"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 842

Андрей, который по моему поручению периодически наведывался сюда, докладывал, что сотрудники спецкомендатуры НКГБ буквально ни на минуту не оставляют его одного и контролируют всех сотрудников опытной станции. Было конечно неприятно, но так как главные наши специалисты здесь были из спецконтингента, но приходилось терпеть.

И вот сейчас на подъезде к станции я увидел, что поста охраны нет, на котором всегда, со слов Андрея, был офицер НКГБ.

На опытной станции нас встречали трое: Самсонов, Лапидевский и Джо Купер. Я заметил их ещё издали, они стояли стояли у крыльца конторы. Самсонов курил, Лапидевский, заложив руки за спину, разглядывал что-то в степи, а Купер сидел на ступеньке и листал какие-то бумаги.

— Здравствуйте, товарищи, — я быстро вышел из машины, решив не терять время пока подъедет Уилсон и Доусон. — Что такие кислые?

Самсонов, стоявший немного впереди, пожал протянутую мною руку и быстро ответил:

— Здравствуйте, Георгий Васильевич. Американцы уехали.

— Как уехали? — удивился я. — Все?

— Кроме мистера Купера, все до единого, — Самсонов кивнул на Джо. — Позавчера. Строительные работы полностью закончили позавчера, почти до вечера как обычно в выходные отсыпались, а уже почти ночью вечером неожиданно начали грузиться в поданный из Москвы поезд и в первыми петухами укатили в Москву. Так дружно и организованно, что у нас даже рты раскрылись от удивления.

Я опешил от такой новости, хотя она отлично объясняет снятый пост охраны.

— Подождите, Григорий Яковлевич. Они что, даже в Сталинград не заехали?

— Даже не заехали, — подтвердил Лапидевский, подошедший в этот момент..

Джо Купер поднялся со ступеньки, сунул бумаги под мышку и пошёл к подъехавшей моей «эмки» из которой начали выходить остальные.

Я поймал взгляды, которыми обменялись Соломин и Кузнецов, и вернулся к беседе с Самсоновым и Лапидевским.

— Мы с Лапидевским пытались выяснить, но… — Самсонов развёл руками. — Уехали и всё. Это совершенно не понятно. Ведь должно быть наоборот. Эти люди большинство простые работяги, которые знают цену каждому центу. Они приехали в Россию, работали здесь бок о бок с русскими, и вот так уехать, не посмотрев город, о котором пишут все газеты мира?

Я обернулся посмотреть, где мистер Уилсон со своими спутниками и увидел совершенно неожиданное.

Билл с довольным лицом, с трудом сдерживая улыбку, вместе с Кузнецовым, идут ко мне. А Джо Купер, Доусон и Соломин садятся в обкомовскую машину. Вид у Доусона такой несчастный и потрясенный, что мне сразу пришла в голову фраза, про упавший на него мешок с нехорошим содержимым.

— Георгий, вы удивлены таким непонятным отъездом моих соотечественников? — спросил он, подходя н нам.

— Давайте зайдем в контору, — предложил Самсонов. — Там прохладнее.

Макушка лета, так называют дни стоящего сейчас летнего солнцестояния и солнце жарит так что можно запросто схватить солнечный удар.

Мы зашли в контору станции, здесь действительно было прохладнее, а самое главное не было палящего солнца. В одной из комнат конторы буквой Т стояло три стола и сразу же стало понятно, что здесь проводятся производственные совещания.

— Георгий Васильевич, — с хитрой улыбкой обратился Лапидевский. — Хлебного кваса не хотите?

Я подумал, что ослышался. Хлебный квас сейчас, во-время войны? Ладно ржаные корочки, это вполне допустимо, но сахар, которого надо очень много….

— У товарищей американцев сахара было вволю, — пояснил Самсонов. — Они с нами поделились.

— Тогда несите, — махнул я рукой.

Билл с хитрой улыбкой посмотрел на меня и спросил:

— Георгий, мне кажется ты нашел объяснение такому поведению моих соотечественников?

Я задумался на несколько секунд и ответил:

— Да, у меня есть предположение.

— И что, ты имеешь в виду? — Билл заинтересованно посмотрел на меня.

