Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! (СИ), стр. 2

Хочу возмутиться и сказать, что кроме его рук, слишком по-хозяйски вцепившихся в бока, я ничего не чувствую, но замолкаю. Это немного похоже на катание на скейте или балансборде. Невозможно описать словами, но тело, действительно, ловит ритм и само подстраивается под движение.

— О-о-о, — только и получается выдохнуть, — мне нравится. И уберите, наконец, руки!

— Куда же вы мне предлагаете их деть? Это же правило, его все знают. Когда ездишь верхом, тот, кто сзади, обнимает того, кто спереди.

— Все вы выдумываете! Я знаю, там на седле сзади есть такая штука, за которую можно держаться.

— Вы меня раскусили, — покорно отвечает Нико, и руки исчезают.

Но не успеваю я насладиться победой, как он коварно подстегивает Вихря, тот прибавляет скорости, и я чуть не вылетаю из седла!

— Ладно-ладно, уговорили. Только держите крепче!

— Как пожелаете, — насмешливо отвечает Нико, и ладони крепко обхватывают талию, не только страхуя, но и помогая ловить движения коня.

Первый страх и волнения проходят, и я, наконец, могу отвлечься от скачки и нахальных рук Нико. Мы несемся (во всяком случае мне кажется, что несемся) по горной дороге. Солнце уже высоко, пахнет горячим камнем и чабрецом. Небо такое ясное и синее, что нарисуй так художник и его непременно упрекнут в небрежности и недостоверности. А ведь вот оно — словно банку с краской перевернули, и она залила почти весь мир от края до края. Это не наши города, в которых небо закрыто домами и людям остается лишь крохотный квадратик над головой. Тут оно такое, что, кажется, прыгнет наш Вихрь чуть повыше и мы взлетим, и поплывем в этой чудесной синеве.

— Нравится?

Вопрос Нико сбивает меня, возвращая на землю. Киваю оглядываясь.

— Вот и ваши владения.

Мы останавливаемся у полуразрушенной каменной стены. Через нее пробиваются ветки деревьев, в одной из выщербин я замечаю птичье гнездо. Ворота старые, но крепкие, из толстых, витых металлических прутов. Достаю ключ и, оглянувшись на спешившегося Нико, открываю замок.

Старый сад и новая знакомая

Калитка скрипит, словно вздыхает после долгого молчания. Металлическая рама, покрытая мхом и ржавчиной, едва держится на петлях. За ней открывается узкий проход, ведущий вглубь сада, который когда-то был полон жизни и красок, а теперь кажется лишь призраком былого величия. Ветви деревьев, некогда пышные и зеленые, сейчас висят безжизненно, словно руки старцев, тянущиеся к небу в последнем, отчаянном жесте. Трава сухая и пожелтевшая, густой кустарник кажется высохшим, он забивает проходы и кажется, что они заросли жесткой, кудлатой шерстью.

Стою на пороге, чувствуя, как сердце стучит все быстрее от волнения и страха перед неизвестностью. Я пришла сюда не случайно. Те люди, примар и другие, они говорили, что я ведьма и способна вернуть саду жизнь. Способна восстановить былое величие их старого нектарника. И хоть я тогда распетушилась, доказывая, что справлюсь, уж в часть про ведьму, я точно не поверила. Но сейчас, когда я перешагнула границу, вдохнула сухой и пряный запах старого сада, что-то внутри подсказывает, что здесь, среди этих заброшенных стен и увядших растений, скрыта тайна, которую мне предстоит разгадать. И, возможно, это вообще не столько тайна нектарника, сколько моя.

— У нас есть легенда об оживших мертвецах, которые не способны перешагнуть порог дома без приглашения. Ты, случайно, не из них? — спрашивает Нико, слегка касаясь моего плеча. Он дразнится, но эта дурацкая, в общем-то, шутка выводит из оцепенения.

— После того как я перенеслась неизвестно куда и оказалась ведьмой, я ни в чем не уверена, так что на всякий случай отойди подальше.

— А то укусишь?

— Нет, но залижу насмерть, — клацнув зубами, отвечаю я.

Вообще, в старом анекдоте про беззубую собаку, который мне вспомнился, было другое слово, но я вовремя успела подбросить моему длинному языку альтернативу. А то как-то слишком для первого дня знакомства. На самом деле, я понимаю, что эти дурацкие шуточки, как предохранительный клапан, позволяющий сознанию удержаться на плаву.

Иду по дорожке, выложенной крупными плоскими камнями, трава между ними выбивается сухими пучками. Все вокруг кажется наполненным особой атмосферой. Чувствую, как воздух вокруг становится плотнее, словно наполняется невидимыми нитями, связывающими прошлое и настоящее. Сад будто оживает, реагируя на наше присутствие. Листья шуршат, хотя ветра нет, а где-то вдали слышится тихое журчание воды.

Впереди виднеются руины старого здания — бывшего завода по производству нектара. Вообще, слово «завод» у меня всегда ассоциировалось с чем-то огромным, с гигантскими цехами и складами, а то и жаркими домнами. Тут же скорее небольшое семейное производство, все строение размером с загородный дом. Каменные стены покрыты плющом, окна разбиты, а крыша веранды частично обрушилась. Внутри царит хаос: оборудование, покрытое толстым слоем пыли, лежит в беспорядке, полы усыпаны обломками стекла и кирпичей.

Но даже в этом запустении ощущается магия. Свет пробивается сквозь трещины в стенах, создавая причудливые узоры на полу. Пыль танцует в лучах солнца, словно маленькие искорки, пытаясь рассказать историю тех времён, когда здесь кипела жизнь.

— Это место хранит много секретов, — говорит Нико. — Ты ведь тоже это чувствуешь?

Киваю, не отрывая взгляда от разбитого окна, выходящего в сад. Кажется, что ветки тянутся к нам, просят о помощи. Интуиция говорит, что здесь есть нечто большее, чем просто заброшенный сад и разрушенный завод.

— Давай начнём с кухни, — предлагаю, кивнув в сторону двери, ведущею внутрь здания. — Может быть, там мы найдём что-то полезное.

Эта часть здания сохранилась лучше. Стены покрыты росписями, изображавшими сцены сбора урожая и приготовления нектара. Полки уставлены старинной посудой, а в центре комнаты стоит огромный каменный стол, на котором когда-то готовили волшебные зелья.

— Похоже, кто-то заботился об этом месте до самого конца, — замечает Нико, проводя рукой по столу.

— Интересно, что заставило их уйти?

— Сад высох. Но вообще, знающие люди говорят, что причина в том, что у земли не было хозяина, — он как-то неловко улыбается, — мой дед говорил, что сад — сирота. Вообще, он принадлежит городу, но вырастила его семья Криниани, муж и жена — Сандро и Анни. Для них сад был еще одним сыном, и когда старики ушли в вечный свет, их дети, как ни старались, не смогли удержать былое величие. Нектарник закрыли, и он так стоял годами, все больше дряхлея.

Подхожу к окну, выходящему в сад. Снаружи виднеется небольшой пруд, заросший кувшинками, и старая скамейка, на которой, казалось, ещё недавно кто-то сидел.

— Возможно, он потерял надежду, — улыбнувшись, не столько Нико, сколько старому саду, говорю я. — Но можно попробовать вернуть её обратно.

—Во всяком случае жить здесь можно. Нужно только немного привести в порядок.

— Ага, немного, — смеюсь, взмахнув рукой над старым столом, так что клубы пыли летят вверх. — Помочь не хочешь?

— Ну, раз уж ты сама заговорила. Я мог бы помогать тебе. Не каждый день, у меня ведь и на своем винограднике работы навалом, но заходить время от времени, чтобы помочь с чем-то требующим мужской силы, могу.

Секунду колеблюсь, выбирая, что ответить, и, наконец, говорю правду.

— Вообще, я была бы благодарна. Но мне нечем тебе заплатить.

— Могущественной ведьме, присланной самим торговым союзом, не зазорно и просто за спасибо помочь. А сможешь рассчитаться, как дела пойдут, так и хорошо. Нет, ну я не расстроюсь. Люб, я же просто так, по-соседски. Да и самому, честно говоря, очень уж интересно, что будет с садом. Если ты сможешь восстановить его, это будет благо для всего города.

У меня даже дух захватывает, представляя, сколько работы предстоит, и какая это ответственность. Но одновременно это захватывает. Как будто вот-вот и за спиной раскроются крылья.