Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 60
— Рудаков, ты, что там пишешь? — прервала мои размышления Людочка.
— Примеры для классной работы заканчиваю решать, Людмила Николаевна, — поднявшись из-за парты, ответил я.
— И что никаких трудностей с решением нет?
— Нет, я уже и тождества, и линейные функции самостоятельно прошёл.
— Интересно, — Соколова сначала посмотрела на меня, а потом подошла к своему столу и пролистнула учебник, после чего сказала мне:
— Садись и реши примеры номер 754, 758 и 761. Как решишь, позови меня.
— Хорошо, Людмила Николаевна.
Я сел на место и пододвинул к себе учебник. И кто тянул меня за язык. Решил таким способом на Людочку произвести впечатление. Так не выйдет, слишком молодой.
Так оно и вышло. На решение этих примеров у меня ушло минут десять. После чего Соколова ознакомилась с моей работой и попросила остаться после окончания урока в классе. Лучше бы я сказал ей, что любовное письмо пишу или ещё какую-нибудь хрень. Людочка она, конечно, Людочка, но, не смотря на молодость, давить умеет, как педагог с двадцатипятилетним и больше стажем. Закончился наш разговор тем, что пообещал Людмиле Николаевне участвовать в марте в районной олимпиаде по математике. Про себя решив, что в обязательном порядке завалю… Нет, выступлю средне, чтобы от меня отстали. Не нужен мне этот лишний геморрой.
Остальные уроки прошли спокойно. Я мысленно набросал за пять уроков план описание боя экипажа Колобанова. Частично вспомнил и зафиксировал значками на отдельном листе тактико-технические характеристики танка КВ-1 и лёгкого, чешского танка Pz.Kpfw.35(t), который стоял на вооружении 8-й танковой дивизии вермахта. В том мире я достаточно внимательно изучал материалы о бое экипажа Колобанова.
В Интернете было много споров на тему этого боя. Многие писали, что ничего героического в том, чтобы из засады расстрелять двадцать два лёгких танка, не было. Чешские танки из своих 37-миллиметровых пушек могли только оцарапать башню нашего тяжёлого КВ. У этой пушки пробитие вертикальной брони сорок пять миллиметров с расстояния пятьсот метров, под углом тридцать градусов порядка тридцати миллиметров. А у КВ-1 башня 75 миллиметров по кругу, а экранированная — сто миллиметров. Вот и получил танк Колобанова больше ста тридцати попаданий в башню, и самого большого, чего фашисты достигли, это смогли заклинить башню КВ-1, да разбить приборы наблюдения.
Всё это так, только кто это писал, не знал, что в составе 8-й танковой дивизии кроме лёгких, чешских танков было больше тридцати средних танков Pz.IV с 75-миллиметровыми «окурками», которые уже могли угрожать КВ-1. Кроме того, в составе дивизии был противотанковый артиллерийский батальон, на вооружении которого были противотанковые пушки 37-мм Раk. 36, которые также особо не повредили бы башню КВ-1. Но были и 5 cm Pak 38, которые с 500 метров под прямым углом пробивали восьмидесятимиллиметровую броню. Эта пушка уже могла бороться с танком КВ.
А среди множества информации в Инете были сведения, что во время Войсковицкого боя кроме танков противника, была также уничтожена артиллерийская батарея и до двух рот пехоты противника. А пехота у немцев воевать умела. Они могли просто обойти позицию танка Колобанова и забросать КВ-1 гранатами. Так что, Колобанова и его экипаж, по моему мнению, заслуживал звания Героев Советского Союза.
После школы, проводив до дома Натали´, быстренько доделал домашние задания, которые не успел сделать в школе, после чего поехал на Бекетовку к магазину «Книга».
— По словам моего друга там больше тонны упакованного картона, и он мне покажет это место, если вы этот картон примите, — я закончил свой рассказ и посмотрел в глаза Кошелеву.
Бывший кардиохирург пожевал губы, после чего задал вопрос:
— Миша, что ты хочешь получить за этот картон, и как ты его собираешься сдавать?
Я задумался. Пятьдесят абонементов с марками или больше, их реализация были моей целью. В планах было получить двести рублей чистой прибыли. Только вот вопрос Кошелева, как я собираюсь сдавать этот картон, заставил шевелить извилины. На санках я за раз в одиночку смогу привезти максимум тридцать килограмм, а, вернее всего, только двадцать. Картон где-то в овраге на окраине Кузнечихи. До Бекетовки оттуда на прямую санки с грузом придётся переть где-то километров шесть — семь. В день один рейс. Почти два месяца таскать. А в марте начнутся оттепели, картон начнет мокнуть.
