"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 474

И не только со стороны вожака селян, остальные жители Малые Чешни тоже повылазили поглазеть на экзекуцию, собравшись в небольшую толпу.

Гийом отметил жадное любопытство на простоватых лицах и усмехнулся. Надо бы сказать что-нибудь внушительное, о том, как он их защищает и приходит на помощь в беде, но, откровенно говоря, было лень. Болтающиеся в петле лесные бандиты станут лучшим подтверждением, что на владения барона Фонтехью лучше не нападать. К тому же, не перед глупыми же селянами разоряться. Другое дело, окажись здесь кто-то из соседей баронов, тогда можно было бы произнести внушительную речь. А крестьяне все равно ничего не поймут, для них лучше наглядные действия.

Клайв посмотрел на барона, дожидаясь знака. Гийом намеренно помедлил, и лишь после этого резко махнул рукой словно перерубая невидимую черту. Десятник кивнул, бросил пару слов остальным дружинникам, стоявшим наготове.

Сообразив, что их ждет, разбойники задергались, но будучи крепко связанными, лишь извивались, вперемешку сыпля проклятьями и мольбами о милосердии. Последнее вызывало на суровых лицах дружинниках лишь презрительную ухмылку. Никто жалеть лесную шваль не собирался.

Один то ли самый сильный, то ли умелый, вдруг вывернулся и даже успел сделать несколько шагов, отбежав из-под нижних веток деревьев, где ему вместе с приятелями предстояло болтаться. Но остававшийся настороже Клайв ловко сбил беглеца с ног и не удовлетворившись этим пересчитал живчику ребра носком сапога.

Через мгновение к нему присоседились другие дружинники, недовольные, что намеченная экзекуция пошла не по плану. Несколько секунд разбойника от души пинали, пока Клайв, заметивший нетерпеливый жест со стороны барона, не успокоил увлекшихся подчиненных. В отличие от них десятник не только учил уму разуму слишком прыткого разбойника, но и не забывал поглядывать по сторонам, как и полагается старшему по званию, и вовремя заметил раздражение господина.

Оставшаяся троица учла преподанный урок и предпочла оказаться в петле без лишних травм, разумно решив, что незачем подвергаться дополнительным истязаниям, если впереди и без того намечается смерть.

Один молился, второй застыл каменным истуканом, глядя в пустоту перед собой и явно смирившись с будущей смертью, третий не оставлял попыток разжалобить палачей и беспрестанно сыпал слезливыми мольбами.

Все это Гийом хладнокровно наблюдал из седла, небрежно поигрывая тонким хлыстом. Справа и слева чуть позади застыли два верховых дружинника из числа личной охраны, эти в основном поглядывали на столпившихся крестьян, не столько ожидая оттуда опасности, сколько проявляя рвение в защите господина.

Еще через некоторое время в петле повисло первое тело. Извиваясь и дергаясь, оно походило на бьющегося в судорогах червя. Выполняя приказ барона, солдаты не просто вешали разбойников, резким рывком ломая им шею, а делали это осторожно, позволив приговоренным самим задохнуться, пока веревка неспешно приподнимало тело наверх.

Над толпой селян пробежал шепоток. Гийом не понял одобрительный или осуждающий. Но больше никакой реакции не последовало, крестьяне просто стояли и смотрели, как их недавних обидчиков подвергают мучительной смерти. В этот момент они странным образом напомнили барону безропотное стадо, молчаливо наблюдавшее, когда одного из них пастух уносит на забой.

И Гийом вдруг подумал, что несмотря на все зверства, разбойники для крестьян кажутся куда ближе, чем он и его дружинники. И это несмотря на то, что первые на них напали, а вторые защищали. И такое сравнение почему-то вызвало глухое раздражение, хотя в поведении селян, по сути, не было ничего удивительного.

— Проклятые скоты, — ругнулся Гийом, но тут же успокоился, поняв, что сервов не переделать, такова их природная суть.

