"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 879

Я направил этот список товарищу Маленкову с просьбой откомандировать этих людей к нам в Сталинград, подробно объяснив зачем они нужны. Через неделю эти товарищи начали приезжать. К концу июля у нас сформировалась группа разработчиков из десяти человек. Трое из них оказались сталинградцами, которых привлек Петр Иванович. Это было особенно приятно, опять опора на местные кадры.

Наш геолог товарищ Сирота тоже принялся за дело без раскачки. Уже через неделю организованная им Сталинградская геологическая партия начала полевые работы в окрестностях Фролово. Геологи ходили с молотками и картами, брали пробы, искали выходы газовых пластов.

Всё лето я работал по плотному графику «область — город». Чаще всего это значило день через день, а то и сутки через сутки. Я побывал во всех районах области, в том числе и в самых отдалённых, заволжских, куда дорога занимала в лучшем случак полдня. Но пока чаще я бывал в тех районах, что поближе к городу, а также во Фроловском районе, где началось разведочное бурение. Там первая вышка стояла как часовой, и буровики не прекращали работу ни в дождь, ни в зной.

Параллельно на заводе «Красный Октябрь» налаживали производство труб необходимого диаметра. В Советском Союзе образца 1944 года производство стальных труб, пригодных для использования на нефтяных и газовых месторождениях, было огромной проблемой. Бесшовные трубы, конечно, выпускались, но почти все они уходили на военное производство.

Сварных стальных труб тоже катастрофически не хватало. ГКО даже выпустил отдельное постановление по этому поводу. В нём ставилась задача на 1944 год обеспечить нефтяную и газодобывающую промышленность асбестоцементными трубами. Но это была полумера.

В январе этого года под Саратовом получили мощный фонтан газа с дебитом около миллиона кубов в сутки. Поэтому уже принято решение о строительстве первого в СССР магистрального газопровода «Саратов — Москва». Постановления ГКО ещё не было, но это вопрос решённый. Вся загвоздка в уральских заводах, которые пока не дали точного и однозначного ответа: смогут ли они начать дополнительное производство стальных сварных труб необходимого диаметра, не меньше 325 миллиметров. В свете этого рассчитывать на какие-либо централизованные поставки нам не приходилось. Мы были сами по себе.

Эти безрадостные перспективы сразу доложил мне Павел Петрович Матевосян, директор «Красного Октября», когда я впервые приехал на завод, чтобы навести справки. У меня всё внутри опустилось, когда он начал говорить.

Но мучить меня Павел Петрович не стал. Без всякой паузы он начал излагать свои мысли на эту злободневную тему. Голос у него был спокойный, уверенный.

— Перед войной на «Красном Октябре» работало пятнадцать мартеновских печей, — сказал Матевосян, бросив на меня вопросительный взгляд, словно проверяя, понимаю ли я, какой мощью обладал завод до войны. — А всего в стране их было не больше сорока. Мы производили почти десять процентов всей стали для советской оборонной промышленности. Такого уровня у нас уже не будет никогда. Но мы восстановили производство всей довоенной номенклатуры и готовимся выпускать продукцию, которую раньше не выпускали. Пойдёмте, я вам всё покажу на месте.

Павел Петрович сделал широкий приглашающий жест, и мы отправились на экскурсию по заводским цехам. Грохот, жар, запах металла и гари. Рабочие в промасленных робах кивали нам, не прекращая работы. Следы войны на «Красном Октябре» ещё виднелись кое-где: выщербленные стены, новые кирпичные вставки, свежая штукатурка. Но развалины давно разобрали. Сразу бросались в глаза достаточно большие свободные производственные территории, залитые солнцем. Вполне возможно, что кошелевскому заводу, который мы планировали расширять, не придётся переезжать в другое место. Хватит места и здесь.

Сейчас на заводе работали пять мартенов, шестой строился. Сразу видно, что он будет мощнее и современнее действующих. Но Павел Петрович пригласил меня посмотреть не только на восстановленные мартены. В помещении одного из цехов я увидел картину, от которой моё сердце забилось чаще. Мы пришли в один из новых цехов завода. Я в металлургии не большой знаток, но моих познаний хватило, чтобы понять: это строящийся трубный цех. Огромные станины, валы, протяжные устройства.

