Ретро Бит 7 (СИ), стр. 20
— Стив Джобс? — спросил Коннор, говоря с придыханием, как о небожителе.
— Ага, он умеет подмечать такие штуки лучше всех в мире! Крис на него в этом похож, такой же потрясающий. Вы видели этот текстовый интерфейс? Он ничем не хуже графического, который недавно для Эппл Лиза презентовали. Но для его работы не нужен компьютер за десять тысяч.
— Уже презентовали? — не удержался я.
— Ага, в июне стартуют продажи. Стив и его команда проделали огромную работу, создали потрясающую машину, а то, как они смогли удешевить мышку — это что-то с чем-то. Представляете, стальной обрезиненный шарик и фотодатчик внутри позволили снизить цену до пятнадцати баксов! Почти на порядок!
— Крис, может, нам подсуетиться насчет игр на новый компьютер? Раз мистер Возняк так его хвалит… — заикнулся Блейз.
— Десять тысяч долларов, — повторил я цену. Она, по мне, так прозвучала бы, как приговор, и в современности. «Нормальный комп стоит штуку-две баксов» — как повелось с начала восьмидесятых, так и продолжило оставаться актуальным до моего 2026-го.
— Ага, дороговато, — согласился Майкл, — мне тут хорошо платят, но я такой себе не позволю.
— Именно! — подтвердил я. — Его купят какие-нибудь крупные компании, а им не до игр. Вот Эппл 2 — народная платформа, несмотря на некоторые… кхм… оптимизации.
Рокки меня прямо-таки обнял за эти слова и прослезился, не позволив договорить вторую часть мысли — про то, что Коммодор 64 еще более близок простым людям.
— Чувак! Ты как мысли мои прочитал! Мы со Стивом для того и собирали первый компьютер, чтобы каждый мог себе его позволить и… стоп-стоп-стоп! Крис, прости меня! Я только сейчас сообразил, что кого-то важного не хватает? Где Линда? Я собирался взять у нее автограф для себя и Кэнди! Она ведь национальная чемпионка по аркадным играм! Куда вы ее спрятали?
— Приболела, сильная ангина, я попросил ее остаться дома, чтобы избежать осложнений, — пересказал историю поездки на концерт.
— Ох, как фигово. Мне тогда лучшее ее не навещать, чтобы малыша Джесси не заразить. Вы ведь ходили уже к доктору?
— И ходили, и пойдем еще. Рокки, а не хочешь поучаствовать в эту субботу в записи студенческого ТВ? Мы делаем программу об играх. Первые два эпизода уже отсняли, но Линда, потеряв голос, больше не годится на роль второй ведущей.
Надо ли уточнять, что моя идея оказалась невероятной, потрясающей и великолепной. Воз — особенный человек. Он так много сыплет восторженными эпитетами, что они, казалось бы, обязаны приесться и начать вызывать раздражение, но нет. Во-первых, он объективен и всякой ерунде не радуется, только стоящим вещам. Во-вторых — искренен. Вся похвала идет, как говорится, от сердца.
— Я расскажу про свои самые любимые игры на Эппл 2! — пообещал инженер. — А про те, что написал сам, совсем нескромно? Брикаут хорошо у меня получился. И ваш Тетрис! Он феноменален! Я влюбился с первой захлопнувшейся линии.
— И про игры от «Каналья Геймс» все же не стоит, — попросил я. — Мы не хотим обвинений в предвзятости.
— Тогда главная игровая жемчужина — «Пинбол конструктор» от Билла Баджа. Он раньше работал инженером в Эппл, но сейчас у него своя небольшая компания. Билл невероятный и потрясающий, его игры буквально перезапустили мой мозг после аварии. Вам обязательно стоит с ним познакомиться! Ох, и экономическая стратегия «Тайпэн!», ее портировали с TRS-80 в прошлом году! Я ее просто обожаю. Морская торговля в ней дает ощущение настоящего пиратского приключения! Всем советую познакомиться, это одна из лучших текстовых игр всех времен.
Съемки назначили на субботу и пошли день за днем. Я писал код, нарезал задачи, занимался ревью и в целом делал свою работу. Нравится мне вот это вот всё.
Линда оставалась на больничном, и к пятнице уже избавилась от температуры, хотя говорила всё еще с трудом. Именно на этот день мистер Карлсон по просьбе Эдди записал нас к доктору. Нас — в смысле девушку и меня, как ее сопровождающего.
