Цивилизатор в СССР 1985 (СИ), стр. 21

Последнее — было единственный моментом, который насторожил Гебхардта и заставил относиться к вопросу более серьёзно.

Бюрократические процедуры — стержень множества структур государств, вне зависимости от пресловутого дуализма — капитализм/социализм, индивидуальное/коллективное.

И должна быть веская причина, чтоб приказ на создание какой-то лаборатории пришёл именно сверху.

Начало июля 1984. Вяткин И. Ю.

Пообщался я с контрразведчиком, о котором поставил в известность главбосс Комитета, через несколько дней и встреча эта оставила после себя энное количество вопросов. Главным из которых был — а во что, собственно я ввязываюсь. То, что меня никто не собирается посвящать в ход дезинформационной игры, разумеется, было ясно сразу — для «чистоты моих поведенческих реакций» и всего такого прочего. Но только после разговора в машине я задумался — не поторопился ли я с согласием, данным Андроповом на использование меня прекрасного ради «дела социализма», практически «втёмную» и во что это может вылиться лично для меня впоследствии.

Впрочем… пока ещё всё только начинается.

Выше обозначенный человек поджидал меня вечером в машине вместе с шофёром. На половине пути до моего дома, тот припарковал машину и вышел, оставив меня с гостем тет-а-тет. Контрразведчик, представившийся мне так — «зови меня просто Сергеевич, этого достаточно», всё время нашей беседы откровенно изучал и тестировал меня, явно не полагаясь на рекомендацию (или что там он получил) от своего кгб-ного босса, составляя своё собственное мнение.

По совету Андропова мне следовало «быть самим собой», не скрывая свои интеллектуальные способности, но, разумеется, умалчивая о вселении собственного взрослого «я» в себя юного в прошлом.

Конечно, имелась изначальная уверенность в том, что контрразведчик поймёт, что я многого не договариваю о себе, но задавать лишних вопросов тот явно не будет. Служба у него такая. А что он про себя подумает — то касается только его…

Тогда же, там же. Начальник 1-го отдела ВГУ КГБ СССР Красильников Рэм Сергеевич.

Школьник, которого взяли под опеку наши комитетские товарищи и, за судьбой которого, очевидно наблюдал сам Юрий Владимирович, оказался презанятной личностью.

Кое-что глава Конторы пояснил самолично мне ранее и это прозвучало как некая сенсация, которая осталась мало кому известной:

«В 1978-м наша тогдашняя куратор МГУ, товарищ Козельцева, обнаружила его на Урале, в Пермской области. Феноменальное усвоение новой информации и потрясающее понимание прочитанного уже в 5 лет… настоящий медицинский уникум, существование которого мы, по определённым соображениям, в общем-то сразу скрыли от широкой общественности. В отличие от других вундеркиндов, которые гении по каким-то конкретным для них направлениям — рисование там, математика, музыка или ещё что, тут имеется ускоренное, но естественное формирование взрослой личности.»

Андропов дал некое краткое пояснение такого решения:

«В связи со сведениями о ведущихся с прошлого десятилетия в США работах по попыткам медикаментозного воздействия на возможности человека, мы взяли под контроль крайне удачный случай естественного ускоренного интеллектуального развития…»

Задание напрямую от главы КГБ выглядело началом большой дезинформационной махинации, когда подкладывание заманчиво выглядевших «пряников» перед носом резидентуры ЦРУ, которую будут «кормить» через ныне находящегося под контролем 1-го отдела ВГУ КГБ двойного агента-предателя, чьи сообщения приведут Карла Гебхардта и его подчинённых, чьи персоны ещё не до конца были идентифицированы среди обычных дипломатов посольства США, к какому-то «особо вкусному секрету».