А еще он вдруг неожиданно вновь вспомнил о новом хозяин Лихолесья, о колдуне легко расправившимся с пятью десятками хорошо вооруженных бойцов. А затем о своем давнем обидчике, не только распускающем грязные слухи о бароне Фонтехью, называя того Стервятником, но и явно положившем глаз на владения оного. И что некоторые прислушиваются к этим разговорам, ведь прозвища не рождаются на пустом месте, и в свое время Гийом и правда воспользовался подвернувшееся возможностью, расширив границы земель за счет ослабевших соседей.

И похоже теперь за это предстояло ответить. Он знал, что не выстоит в одиночку, а значит настала пора искать союзников. Пусть даже в довольно неожиданных местах.

Интересная мысль заставила крепко задуматься.

Когда последний разбойник задергался в петле, подбежал Клайв и спросил:

— Возвращаемся домой, ваша милость?

Долгое мгновение Гийом молчал, находясь в тяжелых раздумьях, затем отрицательно качнул головой:

— Нет, едем в Лихолесье.

Необычный ответ если и удивил старого служаку, то ненадолго. Тут же посыпались зычные приказы, веля дружинникам пошевеливаться. Вскоре конный отряд под знаменем барона Фонтехью выступил в сторону лесного края, еще совсем недавно служивший убежищем для всего окрестного разбойного люда, а теперь ставший домом для темного колдуна.

Глава 2

2.

Район Приграничья образовался в северной части Срединных земель на рубеже активной экспансии Старой Империи, когда поисковые партии активно продвигались в глубь континента, расширяя пределы влияния на тот момент самого могущественного государства в мире.

Сложная для освоения местность, более суровый с остальными землями климат, неудобство географического расположения сделали этот край не самым привлекательным для развития. Отвечающие за расширение подвластных трону территории имперские чиновники если и поглядывали в эту сторону, тот делали это с явной неохотой, выделяя средства из казны по остаточному принципу, сосредоточив основное внимание на центральной части материка.

Подобная отдаленность от основных мест событий в конечном итоге сыграла положительную роль. Когда ветхий колос, в который в конечном итоге превратилась империя, начал рушиться, большая часть волнений не коснулась этих краев, бушуя в отдалении и воспринимаясь местными, как происходящее в большом мире.

Брошенную власть быстро взяли в свои руки самые инициативные, провозгласив себя вольными баронами, ведя собственную политику, никому не подчиняясь и ни перед кем не склоняя головы. Несмотря на то, что желающие подгрести под себя Приграничье всегда находились. Но против завоевателей выступала сложная местность, которую так не любили имперские царедворцы, и агрессивный настрой баронов, всегда готовых взять оружие в руки, если возникала необходимость, держащих на службе крепкие дружины и неплохо укрепленные замки, взять которые с ходу далеко не всякому по плечу.

Последние два пункта оставались верными почти на всем протяжении существования беспокойного края. Бароны всегда и с большим удовольствием грызлись между собой, поэтому оставались настороже и держали под рукой отряды опытных воинов, знавших с какой стороны браться за меч.

Сражались здесь часто, но почти всегда по делу и зорко поглядывали по сторонам, отмечая всех, кто пытается покуситься на их собственность. Иногда кто-то слабел и тогда его владения захватывали, часто вырезали целый род и даже брали штурмом замок. Но никогда ни один барон не поднимался выше остальных настолько, чтобы получить силу, достаточную чтобы подчинить себе весь край. На этом держалось сложившееся равновесие и за этим строго следили. Если вдруг появлялся такой «выскочка», то остальные на него дружно набрасывались всей стаей, не давая окрепнуть и стать сильней.

Подобная негласная политика создала определенный баланс, когда не было явного лидера, давая возможность сохранять независимость всем баронам.

Я выбрал Приграничье по совокупности этих причин: отдаленность от срединных земель с их королевствами и намечающейся драке между ними и Закатными Островами, которая обязательно произойдет, после того, как последние полностью подчинять своей воле прибрежные торговые города, и сложившейся структуре власти, где не было явного лидера, а значит не стоило ждать потрясений за исключением локальных стычек, которые в подобных обстоятельствах неизбежны и чем-то даже полезны, играя естественную очистительную роль, когда избавляются от слабых или ставших чрезмерно сильных соперников.