Записки из дома на песке, стр. 39

— Я собирался передать их Бентье, которая всегда ждет автобус, потому что ее муж озвучивал объявления на остановках.

— Чудная история, правда?

— По-моему, прежде всего трогательная.

— Вы знали, что наш автобусный парк перезаписал все объявления через три года после смерти ее мужа? Они тогда полностью перешли на цифровую систему. А Бентье? Она этого не замечает. И каждый день снова приходит на остановку.

— Правда?

— Конечно. Ведь поначалу это, естественно, стало горячей темой для разговоров в поселке.

— Она, наверное, по-прежнему слышит своего мужа.

— Голоса звучат совсем по-разному.

— Разум — мощный инструмент, позволяющий искажать реальность. Вторая теория относительности Эйнштейна.

— Какая ерунда! Бентье знает, что это голос не ее мужа, но все равно туда ходит. Какой в этом смысл?

— А какой смысл ходить к могиле?

— Это совсем разные вещи. — Имке так энергично вытерла столешницу, будто это она ей перечила.

— Так у вас есть орехи или нет?

Она бросила тряпку в раковину.

— Сначала поговорим о Нессе. Я устала молчать. Я считала вас порядочным человеком с ясным умом, но такое!..

— Что вы имеете в виду?

Имке поправила фартук, затем скрестила руки на груди.

— Я считаю, что вы совершенно неподобающим образом обошлись с бедной девочкой. Она этого не заслуживает.

— Честное слово, я не обязан это выслушивать. — Йонас развернулся, чтобы уйти.

— От того, что вы закрываете глаза на правду, она не изменится! Я же видела, что происходило между вами.

Йонас снова повернулся к Имке.

— Что она вам рассказала?

— Как будто Несса что-то расскажет! Она слишком скрытная. Но иногда слышишь что-то краем уха или замечаешь краем глаза и легко складываешь два и два. Вы бросили ее и уехали, не сказав ни слова.

— Звучит так, будто вы за мной следили.

— Что за наглость! Как будто я интересуюсь жизнью других людей! И не меняйте тему. Вы плохо поступили с Нессой, и это после всего, через что ей пришлось пройти. Расскажи ему ты, Бритта, я слишком рассержена.

Йонас даже не заметил, что Бритта вошла на кухню и стояла прямо за его спиной. Он вздрогнул.

— Као-Лак, — сказала Бритта, — Вот. Теперь вы знаете.

— Као… что? — не понял Йонас.

— Цунами тогда смыло всю ее деревню. Несса была единственной выжившей.

— Вся ее семья погибла в той катастрофе, — добавила Имке. — Она осталась совсем одна, совсем маленькая, без дома! Ей ничего не известно о родителях, даже как они выглядели — не сохранилось ни одной фотографии.

— Все исчезло, как будто ее прошлое стерли.

У Йонаса словно пелена спала с глаз.

Несса хотела, чтобы Йонас узнал все о жизни Стеллы. Потому что она сама никогда не узнает, что произошло в ее прошлом.

Он достал мобильный и быстро что-то набрал.

— Неужели вашему поколению обязательно нужно все делать через телефон? — возмутилась Имке. — Неужели нельзя просто нормально поговорить друг с другом, не уставившись в экран?

Йонас поднял глаза.

— Мне нужно идти. Вы наверняка и так знаете куда.

Днем туман окутывает мир волшебством, а ночью пробуждает призраков. Только фонари на набережной создавали маленькие островки света в серо-белой пустоте.

Йонас повыше застегнул молнию на куртке — казалось, стало еще холоднее, чем обычно.

Непримечательный дом семьи Нессы находился на окраине поселка и внешне никак не выдавал, что в нем живет такой особенный человек.

На мгновение Йонас задумался, не найти ли камушек и не бросить ли его в окно Нессы. Но с его меткостью он скорее попал бы в окно ее приемных родителей или разбил бы окно соседей.

Поэтому он написал сообщение.

Ответ пришел быстро.

На этот раз ответ пришел не сразу.

Йонас переминался с ноги на ногу и потирал руки, чтобы согреться. Когда Несса появилась в дверях, на ней было теплое пальто — хороший знак. Как она его поприветствует? Это улыбка на ее лице? Может, она сразу возьмет его под руку?

— Давай немного пройдемся, — сказала она и прошла мимо него.

Йонас быстро ее догнал.

— Несса, прости меня.

— Поясни, пожалуйста.

— За то, что ушел в тот вечер — просто так, не сказав ни слова.

— Продолжай.

— За то, что я уехал — просто так, не сказав ни слова.

— Продолжай.

— За то, что не выходил на связь. Это было чертовски глупо с моей стороны.

— Причина?

— Потому что я идиот?

— Хорошая причина. Правильная. Но это только половина правды.

— Ладно. Когда из сообщения на твоей голосовой почте я узнал, что ты мне солгала и подстроила ту историю с Филиппом Дором, я просто как…

Несса остановилась и приложила указательный палец к его губам.

— Теперь мы оба извинились.

— Между нами снова все в порядке?

Она убрала палец.

— Мой гнев и разочарование, моя обида постепенно утихают. Интересно, для этого есть какой-нибудь специальный термин? В смысле, для состояния обиды? «Степень обиженности»? «Процесс обижания»?

— «Повышенная обижаемость»? Или, например, «обижательность»?

— В любом случае я достаточно долго этим занималась. Это вредно для здоровья. Куда больше мне нравится, когда ты мне нравишься. — Она пошла дальше, ее шаги, казалось, стали легче.

— Да, точно. Мне тоже очень нравится, что ты мне нравишься.

— Слышишь?

— Что? Я ничего не слышу.

— Звук в тумане совсем другой. Как будто все завернуто в вату. Никакого эха или чего-то подобного.

— Как будто мы одни в мире.

— А туман подбирается все ближе. Нам все меньше и меньше видно, что нас окружает, мир сужается.

— Хорошо, что ты со мной. С бутылкой дешевого вина и пакетом чипсов было бы еще лучше, но ты — уже начало.

— Какой же ты все-таки дурак! — рассмеялась Несса.

Теперь уже Йонас остановился.

— Это Пауль? С Хорошим Мальчиком?

Несса проследила за его взглядом, затем потянула Йонаса за руку за собой.

— Я ничего не вижу, — сказала она. — И не слышу тоже.

— Странно.

— Наверное, туманные духи. Бу-у-у! — Она зловеще выпучила глаза.

— Конечно, и сейчас к нам заглянет Клабаутерман.

— Не произноси вслух имя корабельного духа! — Несса смогла оставаться серьезной лишь мгновение, а затем расхохоталась. — Вы, северяне, серьезно… — И Несса опустила глаза. — Как долго ты еще пробудешь у нас?

Йонас закинул руку за голову и потер шею.

— Завтра я закончу книгу. И отцу срочно нужна моя помощь в ресторане.

— Но я думала, ты хочешь заниматься писательством…

— Да, но это придется отложить. Семья важнее. И тот короткий отрезок времени, который нам отпущен с близкими.

Йонас прикусил нижнюю губу, осознав, кому он только что так небрежно это сказал.

Но Несса утвердительно кивнула.

— Ты совершенно прав. Время с ними не купишь ни за какие деньги мира. Остается только вспоминать. Но нужно внимательно следить за тем, чтобы воспоминания не причиняли только одну боль. Надо, чтобы они вызывали и смех.

— Прости…

— Не извиняйся. Моя семья — часть меня, очень важная часть. Все могут говорить о своих родных, и, по-моему, было бы несправедливо, если бы со мной дела обстояли иначе только потому, что я их потеряла. Это превратилось бы в двойное наказание. Когда-нибудь я узнаю о них все, что только можно узнать. Я больше никогда не смогу с ними воссоединиться, но стать чуть ближе к ним точно сумею.