"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 653
— А нам простым рабочим это все и знать особо не положено по уму, — философски ответил мудрый Егорыч с улыбкой. — Об этом пусть голова болит у тебя, Георгий Васильевич, и у тех больших начальников, кто выше тебя стоит. А наше простое дело такое: бери больше, кидай дальше и гайки крути быстрее. Начнешь слишком много думать, руки сразу становятся корявые и неумелые. Я народу своему так прямо и объясню: сам Егор Василич сказал надо срочно. А тебя тут на заводе все очень уважают и в твое слово верят безоговорочно.
Старый мастер почтительно развернулся и медленно отошел от нас, оставив меня в приличном изумлении от его речи. Кошелев искоса многозначительно посмотрел на меня и иронично хмыкнул с усмешкой.
— Хватит над начальством открыто подсмеиваться, Дмитрий Петрович, — шутейно заявил я Кошелеву с улыбкой. — А то сильно разозлюсь на тебя и отменю свое недавнее решение о смещении тебя с ответственного поста главного инженера треста.
Но он совершенно не угомонился и, хмыкнув еще раз громче, спокойно сказал с ухмылкой:
— Так тебе же самому только хуже будет от этого опрометчивого решения, я думаю и надеюсь, ты сам понимаешь это правильно.
— Ладно, я сейчас еду к Гольдману на завод, — перевел я разговор в другое русло. — Ты мне только на прощание вот что честно скажи: сколько ты всего примерно техники выдашь за весь период?
— Сложно точно сказать заранее, — Кошелев задумчиво взял в ладонь свой подбородок. — Месяца полтора-два мы еще будем снимать жирные сливки с легких машин, а потом неизбежно начнется заметный спад производства. Восстановить теоретически можно очень много чего разного, но скоро обязательно начнет появляться серьезный дефицит некоторых важных запчастей и комплектующих. Придется даже многое что-то изготавливать самим своими силами. А так работы хватит на несколько долгих лет только на том металле, что под Сталинградом немцы набили и на Северном Кавказе оставили. Скоро наши немцев еще дальше на запад погонят быстро, а разборку трофеев все равно лучше у нас здесь делать централизованно, если рассчитывать, что переплавка ненужного металлолома тоже здесь будет налажена.
На большие заводы я решил сейчас специально не заходить и не заезжать туда. Мне было важнее срочно узнать, как именно дела обстоят с нашими ключевыми новыми производствами на данный момент. Поэтому я сразу же поехал прямиком к Гольдману на экспериментальный завод.
Илья Борисович о моем благополучном возвращении из Москвы уже прекрасно знал. О всех важных новостях тоже знал, конечно примерно и в общих чертах, но когда я ему все подробно рассказывал, то особо не удивился услышанному. На заводе уже была налажена телефонная связь с городом. Она, конечно, по качеству звука еще та самая, обычная наружка есть наружка, но пользоваться ею вполне можно было сносно.
Наш экспериментальный завод представлял из себя на самом деле уже настоящее промышленное предприятие в полном смысле этого важного слова. Были возведены крепкие стены, кое-где еще дырявые от осколков, но были. Крыша над головой тоже немного худая и дырявая, но целая бригада человек двадцать опытных кровельщиков с заметным энтузиазмом работала на ней ежедневно. Была установлена одна мощная кран-балка и целых два исправных автокрана для тяжестей. Три специальных панелевоза, которые пока работали только на самом заводе и вывозили готовую продукцию.
Уже построено целых два десятка станков-форм для заливки бетонных плит разного размера. Были организованы все необходимые дополнительные и вспомогательные производства и службы, кроме одной важнейшей: не было еще полноценной заводской лаборатории для контроля. Это была сейчас главная серьезная проблема, которую надо было решать еще вчера срочно. Могло вполне статься, что отсутствие нормальной лаборатории скоро начнет сильно тормозить все работы предприятия.
На заводе работало уже почти шестьсот человек постоянно. Это только добровольцы с Урала. Большая часть рабочих была занята пока строительством и ремонтом самого завода: ремонтом пробитых стен и дырявой крыши, строительством непосредственно нужных заводских помещений. Главным и важнейшим из них являлась, конечно же, производственная лаборатория для контроля качества.
