Волк и его Дикий цветок (ЛП), стр. 56
С уважением,
Вульф.
P . S . Даю тебе три дня на то, чтобы прочесть это письмо, выплакать своё отрицание, позлиться и посмеяться. А потом я приду за тобой.
Джулс опустила письмо, и из её груди вырвался смешливый, прерывистый всхлип. О, Джеймс, о чём ты только думаешь? Она перечитала его ещё раз, взгляд зацепился за строки: «Я видел неизведанные глубины твоей души, и надеюсь, ты видела мои. Я люблю только тебя — и готов жить с тобой всегда, несмотря на твою маскировку».
Что-то внутри неё разрывалось на части, рассыпалось вдребезги и, казалось, заново перековывалось.
— Жить со мной, несмотря на маскировку. О, Джеймс…
Джулс прикрыла рот ладонью. Как ни странно, ей захотелось рассмеяться. Она вся дрожала. Её герцог был готов ради неё терпеть скандалы и грязные домыслы. Свет, несомненно, осудил бы его как сумасброда и эксцентрика, который живёт и путешествует с другом-джентльменом, неотлучно находясь рядом, и при этом никогда не женится. Хотя Джеймс однажды говорил ей, что мечтает о детях, о своём наследии, чтобы продолжить семейную традицию, — он отказывался от всего этого. Ради неё. Джулс смеялась и рыдала одновременно. Она подошла к окну, отодвинула занавеску и увидела отца, идущего по лужайке с Мэтью Кроуфордом — ещё одним врачом, которого он надеялся привлечь к работе.
Джулс представила, как бросает эту жизнь, учёбу, работу с отцом, чтобы жить с Джеймсом, — и почувствовала… удивительную лёгкость. У неё перехватило дыхание, и она прислонилась головой к холодному стеклу. Хотя она могла бы перестать быть джентльменом и начать жить как леди… мысль о том, чтобы стать герцогиней, казалась почти невозможной. Идея быть сдержанной, загнанной в рамки идеалов и ожиданий, которые общество навязывает женщинам, пугала её. Но самой невыносимой была мысль о существовании в мире без Джеймса.
Это невозможно. Этого не может быть. Этого не может быть… но я так люблю его.
Дверь открылась, и по паркету прошелестели шаги.
— Дорогая, мы с твоим отцом планируем устроить небольшую вечеринку в честь…
Мать резко замолчала, глаза её расширились. Она закрыла дверь и поспешила к дочери.
— Джулс, милая, что с тобой? Ты плачешь!
Джулс посмотрела на мать сквозь пелену слёз.
— Пожалуйста, что случилось? Скажи мне!
Казалось, выбора не оставалось.
— Джулс Саутби больше не может существовать, мама.
Мать вздрогнула, лицо её побелело. Она тяжело опустилась на диван, её худые плечи задрожали.
— Ты работаешь рядом с отцом, Джулс, — тихо проговорила она. — Я вижу, как ты этого хочешь. Почему ты говоришь такое?
Она наклонилась и поцеловала мать в щеку.
— Как и когда рассказать ему — решать тебе. Но когда я уеду через пару дней, Джулс Саутби перестанет существовать.
Её мать вскочила на ноги, глаза сверкали отпором.
— Как ты можешь говорить об этом так легко? Ты думала о скандале, о последствиях? О том, что это сделает с нашей семьёй и…
Голос её оборвался, она прижала руку ко рту и отвернулась.
Джулс встала, аккуратно сложила письмо Джеймса и убрала его в карман.
— Есть человек, который любит меня — несмотря на скандалы и последствия. Кто-то, кто готов многим пожертвовать, чтобы назвать меня своей.
Мать повернулась к ней.
— Что?
— Я дома уже несколько дней, и каждую ночь лежу без сна в отчаянии, потому что знаю: впервые по-настоящему я была счастлива только с ним. Любовь завораживает, она исцеляет, она страстна. Но она не только в этом. Любовь не колеблется и не сдаётся. Любовь жертвует собой ради истинного счастья. Я не могу оставаться Джулс Саутби, мама, потому что хочу идти по жизни рядом с кем-то — как друг и как возлюбленная. Даже говоря это, я чувствую страх, потому что будет невероятно трудно. Но я не отступлю. И не пожалею.