— Картон, Миха, у тебя примем, только ты его таскать будешь месяца два. В марте снег начнет таять. Мокрый картон мы у тебя уже не возьмем. Как вариант, эту макулатуру надо будет забирать разово, — буквально повторив мои мысли, произнёс бывший врач. — У тебя машина и грузчики есть?
— Нет.
— У нас с Сергеевичем есть. Поэтому я тебя, Миша, и спрашиваю, что ты хочешь получить, если покажешь нам картон, а мы его заберем?
— А что вы можете мне предложить? — ответил я вопросом на вопрос.
— Миша, у тебя в семье евреев не было? — усмехнулся Кошелев.
— Вроде бы не было. Как пел Владимир Семенович: «Если кто и влез в родню, так и тот татарин». А если серьезно, Андрей Николаевич, то, какое ваше предложение? Я же не знаю, какие расходы вы понесете, с кем вам придется делиться, плюс ваша помощь в реализации абонементов с марками. Да и абонементы на книги имеют разную стоимость и реализуемость из-за востребованности.
Кошелев с уважением посмотрел на меня и произнёс:
— Хмы, а ты, Миша, приятно удивил меня. Хорошо, что ты понимаешь такие нюансы. В общем, десять абонементов на книги из трилогии Яна за тонну. Будет больше, то также одну пятую или двадцать процентов от веса картона. По рукам?
— По рукам? — я протянул руку Кошелеву, прикинув про себя, что заработать с картона полтинник с минимальными трудозатратами очень даже не плохо.
Всех денег не заработаешь, а то, что скупой платит дважды, много раз убеждался в прошлой жизни.
— Тогда завтра приезжай сюда к часу, как раз машина с фабрики придет, а грузчиков Сергеевич на своём «Москвиче» подкинет. Я здесь и один справлюсь. Я из-за чего тороплюсь, в следующем месяце мы картон принимать не будем. С Балахнинской картонной фабрики в марте машин не придут. Завтра последняя. Успеешь?
— Успею, Андрей Николаевич. Если там плохой подъезд и до макулатуры не добраться, то приеду и скажу об этом. Но на всякий случай лопаты надо приготовить. Вдруг там придется прокапывать в снегу проход.
— Это ты, Миха, хорошо прикинул. Договорились, будут и лопаты. Тогда до завтра. В час, не забудь, Миха.
— Буду, как штык, Андрей Николаевич, а про себя подумал, что завтра придется прогулять пятый и шестой уроки.
А сегодня в обязательном порядке найти Сухарика, чтобы он показал мне картон. С тем, что Лёшка не вернёт мне двадцатку, я уже смирился. Здесь же хоть червонец за дело спишу.
Покинув приемный пункт, я пешком дошёл ло кинотеатра «Современник» и взял два билета по 20 копеек на «Карнавал» на воскресенье, сеансом в четырнадцать ноль-ноль. На вечерний брать не стал, прикинув, что дел по горло дома, да и лишние деньги платить не хотелось. На сеанс в восемнадцать ноль-ноль билеты стоили уже по сорок-пятьдесят копеек. Лучше на эту разницу с Натали´ буфет посетим.
Помню, мне в буфете этого кинотеатра очень нравились бутерброды с копченой колбасой, по-моему, «Московской» по 22 копейки. Если мне удавалось сэкономить или заработать рубль, то я обычно шиковал при посещении кинотеатра. Два бутерброда по 22 копейки, коржик по 14 копеек, два стакана лимонада по 6 копеек, 20 копеек на билет и 10 копеек на проезд. Выходил ровно рубль.
Лёху я разыскал сразу, как приехал домой. Он на мою удачу был дома. Сходили с ним к тому оврагу, куда неизвестные свалили картон. Прикинул, что только в двух местах надо будет прокопать дорогу, ступени вырубить в овраг, а лучше взять веревки и с помощью их таскать картон из оврага, тем более он был упакован шпагатом в пачки. Картона было много, и он был практически весь сухим. По моим прикидкам, тут и две тонны наберется. В общем, с Сухарика я червонец долга списал.