"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 707

По этой причине, наверное, мне все подчиняются беспрекословно, хотя многим я гожусь в сыновья по возрасту, а некоторым и во внуки, если честно. И обращаются исключительно на «вы» и строго по имени-отчеству, соблюдая дистанцию. Только Виктор Семёнович может иногда тыкнуть и Егором назвать. Да тётя Маша, которая вообще-то особый разговор. Ну и в редкую стежку Гольдман может себе позволить некоторую фамильярность, но и то осторожно.

Приглядевшись внимательнее, я всё-таки понял, кто есть кто, и различил их по мелким деталям. И не ошибся в своих предположениях.

— Знакомьтесь, Георгий Васильевич, — Владимир Фёдорович первым представил высокого мужчину справа, — мой сын Фёдор Владимирович. И мой зять, — он кивнул на второго, чуть пониже ростом, — Григорий Андреевич Никулин. Они когда-то в одной группе учились, вместе на фронт ушли. В курс дела уже немного вошли за эти дни, основное понимают.

Я коротко кивнул обоим, оценивая их цепким взглядом. Крепкие мужики, опытные, это видно сразу.

— Отлично, очень хорошо, — сказал я, пожимая им руки по очереди. — Давайте сейчас все вместе проведём тщательный наружный осмотр нашей коробки и пройдёмся по ней внимательно. Андрей за это время съездит на завод, узнает, как идут дела у Ильи Борисовича, готов ли их отчёт. Если они уже подготовили заключение по анализу монтажа первого этажа, то мы его внимательно изучим и возможно примем решение о начале монтажа следующей коробки. Сроки, установленные наркомом, вполне позволяют действовать активно, поэтому на испытания лучше поставить сразу два дома. Второй можно даже просто одну коробку без полной отделки.

— Вы, Георгий Васильевич, так уверены в качестве монтажа, что уже смело заявляете о работе со следующей коробкой? — недоверчиво покачал головой наш старый прораб, и в голосе у него явственно слышались сомнения. — Может, рановато? Испытания ещё не начинали даже.

— Если технология монтажа не нарушена ни на йоту, то я уверен абсолютно, — твёрдо, без малейшей тени сомнения в голосе заявил я и решительно повернулся к Андрею и Блинову.

Лейтенант Блинов чётко и неукоснительно выполнял данные ему инструкции по моей охране, и никогда дистанция между нами не превышала положенных пяти шагов. А сейчас, когда на площадке появились новые, незнакомые ему люди, он вообще стоял буквально в двух шагах, готовый к немедленному действию в случае угрозы. Андрей тоже был весь внимание, собранный и сосредоточенный, но стоял чуть сзади Блинова, держа в руках мои два подмышечных костыля, которыми я вынужден пользоваться, когда хожу по стройкам и заводам. Глупые попытки обходиться совсем без них, конечно, были поначалу, гордость мешала, но хорошо, что рядом всегда кто-то оказывался, и обошлось без падений и новых травм.

— Андрей, — обратился я к нему, — передай костыли лейтенанту, а сам быстро езжай на завод к Гольдману. Если у них уже есть готовый отчёт по первому этажу, то немедленно привозишь его сюда, не теряя времени.

Андрей, коротко кивнув, буквально бегом бросился выполнять моё распоряжение, направляясь к машине. А мы небольшой группой отправились проводить детальную инспекцию построенной коробки.

Сначала мы не спеша обошли её по периметру вокруг, внимательно всё разглядывая, изучая каждую деталь. Больше всего меня интересовали стыки между плитами, их герметичность и качество заделки, и, естественно, как именно плиты установлены на фундаменте, насколько надёжно закреплены.

Некачественное или неправильное замоноличивание — это огромнейший брак, критический дефект, который скажется абсолютно на всём и проявит себя почти сразу же во время испытаний, если не раньше. Но никаких внешних видимых недостатков я не обнаружил. Все маяки, всякие реперы и прочее необходимое при предстоящих испытаниях и уже заранее установленное на месте. Удовлетворённые первым результатом осмотра мы зашли в первый подъезд.