Лицо матери исказилось от боли.
— Я запрещаю тебе это делать!
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от своего счастья, чтобы уберечь твоё сердце от боли и осуждения?
— Ты знаешь герцога всего несколько недель! — выпалила мать. — Между вами не могло возникнуть ничего ценнее, чем эта семья.
Джулс не разозлилась — сквозь гнев она видела материнский страх.
— Значит, ты догадалась, что речь о герцоге.
— Конечно! Твой отец упоминал об этой… странной связи между вами, — мать нервно взмахнула рукой.
— В ней нет ничего «странного», — тихо, но твёрдо возразила Джулс.
— Я не могу быть эгоисткой, я знаю, Джулс… но мне нужно время. Хотя бы несколько месяцев.
Джулс снова подошла, поцеловала мать в щеку и вышла, не слушая дальнейших протестов. Ей нужно было написать собственное письмо. И где-то в глубине души — найти мужество встретить лицом к лицу жизнь, которую она ещё не до конца понимала, но уже не могла отвергнуть.
Глава 17
Маленькое объявление в левом углу газетной полосы было едва заметно и вряд ли привлекло бы чей-либо взгляд. Но Джеймс увидел его — потому что ничто, связанное с Джулс Саутби, не могло ускользнуть от его внимания, даже крошечная заметка в разделе некрологов журнала «Джентльмен».
Джулс Саутби, уроженец Дербишира, трагически погиб в результате каретной аварии. Он был единственным сыном известного врача и психолога доктора Чарльза Саутби.
Джеймс перечитал строчки в третий раз, борясь с острой, физической болью, пронзившей его. Его охватила леденящая пустота. Погибла? Джулс Саутби мертва? Мучение, терзавшее его, было не похоже ни на что, испытанное им прежде. Звук, вырвавшийся из его груди, заставил мать и сестру ахнуть и броситься к нему, словно марионетки.
— Джеймс! Что случилось? — воскликнула сестра, забыв о приготовлениях к балу, который должен был начаться через несколько часов.
Он всегда обладал железной волей, не раз спасавшей его. Подобная слабость была отвратительна — он должен будет оправиться от этой потери. Но трещина, расколовшая его грудь, казалась теперь неизлечимой. Он зашипел, когда новая волна боли едва не разорвала его надвое.
— Джеймс, — раздался встревоженный голос матери позади него, — что происходит? Ты пугаешь нас!
Он обернулся и увидел, как мать смотрит на него широко раскрытыми от страха глазами.
— Что случилось?
Джеймс попытался призвать на помощь тот ледяной холод, что хранил его десять лет в одиночестве, — и не нашёл его.
— Она мертва, — резко выдохнул он. — И я не знаю, переживу ли эту потерю.
Сестра ахнула, мать нахмурилась.
— Кто умер?
— Джулс Саутби.
Слова застряли у него в горле.
Она нахмурилась, её лицо отражало полное непонимание.
— Что ты имеешь в виду? Мистер Саутби мёртв?
— В газете напечатали. Дорожное происшествие.
— Боже правый! — она бросилась вперёд, подхватила смятый листок и быстро пробежала глазами текст. — Ужасные новости. Мы должны выразить соболезнования доктору Саутби.
Она подняла на него взгляд — и замерла.
— Ты страдаешь. Я вижу это на твоём лице, и это меня пугает.
— Я не могу жить без неё. Не сейчас. Может, спустя долгие годы счастья я бы смог примириться с разлукой… но не сейчас.
— Без неё?
Она долго смотрела на него, потом прикрыла рот рукой.
— Та таинственная дама, с которой ты танцевал на балу… это была Джулс Саутби. Боже милостивый. Это… непостижимо. Как такое возможно? Как мистер Саутби мог быть… женщиной? Я не могу… Это шокирующе. И скандально!
Фелисити начала всхлипывать. Подойдя к брату, она обняла его, и он позволил ей это — отчаянно нуждаясь в чём-то, что могло бы хоть на миг заполнить пустоту, разверзшуюся в его сердце. Получила ли она его письмо? Знала ли, что её бесконечно любят? Из его груди снова вырвался хриплый, мучительный звук, он закрыл глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки.