Уйти нельзя. Он под запретом (СИ), стр. 19
— Не придёт, — он покачал головой. — 002 стёр наши профили. Мы — ошибки. А ошибки не преследуют. Их исправляют или забывают.
— Или наблюдают, — добавила я.
Он посмотрел на меня.
— Что ты видела? — спросил он.
Я не хотела говорить. Но он держал меня так, что слова выходили сами — как вода из прорванной трубы, как правда из человека, который устал молчать.
— Сообщение, — сказала я. — «Наблюдение завершено. Спасибо за участие».
Он не вздрогнул. Не побледнел. Не отстранился.
Просто кивнул.
— Закономерно, — сказал он.
— Что ты имеешь в виду?
— Система не прощает ошибок, — он убрал руки с моей талии, отошёл к окну. — Но она их архивирует. И когда-нибудь — стирает. Чтобы освободить место для новых.
— Для новых? — переспросила я.
Бонус. Переход на уровень "Жизнь"
Мы шли по улице поздним вечером.
Город уже зажёг фонари — они горели желтым, а не белым, как в системе. Под ними было тепло и уютно, как под одеялом. Я держала Эйдана за руку, сжимала пальцы и думала о том, как странно — чувствовать его ладонь вот так, просто и спокойно, без оглядки на камеры.
— Замерзла? — спросил он.
— Немного, — соврала я.
Он снял куртку, накинул мне на плечи. В ней пахло им — кофе, бумага, что-то родное, домашнее. Не холодное. Не чужое.
Мы остановились у перехода. Светофор горел красным — такой же красный, как огоньки камер. Я смотрела на него и ждала, когда переключится.
Но не отводила взгляд.
— Анна, — сказал Эйдан.
Я не ответила. Смотрела на свет.
— Анна, — повторил он.
Я подняла голову. Он кивнул вперёд.
Там, на другой стороне улицы, стоял человек.
Высокий. Худой. В чёрном пальто, которое сидело так, будто его пришивали к телу. Лицо — гладкое, без морщин, без эмоций. Глаза — светлые, почти прозрачные, как лёд на зимней дороге.
Он смотрел на нас.
Я замерла. Сердце пропустило удар.
— 002, — прошептала я.
— Нет, — сказал Эйдан спокойно. — Присмотрись.
Я присмотрелась.
Прозрачные глаза смотрели... растерянно. В них не было холода, не было контроля, не было наблюдения. В них было что-то живое. Человеческое.
И в руке он держал пакет с багетом.
— Похож, — сказал Эйдан. — Но не он.
— Откуда знаешь?
— Потому что он улыбнулся.
Я снова посмотрела.
Человек на другой стороне поднял руку. Помахал нам. Неловко. Почему-то – весело.
И улыбнулся.
Широко. Добродушно. Как будто мы были старыми знакомыми, которых он не помнил, но хотел бы вспомнить.
— Может, он… — начала я.
— Может, — перебил Эйдан. — А может, нет. Вопрос не в этом.
— А в чём?
Он посмотрел на меня. Улыбнулся. Тепло. Живо.
— Он свободен.
Светофор переключился на зелёный.
Человек в чёрном пальто перешёл дорогу — быстро, почти бегом. Поравнялся с нами. Посмотрел на Эйдана, потом на меня.
— Приятный вечер, — сказал он. Не как 002 — не ровно, не холодно. А как сосед, который вышел за хлебом.
— Приятный, — ответил Эйдан.
Человек кивнул. Улыбнулся. Прошёл мимо.
Я смотрела ему в спину.
— Думаешь, он? — спросила я.
— Не знаю, — сказал Эйдан. — Но мне кажется... система не отпускает просто так.
— Ты хочешь сказать, что это проверка?
— Я хочу сказать, — он взял меня за руку и потянул через дорогу, — что мы никогда не узнаем наверняка.
— И что?
Он остановился на другой стороне. Посмотрел на меня.
— А ничего. Пошли домой. Сегодня я готовлю ужин.
— Твоя очередь, — напомнила я.
— Знаю, — он вздохнул. — Я запомнил.
Мы пошли дальше. Ручка пакета с багетом маячила вдалеке.
— Эйдан? — спросила я.
— Да?
— А система правда не отпускает?
Он помолчал.
— Не знаю, — сказал он. — Но мы сбежали. И это главное.
— Ты прав, — сказала я. — Это главное.
Этой ночью я долго не могла уснуть. А когда заснула — приснился 002. Он сидел в кресле, похожем на трон, и смотрел на мониторы. Пальцы его печатали что-то на клавиатуре, а по экрану бежали строчки: «Аномалия зафиксирована. Статус: свободна».
Я проснулась от того, что Эйдан обнимал меня и шептал: «Всё хорошо. Я здесь».
— Ты тоже его видишь? — спросила я.
— Иногда, — сказал он. — Но теперь я знаю: это просто сны.
— Откуда?
— Потому что в реальности он улыбался, — Эйдан поцеловал меня в лоб. — А система не улыбается.
Я закрыла глаза и снова заснула.
Под утро приснился участник 009.
Он стоял на пороге белой комнаты и улыбался.
— Выхода нет, — сказал он. — Есть только переход на другой уровень.
— На какой? — спросила я.
— На уровень «Жизнь», — ответил он и исчез.