Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 87
– И что тут происходить? – задала вопрос Белик, по кругу рассматривая ребят.
– Надежда Николаевна, ребята хотят на концерте для ветеранов – юнг исполнить мои песни. Вот, репетируем, – с виноватым видом произнес Рудаков.
– И какие песни? – поинтересовалась директриса.
– «Там за туманами» и «Берёзы». Захаров сказал, что попросит отца достать морскую форму. И как бы современные юнги споют для юнг – ветеранов. Ещё бы на заднем плане на экране пустить морскую, военную хронику. Было бы, совсем здорово, – уже уверенно произнёс Рудаков.
– Хронику на экране и исполнители в морской форме, – Белик задумалась. – Очень интересно. Неожиданно. А вы «Там за туманами» уже репетировали.
– Да, Надежда Николаевна, – ответил уже Смирнов, и глаза его блестели азартом.
– Давайте, товарищи, послушаем, – директриса расстегнула пальто и сняла шапку.
В классе было жарко и душно из‑за большого количества детей, которые здесь находились продолжительное время. За директрисой расстегнули верхнюю одежду педагоги и также сняли головные уборы.
– Так, бэк‑вокалисты сюда. Остальные тоже. Серый, давай быстрее, – начал распоряжаться Захаров, вызвав удивление педагогов.
Когда остальные музыканты разместились на стульях, а бэк‑вокалисты встали чуть в стороне, Алексей скомандовал Рудакову:
– Миха, счёт и руководи.
– Раз, два, три, – Михаил дал рукой команду вокалисту.
Гитара зазвучала перебором, её поддержал баян, аккордеон, и зазвучала песня.
Ярулин слушал исполнение «Там за туманами», закрыв глаза, и удивлялся, как ребята просто отлично исполняют песню. Представив, как они будут в военно‑морской форме, а за ними на экране кадры военной хроники на морскую тематику, понял, что это будет настоящая, музыкальная бомба. И этого ребята достигли под руководством Рудакова за каких‑то два – три часа. Удивительный парень. Роман Михайлович думал, что его придётся спасать от Захарова, а тут Бык, как его зовут ребята, сам предлагает новичку руководить ими.
Песня закончилась. Шурик вновь в двух местах классно выдал соло на баяне, заставив педагогов застыть в удивлении.
– Очень хорошо, – отойдя от некоторого шока, произнесла Белик. – И никакого вокально – инструментального ансамбля не надо. У вас, ребята, и так всё замечательно получается.
– А с аппаратурой ВИА ещё лучше бы получилось, – с какой‑то обречённостью произнёс Захаров.
– Алексей, вот скажи мне, какие песни вы будете исполнять? Хорошо. «Там за туманами» – одна. Что ещё?
– Подберём репертуар, Надежда Николаевна, была бы аппаратура. Отец поможет. У Михаила кроме «Березы» ещё на подходе пара песен, которые он готов отдать ВИА.
– И какие же?
Захаров сел на стул и исполнил куплет и припев про три лилии и любовь к девушке Лилии.
– Что‑то я сомневаюсь, что такую песню нам разрешать исполнять в Доме пионеров. Я особо подчеркну – пионеров. – Белик пожевала губами. – Честное слово, ребята, я просто не знаю, какой мы можем собрать репертуар для ансамбля в вашем возрасте.
Захаров опустил голову. Казалось, что он сейчас расплачется. Все знали о его мечте, которая, видимо, никогда не сбудется.
– Надежда Николаевна, я хотел бы исполнить ещё одну песню, которая войдёт в репертуар ансамбля. Краткая предыстория. Мой троюродный дядя два года отслужил в Афганистане в автобате, ходил в колонах через Саланг. Три раза был ранен, награждён двумя медалями «За отвагу». Всё то время, пока он исполнял интернациональный долг, его дома ждала девушка по имени Вера, и она его дождалась. Год назад они поженились. Николай всем говорит, что его Вера, его спасла. Только благодаря ей и её любви, он остался жив. Эта песня, для них, – произнёс Рудаков и, подойдя к Захарову, взял у него гитару.
Белик отметила про себя насколько большими от удивления стали глаза у Васильевой Веры, а Рудаков запел:
Хочешь, клин журавлей в небе русских полей
Или солнце аллей подарю тебе, Верка, на память.
