Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 61
На мой вопрос, как у него обстоят дела с карточными долгами, тот лишь махнул рукой с грустным выражением на лице, но ничего не сказал. Я же понял, что Лёха вновь попал, но предлагать свою помощь не стал. Итак, уже два раза выручал. Больше денег ему не дам, как и обещал.
Вечером мы все четверо: я, родители и дед, плюс Горин стояли перед дверью квартиры с цифрой восемь в соседнем подъезде. Я про себя сразу прикинул то, что квартира не угловая очень даже хорошо. Теплее зимой будет.
Председатель кооператива позвонил, через некоторое время открылась дверь, и на пороге нас встретил мужчина по внешнему виду, чуть постарше отца.
— Здравствуйте, Арсентий Петрович, как договаривались, привёл вам покупателем. Да вы, думаю, знакомы, — Горин указал в сторону отца. — Это Рудаков Георгий Иванович, его супруга Людмила Николаевна и тесть Николай Андреевич.
Про меня председатель не упомянул. Обидно, однако. Тяжело ощущать себя тринадцатилетним подростком, которого не берут в расчет.
— Да, да. Знакомы. Проходите, смотрите.
Прошли в дверь. Я отметил, что она металлическая. В нашем подъезде таких было три или четыре. У остальных стандартные двери, как правило, обшитые дерматином с утеплителем. Здесь же солидная дверь с двумя мощными замками и тоже каким-то образом обшита или обклеена дерматином, чтобы металл не бросался в глаза.
Обошли пустую квартиру, в ней уже ничего не было. Стандартная трешка улучшенной планировки. Кухня около десяти квадратных метров, раздельный туалет и ванна. И на кухне, и в ванной, и в туалете я отметил шикарную плитку и качество её укладки на стены. Если сравнивать, как выложен фартук на кухне у нас и из чего, то это просто небо и земля, и отнюдь не в пользу нашей квартиры. Про ванную и туалет, я вообще молчу. У нас стены просто покрашены до середины, а дальше побелка.
Далее посетили комнату метров шестнадцать, которая станет моей, пока не уеду в Ленинград, потом через большой коридор прошли в проходной зал метров в двадцать квадратных, а из него в третью комнату, которая была на мой взгляд площадью метров четырнадцать. Из этой комнаты был выход на застекленную лоджию, что тоже приятно. Застекленных лоджий в микрорайоне было минимальное количество. Слишком дорогое и дефицитное было дело.
На кухне я также отметил газовую плиту, судя по всему, импортную. Прочитал название «Wromet». Ни разу до этого не видел и не слышал о таких, но отметил наличие саморозжига, несколько режимов работы духовки и наличие в ней термометра. Круто для этого времени. В туалете унитаз то же был, вероятнее всего, импортный. Обои в комнатах по внешнему виду были дорогие. Не удивлюсь, что тоже из стран Варшавского договора или Финляндии, а может и Италии. Да и одет этот Арсентий Петрович был в джинсовый костюм «Wrangle» и рубашку батник под цвет, а на подоконнике увидел солидную дубленку с норковой шапкой. А на ногах у хозяина квартиры были шикарные, зимние ботинки.
Явно, не простым человеком был Арсентий Петрович. Сам по современным меркам упакован, и квартиру он сделал для жизни, судя по всему, по последнему писку моды. И честно скажу, квартира мне очень понравилась. Называется, заезжай и живи. Даже ремонт можно не делать. Паркетные полы блестят, обои чистенькие, не рваные, потолки также оклеены обоями. Всё в тон и в цвет. Я увидел, как заблестели глаза у мамули. Она уже, наверное, представила, как в третьей комнате будет их с отцом спальня и детская. Та комната была выдержана в мягких бежевых тонах. Очень так душевно.
Ну, а я пошел осматривать ещё раз свою комнату. Вновь обошёл её по периметру, выискивая дефекты, но, не считая отверстий в стене, где крепилась гардина, ничего не нашёл. Отметил, что выключатели и розетки советскими не выглядят. Расцветка обоев мне тоже понравилась. Такой серо-бежевый тон стен при белоснежном потолке. Моя мебель встанет сюда нормально. Стол, полки и задуманный стеллаж, над дверью сделаю турник с эспандерами. У меня был такой. Лет на пятнадцать или на шестнадцатилетние отец купил, уже не помню. Старый шкаф на выброс. Либо новый шкаф, либо боксерскую грушу в угол повешу. В общем, я был готов переехать в эту комнату уже сегодня.
