Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 101

Глава 12. Важные события – 1

В пятницу приехал во Дворец пионеров часа за два до начала занятия по сольфеджио у Ярулина. Нотная грамота давалась мне как‑то очень, очень тяжело. Из‑за чего сильно завидовал Шурику и Олегу Касьянову, которые музыку записывали влёт. Также с листа с нотами исполняли музыку и песни. Даже не верится, что когда‑то и я так смогу. Пока же дело двигалось туго, хотя я уделял этому минимум час в день, занимаясь с самоучителем, который мне дал Роман Михайлович. В той моей жизни всё время удивлялся, ладно книги писать, используя тридцать три буквы, но, как музыку создавать из семи нот. Для меня это до сих пор остается загадкой.

Сегодня я планировал закончить с Шуриком запись нот для песни «Мама не плачь» и «Белые розы», с учетом последних изменений. Сделать это вчера не получилось. Когда девчонки узнали, что они будут на концерте петь ещё и «У моря, у синего моря», то все остальные дела были отодвинуты в сторону. Девочки, по их заявлению, должны были срочно начать репетировать эту песню.

Вы пробовали спорить с женщиной или девушкой⁈ С учетом имеющегося большого жизненного опыта делать это, не рекомендую. Вы всё равно будете неправы, какие бы не приводили доказательства своей правоты. Логика, научные доказательства в споре с женщиной не работают. А если попробуете надавить на неё морально‑эмоционально, то в ответ получите главное их оружие – слёзы и обиду. Потом ещё и извинятся, замучишься.

Кузянин об этом, как человек семейный знал, Лёха, как нестранно тоже. Быстро его Катюха обучила не спорить с ней. Когда к этому союзу присоединился и Ярулин, то весь вчерашний день был посвящен репетиции девичьего трио. Несогласным с этим решением оставалось только тяжело вздыхать и работать, как рабам на галерах.

Веселья, в переносном смысле слова добавила ещё и Аллочка, которая решила не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Алла Андреевна, прослушав первое исполнение песни, которое трио пело стоя чуть ли не по стойке «смирно» перед микрофонами, расположенных в ряд впереди сцены, и забраковала этот вариант. А дальше чуть ли не целый час мы только и занимались тем, как девочки будут выходить на сцену, как должны стоять микрофоны, кто из девчонок за кем будет петь, какие телодвижения будут делать. Полный мрак!

А потом Кузянин совершил огромную глупость. Он рассказал о моем предложении одеть девчонок в форменки, тельняшки и гюйсы. Всё! Полчаса только обсуждали, кто какие форменки оденет. Имелось ввиду, что если парни в черных форменках, то девчонки в белых или наоборот. Либо всем выступать в белых или черных. И в каком из вариантов девочки будут выигрышнее выглядеть на сцене? А бескозырки нужны или нет? А может быть, солисткам лучше пилотки подойдут? И ещё не один десяток вопросов.

Я, наблюдая за этим цирком, в глубине души посмеивался, глядя, как с каждым часом ребята из ансамбля начинают выглядеть какими‑то обречёнными и пришибленными. Так и хотелось им сказать, что именно из‑за этого в большинстве ансамблей девушек нет.

Вот и пришлось с Шуриком договариваться на сегодня, чтобы добить до конца «Белые розы» и разобраться с песней «Мама не плачь». Повезло, что вчера Ярулин, как и обещал, отдал мне полностью оформленного «Коня».

В зале, когда я в него вошёл, опять кроме ребят из ансамбля никого не было. Девчонки должны будут прийти через три часа, и ребята до их прихода хотели успеть разобраться с «Мамой не плачь». Вдруг я не прав, и песня подойдет для них, и её разрешат петь. Вчера я общими словами успел рассказать им, о чём эта песня.

После моего прихода всё пошло по проторенной дорожке. Я диктовал, ребята записывали текст песни. Потом я напевал Шурику, тот записывал музыку, пробовали играть, исправляли, вновь пробовали. Запись конечного варианта нот и первое исполнение песни. Песню пели Лёха и Марков Сергей. А вот Олег Касьянов, когда я начал диктовать слова песни, встал и ушёл из зала. И до сих пор так и не появился.

