Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 84

– Охренеть, – произнёс кто‑то из ребят.

– Братан, это же наша казачья песня! – С каким‑то восторгом произнесла младшая копия «Мелехова», то есть Лютого. – А какие песни ты, Миха, ещё сочинил?

– Да, есть ещё несколько, но их лучше исполнять под гитару. Ярулин об этом директрисе сегодня сказал, а Григорий Иванович его поддержал, сказав, что давно надо вокально‑инструментальный ансамбль во дворце организовать…

– Стоп, братан, ты сказал, что Кузя и Ярула сказали, что надо организовать ВИА во дворце? Я правильно понял? – перебив меня, буквально прокричал Захаров.

– Да. В это воскресенье в двенадцать часов я с родителями должен приехать сюда, чтобы решить вопрос об авторских правах моих песен, и Белик будет решать, как будут исполнять две остальные песни. Я сказал, что привезу свою гитару.

– Я сейчас, – мой недоброжелатель сорвался с места и, растолкав ребят, выбежал из класса.

– И что это было? – поинтересовался я.

– Да, Лёха в хоре только и остаётся из‑за надежды, что во дворце организуют ВИА. Он битломан. Даже отца подключал для этого. А он у него то ли второй, то ли просто секретарь обкома, который сильно помогает Дворцу пионеров. Только и он не смог пробить у Белик ансамбль. Та категорически не принимает ВИА, а гитару за инструмент не считает. А у Быка мечта создать свой ансамбль, – просветила меня Вера.

На что Катерина возмущенно хмыкнула.

Пока ребята обсуждали мою песню, ко мне пристроилась с боку зеленоглазка.

– А тот припев или куплет, который ты пропел мне про лилии – это, ты, тоже сочинил? – улыбаясь бесподобной улыбкой, спросила она, заставив меня старика в детском теле задуматься о том, что пора взгляды на девчонок менять.

Глава 7. Сольфеджио – 2

– Да так, в голове что‑то вертится, – ответил я, краем глаза отметив, как напрягся младший «Мелехов» или Лютов.

Вот только ревности с его стороны мне не хватало. И так урок сольфеджио получился насыщенным и ещё не закончился.

– Но до конца ещё не сложилось. Припев есть, первый куплет почти готов. Но это всё пока в процессе создания, – продолжил я, отвечая Лилии.

– Твою девушку зовут Лилия? Ты для неё написал? – продолжала наседать на меня зеленоглазка.

– На оба вопроса отвечаю – нет. А Лилией звали девушку моего дяди. Он старше меня всего на десять лет, и как‑то раз, будучи подшофе, рассказал свою историю своей юношеской влюблённости. Вот у меня в голове чего‑то и сложилось. Просто имя Лилия понравилось, – я посмотрел с улыбкой на девушку, краем глаза заметив, как младший Лютый нахмурился.

– А про Веру у тебя ничего в голове не вертится? – с задорной улыбкой спросила меня молодая «Толкунова».

– Пока нет, – ответил я, сделав в голове зарубочку по поводу песни «Любэ» «Верка».

А что песня классная, тем более, есть непридуманная только что история про дядю и Лилию, а реальный случай из моей прошлой жизни. Мой троюродный дядя служил в Афгане в автобате и ходил в колонах через Саланг, перевозя на КАМАЗе грузы. Трижды был ранен, две медали «За отвагу», ещё две афганские. А дома его ждала и дождалась девушка по имени Вера. Они, насколько помню, год назад поженились. Правда Колька пить начал сильно, из‑за этого они года через два разведутся. Вера уедет в Горький, а Колька, когда я учился на первом курсе в Можайке в феврале 1987 года пьяным замёрзнет на смерть на крыльце собственного дома. Вот такая грустная история – одна из множества про воинов – афганцев, которые не нашли себя в мирной жизни, и не справились с посттравматическим синдромом. Может быть Николаю и Вере песня «Верка» как‑то поможет избежать такого грустного финала в этот раз.

– Но я что‑нибудь сочиню, Вера, обязательно, – прервав свои воспоминания и размышления, которые молнией пронеслись в голове, продолжил я и улыбнулся девушке с косой, заставив её покраснеть.

– Тут, что заявки принимаются на сочинение песен с конкретными именами? Может и с моим именем, что‑то сочинишь? – произнесла Катерина голосом, который мог заморозить всё вокруг.