Бывает такое ощущения, когда заходишь в дом, квартиру и понимаешь, что это твоё. У меня был богатый опыт смены и ремонта квартир. До своей, последней трёхкомнатной, где я погиб, сменил одиннадцать. Но только в двух, включая последнюю жилплощадь, почувствовал это чувство — мой дом. Остальные воспринимались, как временное жильё.
Даже шикарный, загородный, двухэтажный дом в сто пятьдесят квадратных метров так и не стал за три года родным. Ездили туда только на выходные, хотя дом был со всеми удобствами, Интернетом, спутниковым телевидением, с шикарным камином, в котором можно было готовить шашлыки, не выходя из дома. С камином была совмещена небольшая печь, в которой в чугунках можно было готовить, как в большой русской печи. Была и шикарная баня с бассейном. Но как-то к сердцу не легло. Жене очень нравилось, но больше недели она там тоже не выдерживала. Нужен был перерыв в нашем уютном, трехкомнатном гнёздышке, где отдыхали и душой, и телом.
Вышел в зал, где проходили торги. Хозяин запросил пятнадцать тысяч, и торговаться не собирался. Либо пятнадцать, либо другой покупатель. Честно говоря, я думал, что с учетом состояния квартиры он запросит больше. Отец начал было торговаться, но быстро сломался, после того, как Арсентий Петрович показал ему свой сарай в нише между вторым и третьим этажом в подъезде. Признаться, он меня тоже впечатлил, так как был в два раза больше нашего в высоту. Солений там можно было хранить на полках банок сто и больше, а в ларь мешков пять картошки точно влезет.
В общем, договорились так. Завтра Горин приводит уже покупателей на нашу квартиру. Если мы договариваемся с теми о цене, то в пятницу в Центральном банке на Свердловке идёт оплата квартир, после чего председатель начнёт их оформление на новых хозяев. Арсентий Петрович, фамилия которого оказалась Семёнов, объяснил спешку с продажей квартиры тем, что его в Одессе ждёт кооперативная квартира, за которую он внёс аванс больше пятидесяти процентов стоимости. Его перевели в Одессу для дальнейшей работы в горторге, а у него жена родом из Одессы, которая заявила, что их семейство перебирается в Одессу окончательно. У неё там вся родня.
Мужик рассказывал моим родителя, деду и Горину о своих проблемах с этим переездом. О том, что он уже контейнер с вещами встретил в Одессе, и что на работу ему выходить уже через неделю, и деньги нужны, в крайнем случае, до следующей среды. В противном случае, он возьмет деньги от первого покупателя, с которым договорился до своей поездки в Одессу, перевозя туда семью и вещи. А я смотрел на Арсентия Петровича и думал о том, как тяжело ему будет жить на Украине с фамилией Семёнов после 2014 года.
В общем, обо всём договорились, ударили по рукам. Родители и дед просто светились от радости, когда мы вернулись в свою квартиру. Хорошо, что до этого уже поужинали, а то бы дед с батей точно бы вновь перебрали самогона.
Когда я завалился на раскладушку, то долго не мог заснуть. Прикидывал, каким будет завтрашний день, как слинять с пятого и шестого урока. Сколько картона окажется в этом овраге, и как его собираются взвешивать. А на мыслях о том, что за две недели удалось практически решить две первоначально обозначенные проблемы — квартира и беременность мамули, я с довольной улыбкой на лице провалился в сон.
Музыкант
Пролог
Утро четверга началось уже, как обычно. Туалет, небольшая зарядка, душ, завтрак всем семейством и поход в школу. Сегодня у меня намечалась операция «Картон», и мне надо было, как‑то смотаться с пятого и шестого урока, иначе к часу я на приёмный пункт не успеваю.
Идя в школу, отметил, что погода сегодня, как по заказу. Мороз градусов десять и солнце. Только на лыжах и кататься. Кстати, у меня беговые лыжи были из секции по лыжному двоеборью вместе с ботинками, палками и комбинезоном, но я их не видел в квартире. Отец же сказал, что вся форма и инвентарь у меня на базе в моём шкафчике. Теперь придётся всё это покупать, кроме комбинезона.