У Гольдмана личного кабинета еще не было вообще. Ему временно отгородили большой угол в цеху и поставили там что-то вроде двух больших ширм деревянных, а внутри еще две дополнительные, которыми было отгорожено его личное рабочее пространство. Илья Борисович с завода уезжал домой всего два раза в неделю на два-три часа, переодеться в чистое и помыться нормально. Но он всегда при встрече был свеж и подтянут, опрятен и чисто выбрит.
— Георгий Васильевич, — начал он сразу с самого для него сейчас злободневного вопроса, — ты как хочешь поступай, но кадровую проблему нам надо срочно как-то решать положительно. И я очень прошу направить ко мне в лабораторию наших проверенных мужиков с отдела.
— Ты имеешь в виду Кузнецова с Савельевым? — таким требованием Гольдмана я был искренне удивлен до самой глубины души.
— Да, именно их, — твердо и уверенно ответил Илья Борисович, глядя мне прямо в глаза.
— И ты всерьез думаешь, они реально смогут нормально работать в серьезной лаборатории? Они же совершенно не специалисты в этом деле.
— А кто у нас сейчас настоящие специалисты? Нет таких вообще людей, — Гольдман выразительно развел руками в стороны. — Но зато я точно знаю по опыту, как они могут ответственно работать, и могу на них целиком положиться в деле. Ты можешь на меня, конечно, сильно сердиться за самоуправство, но я Андрееву еще сегодня утром доложил подробно и поставил этот вопрос ребром перед ним. Можно даже прямо сказать, категорически потребовал этих людей.
— И что же он тебе ответил на это? — совершенно ошарашенный неожиданным напором Гольдмана спросил я с недоумением.
— Обещал мне к вечеру обязательно решить этот вопрос положительно.
Наш важный разговор неожиданно прервал резкий звонок телефона на столе. Гольдман быстро поднял трубку и официально представился:
— Гольдман слушает, — и тут же протянул трубку прямо мне. — Тебя, Андреев.
Я взял трубку и сразу услышал бодрый голос Виктора Семёновича:
— Твою просьбу о палатках удовлетворили полностью. Генерал обещал мне срочно выделить целую роту опытных саперов прочесать тщательно всю местность вокруг той балки и где именно ты будешь ставить новый большой палаточный городок. Можешь прямо сейчас точно решить и сказать место?
— Конечно могу сразу, — ответил я без раздумий. — Один лагерь рядом с нашим «пионерским», другой здесь возле тракторного завода.
— Но там у тебя вроде площадка уже подготовлена заранее, только палатки осталось привезти и поставить, — продолжил говорить Андреев. — А вот возле «пионерского» лагеря я сам покажу саперам это место прямо сейчас лично и распоряжусь чтобы часть прямо сейчас к тебе везли. А Гольдману обязательно скажи от меня, решим сегодня его срочный вопрос положительно и быстро.
Виктор Семенович сделал небольшую паузу и весомо добавил:
— Если бы не отличный доклад с судоверфи и СталГРЭС о кадрах, ни за что не отдали бы тебе эти немецкие палатки просто так. А тут у тебя получился первый серьезный результат, да еще такой значимый для Москвы. Они, кстати, уже сами в ГОКО официально доложили об этом успехе. Поздравляю. Можно теперь смело сказать, что со щитом.
Слушая эти слова Виктора Семеновича, я вдруг неожиданно почувствовал, что у меня внутри что-то как бы оторвалось и отпустило. Появилось странное чувство какого-то свободного полета. Только сейчас я ясно осознал, что с самого момента моего приезда в разрушенный Сталинград у меня постоянно была какая-то внутренняя зажатость и напряжение внутри. И вот теперь она наконец-то прошла полностью.
Глава 10
Механизации и автоматизации на заводе пока совершенно нет, практически всё делается вручную, кроме замешивания раствора. Для этого есть три механических бетономешалки. Есть какой-то, на мой взгляд, монстр, запущенная установка для пропаривания плит. Я даже не смогу точно описать, как она работает. Конструкция её кустарная, собранная из подручных материалов, труб разного диаметра, котлов неизвестного происхождения и самодельных форсунок. Пар идёт неравномерно, шипит, вырывается в неожиданных местах, но установка работает. Бригада, соорудившая её, а теперь работающая на ней, знает все её капризы и особенности. И я предпочёл в это дело, по совету Гольдмана, не вникать. Его аргумент просто убийственный: чтобы не сглазить.