«Особо вкусным секретом», по замыслу высшего руководства, должен был стать реальный школьник-вундеркинд с опережающим уровнем развития и «аналитическим способностями на грани фантастики», к знанию о существованию которого, после «долгого и трудного пути» должны были добраться представители резидентуры ЦРУ при посольстве США, чтобы… встать в тупик при виде школьника, выдающего сбывающиеся прогнозы, а заодно, на пути к тому «скушать» кучу правдоподобной дезинформации:

— … В своё время этот ребёнок, в разговоре с товарищем Козельцевой, лучше резидентуры КГБ в Иране напророчил исламскую революцию там, как и установление режима правления Хомейни — пояснил руководитель Комитета, также упомянувший некоторые иные, предсказанные вундеркиндом и позже случившиеся события, которые он перечислил Рэму Сергеевичу. — наш куратор тогда и доложила об удивительных совпадениях его «предсказаний» с происходящим.

Учитывая то, КТО именно изложил всё это Красильникову, предстоящее общение интриговало.

Осталось составить личное мнение и… понять, как именно реализовать замысел руководства.

— … Иван, значит, тебя зовут. Можешь меня звать Сергеевичем.

— Как скажете.

— Мне много о тебе сказали лестных слов, часть из которых выглядят просто фантастическими.

— Сам себе поначалу удивлялся. Сейчас привык — изрёк чрезмерно самоуверенный, но, судя по улыбке, сознательно шутивший почти 11-летний (возраст юного Вяткина был уже известен Рэму Сергеевичу) школьник.

Решив, даже в собственной голове, не ставить слова высшего руководства Комитета под сомнение, Красильников, тем не менее, попробовал сразу взять «быка за рога», чтобы понять уровень интеллекта ребёнка:

— Не возражаешь, если я буду с тебя спрашивать как с взрослого?

— Не возражаю.

— Что думаешь о происходящих в стране экономических реформах? — рискнул начать со «злободневного» Рэм Сергеевич.

— Фактически, НЭП-2. Дальше тянуть некуда. Стагнация и снижение темпов роста экономики, производительность труда значительно ниже, чем в развитых капстранах. Резервы же экстенсивного роста исчерпываются и начинают сказываться чрезмерные военные расходы нашей страны.

Это было довольно… остро.

Мгновение Красильников размышлял, не является ли сказанное просто следствием хорошей памяти начитанного школьника, мгновение даже по последней части фразы прикидывал — не слушает ли тот «голоса», затем решил накидать ещё некое количество вопросов по разным темам, тестируя именно что возможную память юного собеседника…

…прежде чем попробовать во что-то углубиться.

— Каковы, на твой взгляд, перспективы широкого внедрения электрических автомобилей?

— Лет через…эм-м… 15–20, не ранее. Ключевой вопрос — ёмкие аккумуляторы на новых принципах, скорее всего, литий-ионные, способные к относительно быстрой и многоразовой перезарядке.

— Когда полетим на Марс?

— В смысле — людской экипаж, а не очередные «автоматы»?

— Да.

— Условный «флаговтык» можно сделать, потратив деньги и ресурсы, прямо сейчас… практически же вряд ли полет и через 15 и через 30 лет.

Секунду Рэм Сергеевич потратил, соображая, что имеется в виду под «флаговтыком».

— Ты из числа пессимистов, однако. Про полёт к звёздам и не спрашиваю уже.

— Не мы такие, жизнь такая… — съязвил по прежнему невозмутимый школьник.

— Я знаю, что ты пишешь программы для ЭВМ. Какими будут ЭВМ через 10, через 20, через 30 лет?

— Можно образно сказать так, что если бы самолёты развивались такими темпами, какими будут развиваться «персоналки», то вскоре самолёт стоил бы не дороже велосипеда и на канистре топлива перелетал через океан. Где-то лёгкое преувеличение, но только лёгкое. ЭВМ поменяют наши мир уже чере 10–15 лет, а через 30 он будет совсем иной начиная с того, что персональный телефон-ЭВМ размером с… длинный портсигар будет у каждого в кармане, их будет почти столько же, сколько жителей Земли и вы можно будет позвонить любому из них, переслать фотографию в электронном виде, узнать новости, расплтиться через него в магазине и прочее.