"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 537

— Внимательнее проверьте обоих бдительных граждан, товарищ Берия, — Сталин вновь стал серьёзен, улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Думаю, им надо на деле доказать свою преданность делу коммунистической партии и нашему социалистическому Отечеству. Пусть докажут это делами, а не словами. А теперь давайте послушаем, что нам скажут наши уважаемые товарищи наркомы.

— Так точно, товарищ Сталин, — не сговариваясь, словно по команде, хором ответили промышленные наркомы, дружно вставая из-за стола, где они изучали чертежи.

— Думаю, что эту идею в жизнь придётся воплощать, скорее всего, первоначально на базе авиационного наркомата, так что вам, товарищ Шахурин, первое слово. Что вы скажете?

Нарком авиационной промышленности Алексей Иванович Шахурин, изучивший чертежи и расчеты, уже не сомневался в том, какое решение примет Сталин. Это было видно по всему ходу совещания, и поэтому без задержки, четко и уверенно ответил:

— Техническая документация выполнена безукоризненно, на очень высоком уровне, можно сразу же приступать к работе, не теряя времени. Предлагаю поручить это авиазаводу №21 города Горький. У них есть и мощности, и специалисты.

— Согласен с вашим предложением, товарищ Шахурин, — кивнул Сталин. — Среди разработчиков есть ваш сотрудник, товарищ Канц, опытный инженер-констуктор. Вот он пусть этим и займётся лично, возглавит работу. Опытная партия пусть будет пятьдесят протезов. Это, если я правильно понял из представленных расчетов, максимум недовыпуск двух истребителей Ла-5?

— Так точно, товарищ Сталин, именно так, — подтвердил Шахурин. — Но я думаю, что наши инженеры и рабочие, хорошо понимая важность задачи, стоящей перед ними, сделают это полностью на сэкономленных материалах, без ущерба для производства самолетов.

— Это как так? — Маленков так не сдержал своего искреннего удивления, что полез со своим вопросом поперед батьки, некстати, перебив нарком. — Объясните, пожалуйста.

— Действительно, товарищ Шахурин, — поддержал Маленкова Сталин, естественно тоже заинтересовавшись этим, — ведь вы же всё равно сдаёте все отходы производства и брак на вторичную переработку. Где же взять дополнительный металл?

— Всё правильно, товарищ Сталин, — начал объяснять авиационный нарком, довольный возможностью показать знание производства. — Но в любом случае какое-то количество материала уходит в отходы в виде мелкой стружки, пыли, которую невозможно или очень трудно собрать для переплавки. Она просто сметается и выбрасывается. Я уверен, что наши умельцы, а у нас есть настоящие мастера своего дела, сумеют создать такие лекала для раскроя дюраль-алюминия, которые еще больше оптимизируют технологию раскроя, что это ещё больше уменьшит эти неизбежные отходы. И вот из этой экономии мы и сделаем протезы.

— Желаю успехов, товарищ Шахурин, — Сталин одобрительно кивнул. — Вам, я полагаю, всё понятно с задачей. А мы сейчас поставим задачу товарищу Куршеву.

Нарком автомобильного транспорта РСФСР Александр Николаевич Куршев в кабинете Сталина был редким гостем. Его ведомство входило в состав наркомата среднего машиностроения СССР, и чаще всего, несмотря на огромную роль автотранспорта на войне, без грузовиков не было бы снабжения фронта, большинство задач он получал через свой головной наркомат. Но сегодня Сталин решил немного отойти от привычной бюрократической схемы, вызвать его напрямую.

— Вам, товарищ Куршев, следует организовать опытное производство, пока тоже в таких же масштабах, пятьдесят штук, протезов полностью из стали, без использования дефицитного алюминия, — начал Сталин, пристально глядя на автомобильного наркома. — Думаю, что это надо будет поручить коллективу ГАЗа, у них есть всё необходимое. А конкретно товарищу Маркину Василию Ивановичу, капитану, который тоже является автором изобретения, одним из разработчиков. Надеюсь, что автозаводцы не уступят авиастроителям в смекалке и тоже начнут делать их полностью из сэкономленных материалов. А потом мы сравним полученные результаты обоих вариантов и примем окончательное решение о возможном массовом производстве этих протезов.

Сталин обвёл тяжелым взглядом всех присутствующих.

