две смены по двенадцать часов. В смене десять бурильщиков с помощниками, два монтажника и бригадир. Есть два подменных бурильщика и один монтажник. Вместе с начальником партии, он же главный геолог области товарищ Сирота, ровно тридцать человек, из них четверо женщин-бурильщиков, одна из них подменная.

Хутор, который служит «тыловой» базой, геологическую партию обслуживают ещё несколько десятков человек. Все они местные жители, и среди них нет ни одного мужчины. Зато благодаря буровикам тут появилось много нового.

Передвижной мощный дизель-генератор, рядом с которым стоят две огромные бочки с горючим: одна с соляркой, другая с бензином, обеспечивает электричеством весь хутор и всю инфраструктуру партии. Из этих бочек заправляется вся техника, и на хуторе, и на буровой.

Бурильщики уже пробурили на территории хутора скважину на воду, так что с этим проблем нет. В сочетании с водой из речки Арчеда, которая протекает недалеко, где восстановили одну из запруд, образовавшую достаточно мощный проточный пруд, воды хватает на всё.

На хуторе построили несколько бараков: бытовой, где живёт и отдыхает свободная смена буровиков; столовая, услугами которой пользуются и все жители хутора; и целых три склада. Есть ещё контора геологической партии, узел связи, связисты уже оперативно протянули линии, теперь здесь устойчивая телефонная связь и бесперебойное радио, медпункт и что-то вроде технической библиотеки. Кроме местных, тут работают трое приезжих из Сталинграда: две связистки и фельдшер. Они взяли себе помощников из местных и обучают их прямо на рабочем месте.

Часть одного из складов отвели под универсальную ремонтную мастерскую, где обслуживают и чинят всю местную технику. Трудятся здесь двое пролетариев, командированных с кошелевского завода.