Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 102

Прошлый раз я мимо него почти бегом из‑за холода пробежал, да и денег не было. А сегодня я себе могу устроить небольшой праздник живота. Тем более и повод есть. Все мои песни в черновую оформлены, а большинство уже и в чистовую отцом. Через несколько дней оформят юридически мои авторские права на восемь песен. Раньше, чем мне хотелось, но зато без поездок в Москву и бюрократических процедур. Спасибо за это Захарову – старшему.

Так что можно это дело немного отметить. К тушёной капустке, да сосискам ещё бы и пивка ради такого случая, но в силу возрастных причин придется ограничиться кофе с мороженым. Денег на всё это у меня хватит. Трояк с мелочью в кармане лежит.

Когда дошёл до ДК имени Свердлова, то вспомнил, что именно в доме напротив него, в котором был, точнее, сейчас есть магазин «Галантерея», мне тогда мужик в майке алкоголичке и отдал три тома «Полного собрания русских летописей» издания конца девятнадцатого – начала двадцатого века.

Прикинул, что мне также надо ещё килограмм двадцать макулатуры, как я планировал на три абонемента. Два получу за счёт макулатуры от Самаева, двенадцать килограмм он из сорока уже принёс, и мне надо насобирать ещё двадцать килограмм. Почему бы не пройтись по квартирам, время есть. А самое главное, вдруг повезет опять того мужика встретить. Я, честно говоря, не помнил точно, когда я заполучил те три тома. Кажется, когда учился в седьмом классе, а может раньше или позже. Но дом помню, подъезд тоже. Почему бы не попробовать.

Нырнул в арку и с обратной стороны дома зашел в тот самый подъезд и поднялся на второй этаж. Первая квартира. Звоним. Тишина. Вторая. Третья. Дверь открывается, и дежавю из прошлого‑будущего – небритый мужик в майке алкоголичке, в трико с вытянутыми коленями и в стоптанных тапках.

– Чего надо, пацан? – хриплым голосом спросил он, и я почувствовал, идущий от него сильный запах алкоголя, хотя глаза у мужика были трезвыми.

– Я макулатуру собираю, дяденька. Может у вас есть, что ненужное? – каким‑то жалобным голосом спросил я.

Мужик посмотрел через меня на лестницу, потом перевел на меня какой‑то задумчиво – рассеянный взгляд, после чего произнёс:

– Сейчас, найду чего‑нибудь. Подожди.

Он закрыл дверь, а я перевел дух. Не помню, как выглядел тот мужик в моём прошлом‑будущем. Запомнилась только майка алкоголичка, хриплый голос и ассоциация с алкоголиком. А сейчас я увидел то, на что тогда, вероятнее всего, не обратил внимание. Наколки. На левом плече у него была качественно выполненная татуировка в виде монаха, сидящего за столом с гусиным пером. Такая татуировка указывает на «писаря» – карманного вора, совершающего кражи с помощью острозаточенных предметов – бритвы, монеты, кольца.

Также на левой руке у мужика между большим и указательным пальцами была тату жука – «Желаю удачной кражи». Это тоже татуировка воров‑карманников. На правом плече черт с мешком – «Было счастье, да черт унес». Такую тату набивают те, кто имеет большой воровской опыт, как и перстень с собором внутри – «Вечный узник тюрьмы». Данную татуировку наносят зэки, имеющие, как минимум, три судимости. Число куполов собора указывает на количество ходок. У этого мужика, точнее, вора было четыре купола.

Дверь квартиры открылась, и мужик, оглянувшись по сторонам, сунул мне в руки стопку книг.

– Держи, пацан. Но ты лучше эти книжки почитай, а не в макулатуру сдавай.

Я глянул на ту книгу, что лежала сверху, и сглотнул ком, который от удивления застыл в горле. «Дьяволиада». Рассказы Михаила Булгакова. Издательство «Недра», 1925 год. Самое первое издание произведений Булгакова, которое вышло небольшим тиражом. Я помнил эту обложку. В 2026 году в моём прошлом – будущем за такую книгу в зависимости от её состояния просили от ста тысяч до одного миллиона рублей. Сейчас сколько она стоит, я не представляю, но думаю, не мало. Многие коллекционеры и любители творчества Булгакова за такую книгу большие деньги отдадут.

