"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 687
«Интересно, — подумал Чуянов, — а Гинзбург знает об этом? Или он полагает, что Воронин прибыл его сопровождать со своими сотрудниками? Не спрашивать же об этом напрямую у наркома».
Полковник понял, что сталинградский секретарь узнал его, усмехнувшись отвернулся и стал разглядывать приглашенных специалистов опытной станции, среди которых были и те, кто ещё недавно проходил проверку органами «Смерша».
Гинзбург между тем продолжал беседу с директором:
— Товарищ директор, вы не ответили на мой вопрос полностью. Почему именно американское сельское хозяйство вы считаете самым передовым?
— Товарищ Гинзбург, в Соединенных Штатах достигнута высочайшая степень механизации всех сельскохозяйственных процессов. Они активно применяют минеральные удобрения, используют научные методы селекции, развивают промышленное животноводство и птицеводство. Их урожайность зерновых и продуктивность скота значительно выше наших показателей.
— А что конкретно мы могли бы использовать из их опыта?
— Прежде всего технологии и организацию производства. Например, их методы выращивания бройлерных кур позволяют получать мясную птицу товарного веса за восемь-девять недель. Это в два раза быстрее, чем при обычном выращивании цыплят, — директор говорил увлеченно, явно забывая об осторожности. — Их технологии откорма крупного рогатого скота и свиней на специальных откормочных площадках с использованием концентрированных кормов дают привесы в полтора-два раза выше наших.
— Понятно, — Гинзбург кивнул и повернулся к Чуянову. — Товарищ Чуянов, этот директор действительно знает свое дело. Я буду рекомендовать товарищу Микоян поддержать работу этой станции.
Закончив беседу с директором станции, Гинзбург за руку попрощался с ним и отправился дальше. Следующей точкой его проверки был аэродром Гумрак, где уже заканчивались восстановительные работы. Этот единственный в Сталинграде и его окрестностях аэродром с бетонной взлетно-посадочной полосой был крайне необходим. Его полоса была практически восстановлена больше месяца назад и при необходимости уже использовалась, когда дожди делали невозможным взлет и посадку на остальных грунтовых аэродромах. Восстановительные работы силами наркомата обороны ещё продолжались, но Чуянов все равно считал, что заслуга руководства области в практически досрочном восстановлении аэродрома тоже была.
На аэродроме их встретили двое командиров, подтянутый майор инженерных войск с двумя орденами на гимнастерке, руководитель непосредственно восстановлением аэродрома и начальник аэродрома, военный летчик в звании подполковника.
— Товарищ нарком, разрешите доложить о ходе восстановительных работ на аэродроме Гумрак, — майор четко отрапортовал и начал свой доклад. — Основная взлетно-посадочная полоса длиной тысячу двести метров полностью восстановлена. Бетонное покрытие отремонтировано, все воронки заделаны, проведено выравнивание и укатка. Рулежные дорожки восстановлены на восемьдесят процентов. Завершены работы по восстановлению диспетчерской вышки, ангаров и технических служб. Кроме этого ведутся работы по подготовки будущего удлинению взлетно-посадочной полосы до двух тысяч метров с использованием будущих немецких трофейных плит с территории Германии.
— Планы у вас однако, — усмехнулся строительный нарком.
— Так это не у меня, а у моего командования, — с некоторым вызовом ответил майор.
— Когда аэродром будет принят в постоянную эксплуатацию? — спросил Гинзбург, сменив тему и оглядывая бетонную полосу.
— Товарищ нарком, мы планируем завершить все работы к двадцатому июня. После этого аэродром будет полностью готов к приему любых типов самолетов круглосуточно и в любую погоду.
— Какие трудности испытывали при восстановлении?
— Основная трудность, товарищ нарком, это состояние абсолютно всего после боев. Немцы при отступлении взорвали все ангары, разрушили диспетчерскую вышку, заминировали и изрыли воронками всю полосу. Да и наша артиллерия с штурмовиками постарались. Нам пришлось фактически заново делать бетонное покрытие на значительных участках, — майор указал на дальний конец полосы. — Там было особенно тяжело. Воронки глубиной до трех метров, взорванные подземные коммуникации.
