"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 724

Там уже есть один стремный персонаж. Я туда запихиваю ещё двоих: Самсонова и Левандовского. Десять баллов. Хотя без сомнения это отличная основа для создания нашего сельскохозяйственного института. Да, надо думать.

Глава 17

От размышлений над кадровым вопросом меня оторвал телефон, который внезапно как бешеный зазвонил на моем столе. Хотя это было моё чисто субъективное восприятие, трель была самая обычная, просто очень неожиданная, да ещё и во время моих глубочайших раздумий.

Я поднял трубку и представился:

— Хабаров, слушаю вас.

— Георгий Васильевич, — раздался знакомый голос Виктора Семёновича, — звонили из Астрахани. Зерно к ним приехало. Они заканчивают переформирование эшелонов, и сразу же отправляют наше богатство к нам. К вечеру надо ждать. Ты на элеватор звонил?

— Звонил, у них есть возможность такой объём принять на временное хранение.

— Вот и отлично. Чем занят?

— Распределением спецконтингента, у нас на самом деле не то что каждый день на счету, каждый час на вес золота.

— Это факт, тут с тобой не поспоришь.

После беседы с Виктором Семёновичем я вышел на улицу. Прибывшие из Баку машины с зерном уже ушли на мельницы, а с сухофруктами две стоят под охраной, а третью разгружают.

Вкуснейшие компоты будут в рабочих столовых, детсадах, школьных лагерях, больницах и госпиталях уже сегодня. Сегодня же детсадовцы получат лакомство: изюм, вкус которого большинством уже забыт, а кто-то даже и не знал. И ещё одна категория наших женщин: те, кто ещё кормит и готовится стать мамою.

«Гоша молодец», — подумал я и вдруг услышал всхлипывание за спиной.

Блинов, стоя сзади меня, пытался справиться с прорывающимися рыданиями.

— Лейтенант, — испуганно спросил я, — что случилось?

Блинов справился с собой и вдруг улыбнулся как ребенок, которому вдруг дали сладость.

— Меня как сюда после ранения направили ещё в феврале, жена сразу же приехала. Мы ребёнка ждём, первенца. Я просто представил, что ей тоже изюм дадут. Извините, что не сдержался.

— Да за что извиняться, — я махнул рукой, развернулся и пошёл обратно в управление. У меня тоже навернулись слёзы, застилая взгляд.

Прогулка на улице что-то изменила в моём настрое, и я с какой-то холодной жёсткостью подумал:

«Сейчас никого из этих мужиков не тронут. Пока у меня всё ладится, я их щит. А мы быстро на опытной покажем результат, и все заткнутся. Надо только объяснить: никаких провокационных бесед ни с кем, даже с родной женой в постели во время секса, если она и он имеются. Политику партии одобрять и поддерживать. И результат, непременно конкретный результат».

Всё, что происходило в нашей стране после революции, дело тёмное, особенно в тридцатые годы. И я не собирался заморачиваться всем этим, ломать голову, кто там прав, а кто не очень.

Но в голове всплыли даже не знания о деле академика Вавилова, а вообще какой-то текст, который довелось читать Сергею Михайловичу. И он целиком и полностью был согласен со сделанным там выводом.

Академика Вавилова погубил он сам. Главным его «грехом» было нецелевое использование выделенных средств. За десять лет в течение первых двух пятилеток ему и его, скажем так, группе, были выделены огромные государственные средства, что-то больше ста миллионов золотых рублей. Это огромнейшие деньги. Все поставленные практические задачи были провалены. Именно поэтому всё так и произошло.

И если наша станция будет показывать хорошие результаты своей деятельности, то никаких вопросов не возникнет. Опять же при условии, что будем заниматься только делом и держать язык за зубами.

Поэтому я решил всё-таки и Самсонова, и Левандовского отправить на опытную станцию, но предварительно поговорить с бывшим сибирским учёным и постараться объяснить ему, как правильно, с моей точки зрения, надо себя вести и работать.

Заходя в свой кабинет, я попросил Тосю, которая сейчас была за секретаря, привезти мне из «пионерского» лагеря всех одиннадцать человек, имеющих шансы стать работниками наших подшефных хозяйств. А сам занялся изучением списка «тридцать семь», разных инженеров и как сказала Тося, «умных людей, которые имеют высшее образование».

«Просто молодцы, могут ведь, ну почему тогда в других случаях такая фигня», — думал я, читая этот список. Моя гневная тирада была в адрес сотрудников НКВД. В этот раз работа с подбором спецконтингента и его проверка была организована замечательно. Справились быстро, конечно, сами проверки проводил «Смерш», но организацию самого процесса осуществляет НУВД, а самое главное, какой качественный состав направленного к нам спецконтингента.

Из тридцати семи двадцать пять, двадцать пять! бывшие учёные и сотрудники различных вузов. Если будет принято решение о возвращении из Челябинска хотя бы половины эвакуированного туда профессорско-преподавательского состава нашего сталинградского, то мы сможем начать восстановление полноценного технического высшего образования в нашем городе.

Первым в списке был сорокапятилетний Павел Петрович Сорокин, бывший сотрудник Харьковского политехнического института. В момент начала войны доцент кафедры сопротивления материалов, уже после начала войны исполнял обязанности заместителя директора Харьковского политехнического института.

Я взял его учётную карточку и начал читать. Во время эвакуации в октябре сорок первого отстал от колонны института, так как машина была повреждена во время авианалёта. С группой отставших сотрудников института присоединился к отступающим частям Красной Армии. Через месяц ранение и плен. Содержался в лагере для военнопленных в родном городе. Был вынужден работать на врага на частично восстановленном немцами тракторном заводе. В начале этого года в составе группы военнопленных бежал, присоединился к наступающей Красной Армии, участвовал в освобождении Харькова в феврале. В проверочно-фильтрационный лагерь отправлен после окончания боёв на южном фасе Курского выступа. О судьбе семьи ничего не знает, предположительно успели эвакуироваться.

Прочитав эту карточку, я чуть не подпрыгнул от радости. Вот оно решение проблемы возрождения высшего технического образования в Сталинграде.

Я быстро просмотрел весь список и ещё раз подумал, что на этот раз сотрудники НКВД сработали отлично. После изучения всех учётных карточек они оказались разложенными на две стопки.

Одна, побольше, из двадцати двух карточек, это те, кто имеет все шансы стать у нас преподавателями уже наших сталинградских вузов. Та, что поменьше, инженеры и техники, которые будут по специальности работать в Сталинграде.

У меня, наверное, был такой довольный вид, когда я вышел из своего кабинета, что Тося, печатающая что-то на машинке, даже прекратила работу и удивлённо уставилась на меня.

— Товарищ Тося, — у меня так повысилось настроение, что я даже говорить начал в каком-то игривом тоне, — вы выполнили все мои указания?

— Выполнила, Георгий Васильевич. И хочу вам доложить, что Степан Иванович звонил и просил передать, что он сначала поедет к «пионерам» и распределит всех новых рабочих по бригадам.

— Отлично! — я протянул Тосе стопки карточек. — Позвони Степану Ивановичу и передай, что вот этих товарищей он пусть распределяет по рабочим местам по своему усмотрению. Специалистов сельского хозяйства согласно списку, — я положил его на стол, — тоже надо срочно отправить к нашим подшефным. А вот этих товарищей, — я положил перед Тосей карточки отобранных кандидатов, работников вузов и будущих «поднимателей» нашего сельского хозяйства, — пусть Степан Иванович соберёт отдельно. Я сейчас приеду беседовать с ними.

Перед тем как ехать к пионерам, я позвонил Виктору Семёновичу.

— Виктор Семёнович, в этот раз результат работы наших товарищей из НКВД со спецконтингентом сверх всех похвал.

— Это что же они такого сделали, что ты им такие дифирамбы поёшь? — в голосе товарища Андреева прозвучали ноты иронии, но я решил не обращать на это внимания.