В этот день разыгралась сильная непогода. Налетевший тайфун сбрасывал на округу тонны воды, а если бы мы рискнули взять на улицу зонтик — ураганный ветер вынудил бы повторить фокус Мэри Поппинс.
От пробежки сегодня пришлось отказаться, а Дюке забрать домой, а то его будку внутри вольера прямо-таки заливало. Он хороший мальчик — мебель не портит, обувь не грызет.
Несмотря на белый день, понадобилось включить у Тойоты фары, чтобы добраться под ливнем до Сан-Франциско. Если такие «погожие деньки» в солнечной Калифорнии зимой — частое явление, то не переехать ли мне в Неваду или Техас? Справедлива истина из мультика — «лучше, чем Воронеж, нет города нигде!».
Элитный медицинский центр в престижном районе «Пасифик Хайтс» обладал собственным подземным паркингом, потому мы еще и не промокли, как стихия ни старалась. Анкетные данные в регистратуре, триста долларов предоплаты за осмотр, заставляющие меня пожалеть, что я программист, а не врач — и наконец-то наше время в кабинете доктора медицины Розенталя. Ему бы с такой фамилией словарик какой составить.
— Линда Ким, входите, — пригласила медсестра, приоткрыв дверь в назначенное время.
Я шагнул внутрь и тут же последовал протест.
— Стойте! У меня что, двоится в глазах? Я вызывал одного пациента. Юноша, зрение с каждым годом меня подводит сильнее, но я даже без очков вижу, что вы не Линда Ким, — сказал полностью седой еврей, изучавший за столом медкарту.
— Я ее жених, помочь объясниться. Линде больно говорить.
— Молодой человек, я счастлив за то, что вам удались найти вторую половинку, это большая удача в нашем суетном мире. Но у меня только одно смотровое кресло. За пациентку скажут состояние ее горла и последующие анализы, если потребуется. Присядьте в приемной, почитайте журнал, выпейте кофе из автомата, скушайте шоколадку. Никто в моём кабинете вашу невесту не обидит.
И потекли долгие минуты ожидания, воспринимаемые как часы, месяцы и годы. Вот где бы портативный тетрис стал неоценим, хоть как-нибудь бы отвлекся. А так — пытался продумать архитектуру модулей для «Долины Проклятий», но не очень успешно. Мысли всё время убегали туда, в кабинет.
— Войдите, молодой человек, пациентка просит, чтобы вы присутствовали, — наконец-то пригласили и меня.
Линду я нашел полулежащей в процедурном кресле, похожем на стоматологическое.
— И вот все в сборе. Позвольте же старику озвучить свой диагноз, — проворчал доктор Розенталь. — У вас, красавица, хронический узелковый ларингит, обычно характерный для людей, работающих голосом, например, певцов и дикторов. Очень запущенный, налицо клиническая картина фиброза связок. И как вы только говорили все эти годы?
Звучало очень неприятно, но не как название катастрофы.
— Это лечится? — спросил я.
— В настолько запущенной форме — только хирургическим путём. Как давно вы испытываете проблемы с голосом, милочка? Не меньше пяти лет, не так ли?
— Семь лет, — тихо-тихо выдала Линда.
— А вот это вам противопоказано, моя дорогая. Шепот, чтобы вы знали, нагружает связки куда сильнее, чем обычная речь. Лучше промолчать, чем шептать. Для того мы и позвали вашего кавалера, чтобы он сказал все необходимое.
— Хирургическим путем? — напомнил я главный вопрос.
— Микроларингоскопия. Операция очень сложная, требующая ювелирной точности, но в нашей клинике мы такие делаем регулярно. Срежем все узелки, образовавшиеся на связках, и буквально вернем вам ваш настоящий голос, юная леди. Дело в том, что все эти годы вы разговаривали не голосовыми мышцами, а мускулами шеи и гортани, совсем для того не предназначенными. Человеческий организм удивителен, не так ли? Мы вернем голосовым связкам их прежнюю подвижность и не стану обещать, что вы сможете выступать в опере, но впервые услышите свой истинный голос таким, как и положено в вашем возрасте.
— Каковы риски? — самый главный вопрос. Если проблема только в привычной хрипотце, как у закоренелого курильщика, то и плевать. Мне низкий голос Линды уже милее любого сопрано, контральто или как оно там называется.