— Свободных площадей у нас хватает, — начал объяснять Павел Петрович, бросив на меня хитрый взгляд. — С кадрами тоже всё неплохо. Ещё до войны у нас были планы начать производство бесшовных стальных труб. Мы возродили экспериментальный прокатный стан и сейчас можем выпускать три номенклатуры бесшовных стальных труб, от пятидесятипяти до семидесятипятимиллиметровых, правда надо сказать, по чайной ложке в час. Но они как раз годятся для использования непосредственно на газовых и нефтяных скважинах.

Предвидя мой вопрос, Павел Петрович поднял руку, словно останавливая меня, и продолжил:

— Думаю, вы, Георгий Васильевич, знаете, что в сорок первом и сорок втором через Сталинград шла эвакуация многих промышленных предприятий Украины. И очень многое терялось по дороге или уезжало не туда. Помните, мы докладывали, что к нам в начале весны неожиданно пришли два состава с каким-то непонятным заводским оборудованием?

Я кивнул. Да, заводчане докладывали, но больше эта тема ни разу не поднималась.

— Мы не сразу разобрались, в чём дело. А когда разобрались, только руками развели. Оказалось, оборудование с какого-то волочильного производства. Возможно, с эвакуированных Никопольского и Днепропетровского заводов. Доложили наркому. Он распорядился сделать тщательную ревизию, по возможности отремонтировать неисправное. В помощь выделили специалистов с «Баррикад». Вот отдел главного конструктора соседей и предложил общими усилиями построить у нас волочильный цех. Вот, — Павел Петрович обвёл цех руками и неожиданно застенчиво улыбнулся, прямо как мальчишка, показывающий свою лучшую игрушку.

— А ваш наркомат как? — задал я, в общем-то, глупый вопрос.

— Да разве сейчас кто от таких предложений отказывается? — засмеялся Павел Петрович. — Два больших завода сами берутся за создание нового производства, крайне необходимого для страны. Без помощи наркомата, конечно, никуда. Но основная нагрузка на плечи заводов. Наркомат только поинтересовался, насколько это оборудование сейчас нужно в Первоуральске, куда эвакуировали украинские заводы, и на самих украинских заводах. Конечно, и те и другие сказали «да». Только уральские пустят его в дело не раньше чем через полгода, когда развернут строительство ещё одного цеха. На Украине полгода будут только завалы разбирать, да территорию готовить. Немчура там всё основательно уничтожила. Сами знаете, что после них остаётся. Да и работать на тех заводах пока некому. А нас товарищ Тевосян спросил, сколько нам времени потребуется, чтобы оборудовать новый цех и дать первую продукцию. Поскольку вся проектная часть уже была выполнена товарищами с завода «Баррикады», мы назвали срок четыре месяца. Наркомат дал нам пять. Первого октября мы должны дать первую продукцию.

— Но ведь это сразу куда-то распределят, вряд ли вам позволят распоряжаться по своему усмотрению. А нам нужно будет проложить чуть ли не сто пятьдесят километров газопровода, — с сомнением покачал головой я.

— Во-первых, мы, Георгий Васильевич, первые партии труб дадим раньше срока. Во-вторых, когда что-то новое только начинает работать, быстро находятся внутренние резервы. При правильной организации работы планы перевыполняются. Так что не сомневайтесь: необходимое количество труб диаметром 350 миллиметров у нас будет. Это я вам обещаю, — твердо, чеканя каждое слово, закончил говорить директор прославленного «Красного Октября».

Глава 19

Ранним утром 29 августа мы с Валерием Павловичем выехали в рабочую поездку по северо-западным районам области. Но главным образом нас интересовало положение в трёх: Михайловском, Фроловском и Урюпинском.

Почему именно в этих — понятно. Михайловский район уже славится заводами: Себряковским цементным и Михайловским кирпичным. Появившиеся лишь в апреле сорок третьего, они сейчас стали одними из самых значимых предприятий области. На них держится и восстановление, и будущее развитие. Урюпинский — это местный крановый завод. Без него жилищное строительство шло бы медленнее. А Фроловка сейчас разведывательная площадка Сталинградской геологической партии.