— Эта проблема, товарищи, на самом деле имеет огромное государственное значение, и не надо это недооценивать. У нас уже сотни тысяч инвалидов войны, людей, потерявших ноги, и с каждым днем их становится больше. И мы можем вернуть их полностью в наши ряды, сделать полноценными членами общества. И в этом вопросе есть еще одна сторона, которую упустили все товарищи, давшие свои оценки. У наших друзей и союзников тоже уже много инвалидов и если мы окажем им помощь в решении этой проблемы, то это будет способствовать росту авторитета первого в мире государства рабочих и крестьян. Вам понятна ваша задача, товарищ Куршев?

Мысль о возможности продавать эти протезы союзникам, пришла в голову Сталина одной из первых, когда он начал читать записку Маленкова. И это было не последним, что сподвигло его на принятие окончательного решения.

— Так точно, товарищ Сталин, — ответил нарком, вытягиваясь. — Не сомневаюсь, что коллектив ГАЗа с честью справится и внесёт свой достойный вклад в решение задачи, поставленной перед ним.

— А теперь, — Сталин хитро, с какой-то прищуренной усмешкой посмотрел на всех присутствующих, — какие есть предложения по судьбе самого товарища Хабарова? Какой трудовой фронт ему предложить? Куда направить молодого, талантливого человека?

Он медленно и тщательно вытряхнул трубку, затем взял одну из своих любимых папирос «Герцеговина Флор», сломал её пополам своими пожелтевшими от никотина пальцами и начал набивать табаком свою трубку. Присутствующие в кабинете молчали и терпеливо ждали окончания этого неторопливого священнодействия, не смея его прерывать.

Маленков и Берия по долгому опыту работы знали, что хозяину кабинета часто не нравится, когда кто-то спешит говорить во время набивки им своей трубки, и лучше подождать, пока он её раскурит и сам даст знак продолжать. А наркомы, естественно, не собирались говорить раньше хорошо знающих все тонкости и порядки в этом кабинете Маленкова и Берии.

Сталин молчание расценил как само собой разумеющееся и правильное, неторопливо раскурил трубку, сделал несколько затяжек, и поднял глаза на Маленкова, который пока в этом кабинете за всё совещание говорил меньше всех.

Опытный аппаратчик, проработавший со Сталиным не один год, мгновенно понял намёк и начал отвечать на вопрос, заданный всем, но адресованный прежде всего ему:

— Думаю, что товарища Хабарова можно будет направить на усиление сталинградского горкома ВКП(б), — начал он обстоятельно. — Сначала инструктором отдела строительства. Город разрушен, предстоит колоссальная работа по восстановлению. Тем более что он сам высказывал такое пожелание: вернуться в Сталинград, где воевал.

— Правильно, Георгий Максимилианович, — улыбнулся Сталин, и улыбка эта была теплой, почти доброй.

Увидев улыбку Сталина и услышав обращение к себе по имени-отчеству, что случалось последнее время нечасто, Маленков внутренне вздохнул с облегчением, почувствовав, как спадает напряжение.

Он точно знал по опыту, что это означало: товарищ Сталин справился со своими внутренними проблемами, которые он лично не знал в деталях, но хорошо видел, чувствовал, что они есть и что что-то гнетет вождя. А это было залогом того, что в ближайшие часы Верховный примет правильные, взвешенные решения, которые быстро окажут благотворное влияние на обстановку под Харьковом, на фронте.

— Но этого будет недостаточно, — Сталин продолжил развивать мысль Маленкова. — Полагаю, нам надо серьезно усилить кадры сталинградского горкома, направить туда группу проверенных товарищей. Город-герой, город-символ должен быть восстановлен в кратчайшие сроки, это имеет огромное политическое и моральное значение. И вы, товарищ Маленков, срочно этим займётесь, лично подберете кандидатуры. Но первым кандидатом у вас пусть будет комиссар госпиталя товарищ Андреев Виктор Семенович. Он хотел бы пойти на фронт, просился не раз, вот мы его и пошлём, но только на трудовой фронт, восстанавливать Сталинград. Рассмотрите, товарищ Маленков, его кандидатуру в качестве одного из секретарей горкома, например, второго. Я его хорошо знаю ещё по гражданской войне, по Царицыну, и уверен, что он будет на своем месте, справится с задачей.