— А как вы решали вопрос с материалами? Бетон, арматура?
— Частично использовали то, что осталось от немецких складов. Они здесь создали серьезную базу. Но основные поставки идут централизованно. Проблемы есть конечно, но решаются. Надеемся на будущие поставки из Михайловки, как раз оттуда, где сейчас строится новый цементный завод.
Гинзбург кивнул и повернулся к подполковнику-летчику:
— Товарищ подполковник, какова будет пропускная способность аэродрома после восстановления?
— Товарищ нарком, при нынешнем состоянии мы можем принимать до пятидесяти самолетов в сутки. После полного завершения работ пропускная способность возрастет до восьмидесяти-ста самолетов, — подполковник говорил четко и уверенно. — Полоса позволяет принимать любые тяжелые транспортные самолеты, стоящие на вооружении наших ВВС.
— Хорошо. Покажите диспетчерскую и технические службы.
Они прошли в восстановленное здание диспетчерской вышки. Внутри пахло свежей краской и новым деревом. В большом зале стояли столы с радиостанциями и телефонными аппаратами.
— Связь с Москвой и другими аэродромами работает? — спросил Гинзбург.
— Да, товарищ нарком. Имеем прямую радиосвязь с Москвой, Саратовом, Астраханью. Проводная связь уже восстановлена со штабом группы войск.
Гинзбург внимательно осмотрел помещения, задал еще несколько технических вопросов, потом вышел на улицу и направился к стоящему на стоянке американскому «Дугласу».
— Товарищ Чуянов, товарищ Воронин, прошу вас, дайте мне возможность поговорить с товарищами командирами наедине, — сказал он негромко, но так, что возражений не предполагалось.
Чуянов и Воронин отошли в сторону вместе с остальными. Гинзбург же вернулся к военным и минут двадцать о чем-то беседовал с ними, периодически кивая и записывая что-то в небольшой блокнот.
То, что нарком почему-то не пожелал беседовать с военными инженерами при свидетелях и прямым текстом потребовал оставить их одних, Чуянову настроения не испортило, он отлично видел довольные улыбки военных и наркома, который перед отъездом с Гумрака подошел еще к американскому «Дугласу», на котором ему предстояло улететь в Москву, экипаж которого был построен около трапа самолета.
Закончив беседу, Гинзбург крепко пожал руки всем офицерам и направился к ожидающим его членам комиссии. Выражение лица у него было задумчивое, но довольное.
После Гумрака нарком наконец-то направился в сам Сталинград и его инспекцию он решил начать с Тракторозаводского района, непосредственно самого завода и его восстанавливающихся рабочих поселков.
Виктор Семёнович, перед тем как сесть в автобус, на котором мы вместе с членами московской комиссии должны были поехать на тракторный, задержал меня и тихо, чтобы никто не слышал, спросил:
— Когда Гольдман планирует провести пробный монтаж?
Мы несколько дней назад, посовещавшись на нашем экспериментальном заводе, решили первый опытно-учебный монтаж провести сегодня, ближе к вечеру, а с утра провести заключительные экспертизы качества первых изготовленных плит, которые полностью прошли все стадии нашего технологического цикла и которые можно было считать первыми серийными образцами.
— Сегодня, во второй половине дня, когда полностью будут закончены лабораторные исследования, — ответил я.
— Это получается, что первый опытный монтаж будет проводиться в присутствии наркома, — почти себе под нос тихо проговорил Виктор Семёнович. — Может зря так рискуешь, Георгий Васильевич?
— Может и зря. Да только если переносить, хуже будет, — я на самом деле очень волновался, и в этот момент почувствовал жуткое желание закурить, поэтому быстро достал пачку «Казбека» и предложил папиросу и Виктору Семёновичу.