Сейчас в строительстве широко применяются монолитные литые лестничные марши, которые заливаются прямо на месте, но нам они категорически не подходят по срокам. Они изготавливаются непосредственно на объекте, и это далеко не быстрый процесс, требующий времени и точности. А самое главное они набирают проектную прочность так же, как и отлитые панели и плиты, двадцать восемь дней по нормативам. Поэтому с тяжестями по ним ходить сразу же категорически нельзя, можно разрушить конструкцию. Есть, конечно, и существенный плюс у такого решения: они с лестничной площадкой образуют единую монолитную систему, очень прочную и надёжную. Но для нас сейчас главное то, что почти месяц по ним даже просто ходить надо с большой осторожностью, почти неделю вообще не нагружая.

Поэтому у нас лестничные марши сборные, сделанные по другой технологии. Они отливаются заранее, одновременно с плитами и панелями на заводе, в специальных формах. Быстро монтируются на объекте с помощью крана и начинают эксплуатироваться сразу же, без всяких ограничений по нагрузке. Их монтаж тоже дело непростое, требующее квалификации и точности, и он также должен строго контролироваться на каждом этапе.

Владимир Фёдорович со своими сыном и зятем молча идут рядом, внимательно осматривая конструкции. Вопросов пока никто не задаёт, изучают, оценивают. Вроде бы всё в полном порядке, и чего языком без толку молотить, когда дело говорит само за себя. Закончив тщательный обход первого этажа, внимательно осмотрев все помещения и узлы, опять оценив подготовку этажа к испытаниям, мы выходим на лестничную площадку, и я спрашиваю:

— Товарищи, вопросы есть? Предложения, замечания? — это адресовано ко всем присутствующим, но отвечает, как старший, Владимир Фёдорович.

— Вопросов и предложений пока нет, Георгий Васильевич. Всё понятно, работа сделана качественно. Надо дальше смотреть.

— Тогда идём выше, — кивнул я.

В таком же режиме неспешного и внимательного осмотра мы проходим весь первый подъезд, этаж за этажом, а затем переходим ко второму подъезду. Установка всякой сантехники, труб и приборов, и монтаж электрики, проводки и выключателей, шла параллельно на втором этаже обоих подъездов.

По вертикально установленной на третьем этаже временной сварной металлической лестнице мы поднимаемся на крышу коробки, на самый верх. Первым, соблюдая меры безопасности, поднялся Блинов, осмотрелся. Я подал ему свои костыли, и медленно, но уверенно, держась за перила, поднялся следом за ним на крышу коробки.

Ко мне сразу же подошёл бригадир, руководитель всех работ по устройству крыши, мужик опытный и ответственный.

— Завтра к полудню всё закончим полностью, Георгий Васильевич, — доложил он. — Есть большая претензия к организации работ: освещение вечером и особенно ночью очень плохое, работать трудно. Люди устают, глаза напрягаются.

— А по всему остальному какие-то замечания есть? — спросил я, хотя про плохое освещение я и сам прекрасно знаю. Виктор Семёнович должен был обратиться к генералу с официальной просьбой временно передать нам несколько мощных зенитных прожекторов для освещения стройплощадки.

Опасность налёта немецкой авиации на Сталинград уже резко уменьшилась после нашей победы, и это вполне реально осуществить, техника есть. Но если не получится договориться по каким-то причинам, то ночной смены просто не будет, работать в темноте опасно.

— По остальному претензий нет, всё идёт нормально.

На устройстве крыши инспектировать детально, на самом деле, особо нечего. Народ здесь собран опытный, многие ещё до войны этим занимались, да и дело это известное, отработанное десятилетиями. Поэтому мы достаточно быстро заканчиваем осмотр и уходим вниз, нечего людям мешать работать, отвлекать их.

Гольдман с компанией своих инженеров уже подготовили подробный отчёт по монтажу первого этажа и вместе с Константином Алексеевичем Соколовым приехал к нам на стройплощадку. Соколов был до войны доцентом строительного факультета, преподавал сопромат и строительную механику, и ему давно пора с завода переходить на стройплощадку, где его знания нужнее. Я предполагаю его поставить руководителем проведения всех испытаний, он для этого подходит идеально.