— Григорий Яковлевич сказал мне, что эти американцы в большинстве простые работяги, которые знают цену каждому центу. Они приехали к нам, работали здесь бок о бок с нашими людьми и вот так уехали, не посмотрев город. Это вроде не понятно, но подумайте сами.

Я внимательно посмотрел на расположившихся за столами Самсонова, Билла, Кузнецова и вернувшегося Дапидевского, который кого-то попросил принести нам кваса.

— Подумайте сами, — повторил я. — Лучшей агитации, чем показать простым американцам Сталинград, придумать невозможно. Ваш обычный Джон или Том приезжает сюда и видит всё своими глазами.

Уилсон молча кивнул, внимательно слушая меня.

— Сначала он видит то, что осталось от города. Развалин там, — я показал в сторону Сталинграда, — ещё более чем достаточно. Потом видит профессиональных строителей, которые по двенадцать часов в день, а то и больше, восстанавливают город, без выходных и отпусков, и уже почти полтора года. Получая за это хлебные карточки и немного денег, которых зачастую хватает только на отоваривания карточек.

— Да, это так. Наши американцы, работая здесь по десять–двенадцать часов, возвращаются в Штаты обеспеченными людьми, Генри им платил бешеные деньги, — тихо сказал Уилсон.

— Но это не самое главное, — я потряс указательным пальцем. — Главное, он увидит наших женщин, тысячи женщин из черкасовских бригад. Они отработали десять-двенадцать часов на основном производстве, например, у мартена на «Красном Октябре» или крановщицами мостового крана, а потом добровольно и бесплатно выходят на улицы, чтобы восстанавливать родной город.

Билл молча кивнул, он уже видел этих женщин.

— И вишенка на торте, — продолжил я, — ваш простой Джон или Том видит тысячи сталинградских детей, которые трудятся наравне со взрослыми на заводах и в тех же черкасовских бригадах.

Повисла тишина. Где-то далеко в степи стрекотал кузнечик.

— И после этого, — я поднялся со стула и тяжело оперся на свою трость, — простого американца надо будет убедить, что все эти люди хотят войны. Думаю большинство никогда не поверят, что они мечтают взять оружие и идти порабощать Европу. Вот почему вашим рабочим не разрешили заехать в Сталинград.

Билл покачал головой, соглашаясь со мной и почему-то одел шляпу, но тут же снял её.

— А вы знаете, что интересно, — начал говорить Лапидевский, но тут же споткнулся, испуганно посмотрев на Кузнецова. Он похоже тоже сразу же понял, с какого ведомства этот товарищ.

— Говорите, говорите, Станислав Васильевич, вы здесь не на допросе, — тихо и как-то ласково сказал Кузнецов с прищуром посмотрев на поляка.

Билл удивленно посмотрел на обоих, а потом с коротким смешком потряс головой, видимо сообразив что всё это означает.

— Начну с того, что несколько инженеров побывали в Сталинграде, — медленно начал говорить Лапидевский, как бы подбирая слова. — Они вернулись и стали рассказывать остальным. Но рассказывали… как бы это сказать…

— Сгущали краски? — подсказал Самсонов.

— Именно. Сгущали краски.

Лапидевский встал и взял глиняную кринку с квасом, которую в этот момент занесла какая-то женщина, медленно разлил его по пустым кружкам, стоящим на столе и опять сел. В этот раз напротив Кузнецова.

— Я слышал, как один из них вечером после работы рассказывал в бараке. Собралось человек двадцать и он говорил, что в городе на каждом шагу можно подорваться, что здания рушатся прямо на улицу, что в подвалах до сих пор находят трупы. Американцы слушали с открытыми ртами. Я еще подумал, что вот гад, не боится при мне врать. Видимо знает, что я поляк и по его мнению не должен к русским хорошо относиться.

— И ведь не то чтобы совсем врал, — задумчиво прокомментировал «представитель Наркоминдела». — Опасности-то действительно хватает.

— Но преподнёс он это так, будто Сталинград — это ад на земле, куда нормальному человеку соваться нельзя, — продолжил Лапидевский. — Я кстати в этот же вечер написал об этом и отдал в комендатуру.

Кузнецов молча кивнул, как бы подтверждая это.

— А потом случились происшествие на одной из окраин Сталинграда, где мальчишки нашли в развалинах неразорвавшуюся авиабомбу.