– Спасибо большое, – очень вежливо произнёс я, стараясь сохранить на лице спокойное выражение лица, и двинулся к лестнице.

Надеюсь, что мужчина не понял моего удивления, которое тяжело было скрыть. Мне ведь каждый день в руки, как макулатуру отдают книгу, которая в той моей жизни стоила под миллион рублей. Я букинистикой особо не увлекался, но несколько книг, не особо ценных у меня было. Как я уже упоминал три тома летописей, которые по наследству так и перешли ко мне. Ещё несколько книг начала двадцатого века, которые достались по случаю. Самой ценными книгами были два тома 1903 года издания «История Лейб‑Гвардии Уланского Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полка», которую написал сенатор, генерал от инфантерии Павел Осипович Бобровский.

Эти два тома мне достались можно сказать даром в 1989 году. Я тогда первый раз посетил «блошиный» рынок Ленинграда на «Уделке», который рядом со станцией метро «Удельная» и железнодорожной станцией «Удельная». Как говорится, новичкам везет, у мужика с лицом любителя «огненной воды» я всего за двадцать рублей и два талона на водку купил эти два тома.

Он их просто до рынка, можно сказать, донести не успел, так как попался мне на входе в него. А похмелиться ему, видимо, хотелось куда больше, чем торговать этими книгами. А тут я весь в белом и главное с талонами на водку. Тогда в месяц на одного человека выдавались талоны на одну бутылку водки и две бутылки вина. А без них можно было купить лишь самогон из‑под полы, если знать, где он продается. Либо у таксистов за три‑четыре цены, а в ночное время и того больше. Я же тогда практически не пил, и мне талоны были не нужны.

В 2025 году мне за эти два тома семьдесят тысяч предлагали. Но я их даже в тяжелое экономически для меня время до этого не продал. А семьдесят тысяч в 2025 году – это моя месячная зарплата на заводе была. Особой роли такое вливание в семейный бюджет не сыграло бы.

Вот, если бы у меня на руках было первое издание «Приключения Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла, вышедшее в 1865 году в количестве двух тысяч экземпляров, из которых уцелело всего двадцать три, то мог бы получить за него три миллиона и не рублей, а долларов. В рублях эту сумму представить трудно – от двухсот пятидесяти до трехсот миллионов в зависимости от курса за детскую книжку. Слов литературных на это нет!

Насколько помню, самой дорогой книгой в то время, да и до этого считалась книга – альбом «Птицы Америки» Джона Одюбона, который в период с 1827 по 1838 года по подписке опубликовал серию из 435 гравюр с изображением птиц. В 2010 году на аукционе Кристи полный альбом был продан за одиннадцать с половиной миллионов долларов. Вот такая букинистика интересная получается.

Под эти мысли я быстро вышел на улицу и лишь там решился рассмотреть, что же мне вручил вор с четырьмя ходками за плечами. Итак, Булгаков «Дьяволиада», я аккуратно положил книгу в сумку, которую держал в руке, стараясь не помять листы с нотами и текстом песен.

Дальше «Царь‑девица: Поэма‑сказка», Мария Цветаева, «Государственное издательство» 1922 год. Точно не помню, но, кажется, ещё дороже, чем «Дьяволиада».

В голове вертится, что в продажу эта книга не поступала, тираж конфисковали прямо в издательстве. Но кое‑что по рукам разошлось. И цена в зависимости от состояния книги варьировалась от полумиллиона до полутора. Каким‑то образом сохранившийся единственный экземпляр с автографом поэтессы был куплен в двухтысячных на торгах в Лондоне ценителем за 88000 долларов. «Царь‑девица» также ушла в сумку.

Следующая книга – «Полное собрание русских летописей». Только вот обложка не такая, как в прошлой жизни. Открываю, читаю, охреневаю. Том 2. Ипатьевская летопись. Типография Эдуарда Праца, 1845 год. Состояние обложки, можно сказать, идеальное. Быстро пролистнул. Это не библиотечный вариант, какими были три тома в той моей жизни. Там в книгах стояли штемпели библиотеки, их номера, другие записи, что значительно снижали ценность книг. Да и состояние оставляло желать лучшего. Не зачитаны до дыр, но видно, что не в одной тысяче рук побывали.