– Если вежливо попросишь, то почему бы и нет, – я с ироничной улыбкой смотрел на блондинку, с которой можно было писать картину барыня среди своих крепостных.

И это я Наташку Храброву посчитал высокомерной. Да ей до этой красотки ещё очень – очень далеко.

– Ой, надо больно, просить тебя. Цену только себе набиваешь. Сочинил пару песенок каких‑то, а строишь из себя великого поэта и композитора. Хм‑м, – презрительно хмыкнула Катюха.

– Ну, как хочешь. Насильно мил не будешь. А так бы в честь Мартыновой Катерины, такая же у тебя фамилия? Звучит следующая песня, – и я изображая оперного певца, развернув левую руку запел:

Катя‑Катерина, маков цвет

Без тебя мне сказки в жизни нет,

В омут головою, если не с тобою.

Катя‑Катерина, эх, душа

До чего ж ты Катя хороша,

Ягода‑малина, Катя‑Катерина.

Я замолчал, посмотрев на стоящих напротив меня слушателей. Надо было видеть лицо Мартыновой и остальных ребят. У блондинки аж челюсть отвисла. И это не Андрей Державин спел со своим слащавым голосом и внешностью, разившей девушек напрочь.

– Это, ты, только что придумал? – неверяще спросил Лютый старший.

– Не совсем. Мы в прошлом году для девчонок на 8 Марта шуточные четверостишия сочиняли в качестве поздравления с праздником. У нас в классе Катя Вилкова учится, подпольная кличка «Дюймовочка» из‑за её миниатюрности. Вот тогда чего только не насочиняли. А сейчас в голове как‑то всплыло разом и сложилось…

– А музыку тоже тогда сочиняли? – с какой‑то подковыркой спросила Вера, перебив меня.

– Нет, музыку сейчас к этому, вернее всего, припеву к новой песни сочинил. Тоже как‑то разом навеяло…

– Полный писец. Первый раз вижу, как на моих глазах прикольный припев за мгновение сочинили, – потрясенно произнёс соломенный блондин, поправив очки на носу.

Только я для себя отметил, что пацан очень похож на Шурика из «Кавказкой пленницы», как какой‑то парень с рыжей шевелюрой произнёс:

– Да, Шурик, это тебе не на баяне гамы играть, тут талант нужен.

– Анатолий, но можно и Шурик, сам понимаешь из‑за чего, – парень в очках, улыбнувшись, подал мне руку, которую я с удовольствием и уважением пожал.

Не часто в таком возрасте можно встретить пацана, который может посмеяться над собой.

– Извини, Толя, но ты копия Шурика из фильма, – улыбаясь на ширину приклада, произнёс я.

– Да, чего там. Вот отцу тяжело приходится, когда его мужики по пьяни начинают подкалывать. Если бы не сохранившаяся фотография моего прадеда по материнской линии, на которого я похож как две капли воды, родители бы точно развелись. Отец то у меня брюнет с ярко выраженной кавказкой внешностью. Он родом с Терека. И мама тоже брюнетка, – продолжая улыбаться, парень пригладил свои волосы пшеничного цвета.

– Бывает, – я вновь не смог сдержать свою улыбку.

Действительно, бывает. У моей жены старший брат вылитый грузин и копия прадеда по материнской линии. Средний брат похож на мать, которая выглядит, как коренная, казанская татарка, а жена копия Барбары Брыльской, только со светло – русыми волосами. Я когда их в первый раз увидел втроём, то не мог поверить, что это родные братья с сестрой.

Дальнейшее знакомство с ребятами прервал вернувшийся в класс Захаров.

– Держи, – протянул он мне гитару.

Я принял в руки музыкальный инструмент и на пару секунд застыл. Даже близко не смог определить производителя этой гитары. Но инструмент – классный! Я провёл по струнам, потом взял пару аккордов. Обалденное звучание!

– За игру на гитаре тоже заранее извиняюсь. Пошла только вторая неделя, как я осваиваю этот инструмент, – предупредил я ребят, после чего запел «Там за туманами».

– Классно! Ветеранам – юнгам точно понравится. Миха, запишешь слова. У меня дед во время войны на Чёрном море служил на крейсере «Ворошилов». Я ему обязательно, спою твою песню, – произнёс Шурик, блестя глазами за очками после того, как я закончил петь.