Или хочешь, закат, а нет, лучше зарю
Просто так, наугад, подарю тебе, Верка, на память.
Что прошло, то прошло, ничего не исправить,
Но на сердце светло, что мы вместе пока ведь.
Глава 8. Воскресенье
– Пап, мне с тобой поговорить надо, – произнёс Алексей Захаров, открыв дверь в домашний кабинет отца.
Их семья проживала в «обкомовском» или «первом» доме, как называли этот дом горьковчане. Монументальная шестиэтажка располагалась по адресу улица Минина, дом №1, и в этом доме проживало руководство Горьковского обкома партии. Квартиры в доме соответствовали статусу жильцов: высокие, почти четырехметровые потолки, широкие коридоры, комнаты для прислуги. В доме было всего 45 квартир от двух до пятикомнатных, центральную часть дома занимали физкультурный зал с душевыми и раздевалками, бильярдная и детский уголок, на плоской крыше дома устраивался солярий. В подвальном помещении была оборудована своя котельная, прачечная и кладовые.
Алексей был сыном 2‑го секретаря Горьковского обкома КПСС Захарова Бориса Васильевича, и их семья проживала в просторной, пятикомнатной квартире, где одна из комнат была кабинетом главы семьи, в который вход был для всех только по разрешению его хозяина.
– Что случилось? – недовольной спросил Борис Васильевич, развернувшись от стола, заваленного какими‑то бумагами в сторону сына.
– Пап, ты сможешь в это воскресенье к двенадцати часам съездить во Дворец пионеров? Очень надо, – Алексей просительно посмотрел на отца.
– Опять подрался⁈ И мне снова краснеть за тебя перед Надеждой Николаевной⁈ Я же тебе столько раз просил, сын, чтобы ты не распускал руки. И опять наверняка из‑за твоей Катерины? Я прав? – хоть и эмоционально, но как‑то устало произнёс Захаров – старший.
– Да, нет. Дело не в этом. Хотя, да сначала подрался. Но мы уже помирились. Ярулин в курсе этого. Белик не знаю, наверное, тоже. Но я по другому поводу.
– Ничего не понял. Давай сначала. Ты подрался?
– Да, папа. Но мы уже помирились и подружились. Его зовут Михаил Рудаков, он поэт и композитор, написал несколько песен, которые Белик решила исполнить для ветеранов – юнг к Дню Победы. Песню «Конь» будут педагоги – мужчины исполнять, а вот «Там за туманами», «Березы» и, возможно, «Верка» будем мы петь. В воскресенье Надежда Николаевна будет это окончательно решать. И один из вариантов, что эти песни исполнит ВИА Дворца пионеров, и я буду солистом. Тут без тебя не обойтись. И ещё нам комплектов шесть, а может и восемь морской формы надо…
– Форма – то зачем? – перебил сына Борис Васильевич, недоуменно смотря на Алексей, всё больше запутываясь в том, что наговорил его ребёнок, который по его же словам подрался с поэтом и композитором, потом с ним подружился и теперь будет петь его песни.
– Папа, сейчас, момент, – с этими словами Алексей убежал по коридору в сторону своей комнаты.
Несколько секунд и он вернулся назад. Пройдя в кабинет, присел на краешек кресла и пристроил на правом бедре гитару для игры.
– Так, пап, представь. Мы в морской форме на сцене нашего зала во дворце, за нами на экране идут кадры военной хроники на морскую тематику, а я и бэк‑вокалисты поём Мишкину песню «Там за туманами». Послушай её, – Алексей после небольшого проигрыша на гитаре запел.
Борис Васильевич сначала хотел остановить сына, зная его предпочтения в музыке. Всякие там Битлз, АВВА, Оттован, Иглс и прочие западные группы. Но, услышав первые аккорды, и вспомнив про морскую форму, передумал и решил всё же послушать песню с таким говорящим названием.
И чем больше слушал, тем больше удивлялся тому, какую песню пел его сын. Такого он не ожидал. Песня была замечательной, особенно если представить её исполнителей в морской форме и озвученным сыном сопровождением на экране. Это было очень интересно, а главное патриотично и политически верно. Ни один партаппаратчик не придерется.