"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 720

Но это оказалось глубочайшим заблуждением с его стороны. Практически сразу же, раздался настойчивый стук в дверь, и на пороге возник один из связистов нашего партийного дома, естественно в военной форме.

— Товарищ Андреев, срочное сообщение из Астрахани, — чётко отрапортовал он. — Местные товарищи сообщают, что наши товарищи Кошелев и Орлова час назад покинули Астрахань и движутся в нашем направлении. Они возвращаются из Баку с пятью полностью гружёными «Студебеккерами». Сами едут в легковой «эмке». Их сопровождает вооружённая охрана, сотрудники НКВД.

Связист вытянулся по стойке смирно и протянул Виктору Семёновичу листок с текстом телефонограммы.

Он бегло, но внимательно просмотрел её и жёстко, отрывисто спросил:

— Почему сразу же не доложили мне? Сообщение пришло час назад. Целый час чего ждали? В чём причина задержки?

— По инструкции мы не имеем права оставлять наше оборудование без присмотра, товарищ Андреев, — спокойно объяснил связист. — Я сегодня с утра был один на смене, мой напарник заболел и остался в казарме. Закончив приём сообщения, я ожидал появления подменного напарника, чтобы передать как положено сообщение.

— А как же вы обычно поступаете в подобных случаях, если сообщение надо вручить срочно? — искренне удивился Виктор Семёнович. — Неужели всегда ждёте смены или подменного?

— Во-первых, есть телефон, товарищ Андреев, — пояснил связист. — Я ставлю в известность своего непосредственного начальника и жду его решения по ситуации. В крайнем случае я имею право вызвать начальника караула. У каждого из них есть соответствующий допуск секретности, и я передаю с ним полученное сообщение.

— Понятно. Инструкция есть инструкция. Свободны, товарищ, — кивнул Виктор Семёнович.

Когда за связистом плотно закрылась дверь, Виктор Семёнович встал из-за стола и направился к массивному сейфу в углу кабинета. Он достал из сейфа початую бутылку хорошего коньяка, трофейного, и два граненых стакана.

— Везучий ты мужик, Егор, надо признать, — улыбнулся он, разливая коньяк. — Всё у тебя получается, за что ни возьмёшься. Ну что, давай за твоё постоянное везение и, конечно же, за нашу скорую Победу!

Дмитрий Петрович и Анна Николаевна приехали в Сталинград почти в полночь. Я еле-еле успел принять весь прибывший бывший спецконтингент и оперативно распределить его по объектам: часть направил к пионерам, а большинство к Василию. Вся конкретная, детальная работа с людьми, распределение по специальностям и участкам будет завтра. Документы, переданные нам сотрудниками, сопровождающими народ из лагеря в Калаче, были отработаны очень качественно, на высоком уровне.

Подробные паспортные данные на каждого, полная военная история, причина направления в ПФЛ, результат всесторонней проверки. Каждый человек ознакомлен со своими перспективами при добросовестной работе в Сталинграде, со степенью ответственности при различных нарушениях, которые чётко и подробно расписаны в специальной инструкции. Везде, где необходимо, стоят личные подписи, заверенные печатями и подписями сотрудников лагеря в Калаче. Так что серьёзных проблем с этим пополнением быть не должно. Всего к нам в этот раз прибыло тысяча двести шестнадцать человек, абсолютно все бывшие советские военнопленные и окруженцы из котлов прошлых лет войны, часть из которых бежали из плена или просто присоединились к партизанским отрядам. Почти две сотни были родом из Белоруссии, земляки.

Без чего-то двенадцати позвонили из Сарепты. Наши посланцы благополучно приехали и направляются в управление треста, где их с огромным нетерпением уже ожидали. Я сразу же позвонил в партийный дом, надеясь застать руководство. Чуянова не было на месте, он с утра отправился по дальним северным и северо-западным районам области и вернётся не раньше следующего вечера.

А вот Виктор Семёнович был как штык на своём посту и встречал Дмитрия Петровича и Анну Николаевну вместе со всеми заинтересованными лицами.

Гружёные «Студебеккеры» сразу же, не задерживаясь, заехали на охраняемую территорию нашей автобазы, где их немедленно принял под усиленную охрану специально вызванный взвод из нашего Управления. Бакинские гости в форме НКВД, сдав им машины с ценным грузом, сразу же организованно погрузились в машину, присланную за ними комиссаром Ворониным, и убыли от нас по своим делам.

Наша «эмка» заехала на территорию автобазы вместе со «Студебеккерами», и как только бакинские гости покинули нас, она выехала с территории автобазы и медленно подъехала к встречающим.

Дмитрий Петрович выглядел свежим как огурчик, ни малейшей тени усталости на лице, и рот до ушей расплылся в довольной, триумфальной улыбке. Видно было, что поездка удалась на славу.

А вот вид Анны Николаевны меня буквально потряс до глубины души. Она и так всегда отличалась худобой и какой-то измученностью, постоянной усталостью, а тут мне вообще показалось, что от неё остались только кожа да кости и горящие каким-то лихорадочным, неестественным огнём глаза. Лицо осунулось, щёки впали.

Но больше всего меня поразила и даже напугала висящая у неё на боку кожаная кобура с тяжёлым «Маузером» революционных времён, старым, но явно в рабочем состоянии.

Глава 16

Пока в Сталинграде радовались возвращению своих из бакинской командировки, товарищ Берия успел получить срочную шифровку от своих подчинённых об успешном завершении операции «Обмен». Так он её назвал, не мудрствуя лукаво, не бог весть какая секретность. Ничего сложного в этом не было, хотя сама операция требовала тщательной организации и контроля на каждом этапе.

Сообщение было очень коротким, всего одна строка:

«Операция „Обмен“ успешно завершена. С моей стороны замечаний нет. Воронин».

Лаврентий Павлович криво улыбнулся и проковылял к своему сейфу, ощущая с каждым движением резкую боль в пояснице. Его где-то вчера ещё до обеда просквозило, и разыгрался чёртов радикулит. Совершенно естественно не ко времени, в такой ответственный момент. По всем каналам валом прёт информация о готовящемся летнем наступлении немцев.

Сводки разведки, донесения агентуры, перехваченные радиограммы, всё указывало на масштабную подготовку противника к решающим боям. И если он, не дай бог, сляжет и в итоге будет какой-либо прокол с его стороны, то о последствиях даже думать страшно. Ничто и никто не спасёт, позавидуешь расстрелянным Ежову с Ягодой. Очередного фиаско Сталин не простит никому, тем более ему, наркому внутренних дел, на котором лежит персональная ответственность за безопасность государства.

Конечно, повторения сорок второго не будет. Но немцев не просто надо остановить в оборонительном сражении. Это даже не полдела, это только начало. Их надо после этого разгромить, причём разгромить так основательно, чтобы о реванше больше и речи быть не могло. И притом так, чтобы ни у кого не возникло больше даже тени сомнения в исходе войны. Ни у союзников, ни у противников, ни у колеблющихся нейтральных стран.

Это очень замечательно, что все эти сталинградско-хабаровские дела закончены. К товарищу Сталину бежать с докладом, теряя тапки, совершенно не надо. Спросит, доложим. Не спросит, сами высовываться не будем. Но отвлекаться на это сейчас больше не надо, всё в рабочем порядке, а он только доклады подчинённых при необходимости читать будет. Просматривать в общем потоке информации, не более того.

Из сейфа Берия достал не рапорта бакинских товарищей об успешно проведённой операции, а большую и обстоятельную шифрограмму, которая вчера вечером легла к нему на стол. Эта бумага представляла гораздо больший интерес, чем сухой отчёт об обмене автомобилями на продовольствие.

Он слишком хорошо знал абсолютно всех руководителей закавказских республик. Как-никак когда-то сам там родился и всего пять лет назад там работал. Лаврентий Павлович не только их всех хорошо знал, но отлично представлял, кто есть кто, и у кого какие тараканы в голове и скелеты в шкафу. У каждого были свои слабости, свои тайны, свои уязвимые места, которые можно было использовать при необходимости. Поэтому когда его перевели в Москву, он своё бывшее хозяйство без присмотра не оставил. Надёжные люди начали присматривать за партийными, советскими руководителями и, конечно, за его новыми старыми коллегами, руководителями НКВД и НКГБ. Сеть осведомителей работала бесперебойно, донесения поступали регулярно.