После первого прогона, кое‑что поправили. Ребята исполнили ещё раз, и на этом варианте пока остановились. Песня всем понравилась, только, чтобы её петь надо было, как минимум быть сорокалетним и потерять отца. Это если всю песню петь. Если убрать куплет, в котором есть слова «там, где висел папин плащ, мама поплачь», то можно и ансамблю исполнить, например, на праздник 8 марта в следующем году. Оставив ребят обсуждать эту тему, я с Шуриком отошли в сторону, и он начал на нотный стан быстро наносить ноты и текст песни.

– Шурик, а ты не в курсе, почему Олег ушел? – поинтересовался я.

Толик‑Шурик был не только гением музыки, но и кладезем слухов, которые курсировали во Дворце пионеров.

– Да у него родители полгода назад погибли в автокатастрофе, а в феврале этого года прадедушка умер, у которого он жил после смерти родителей. А прадед у Олега – Александр Александрович Касьянов – знаменитый композитор, народный артист СССР, профессор Горьковской консерватории. Думаю, он как слова о маме услышал, – Толик огорченно махнул рукой, а потом продолжил записывать песню.

– Да… Один солист ансамбля – сын второго секретаря обкома, второй – правнук народного артиста и профессора консерватории. Шурик, а ты случайно, может тоже чей‑то внук или сын? – поинтересовался я.

– Не‑е‑е. Я из потомственных рабочих. У меня отец токарь шестого разряда, мастер золотые руки, так про него говорят. Он на заводе «Красное Сормово» работает. Там и прадед работал, и дед, и отец. А мне, правда, продолжать эту семейную традицию не хочется. А мама – швея на фабрике «Маяк». А ты, Миха, из каких будешь?

– У меня отец мастером в цеху на заводе «РИАП» работает, а мама – заведующая библиотекой. А их родители из крестьян. И все остальные предки из крестьян. Правда, по словам деда по материнской линии их род идёт от уральских и донских казаков, принимавших участие в восстаниях Степана Разина и Емельяна Пугачева. Но документального подтверждения я этому пока не нашёл, но этим летом попробую пробраться в архив города Лукояново через свою двоюродную бабушку. Она у меня председатель горисполкома.

– Ха‑ха‑ха‑ха, – звонко рассмеялся Шурик. – А говорил из простых! А оказывается, внучатый племянник председателя горисполкома районного города.

– Нашел с чем сравнивать. Вот если бы я, как Стас Намин был внуком Анастаса Микояна – бывшего Председателя Президиума Верховного Совета СССР или как Муслим Магомаев рос в семье старшего брата отца – заместителя Председателя Совета Министров Азербайджана, то тогда да. А так, – я скорчил грустную мину, а Шурик, глядя на неё, вновь расхохотался.

Успокоившись, он спросил:

– А ты серьезно про Стаса Намина и Муслима Магомаева?

– Серьёзно. Всё так и есть. Да, не заморачивайся. Как говорится, кому много дано, с того много и спрашивается.

– Это точно, – согласился со мной Толик‑Шурик и продолжил записывать ноты и текст песни «Мама не плачь» на нотном стане.

Потом принялся за «Белые розы». Через несколько минут он закончил и вручил мне листы с обеими песнями. Я попрощался с ребятами и пошёл на урок сольфеджио. Только урока не получилось. Вчера, как планировал Ярулин, исполнить «Коня» в сопровождении ансамбля не получилось по известной причине в виде девичьего трио. Плюс не смог прийти Мазин, у него что‑то дома произошло. Зато сегодня все участники квартета собрались, и началась репетиция.

Что могу сказать, мне и с ансамблем, и без ансамбля оба варианта исполнения педагогами песни понравилось. Ребятам, конечно, больше понравилось в сопровождении ансамбля. В общем, педагоги и состав ансамбля приняли общее решение, что исполнять песню «Конь» на концерте педагоги будут под музыку ансамбля. Шурик добавил, что он ещё поработает над аранжировкой музыки. Я тоже сказал, что может чего в голову придёт.

На этом моё посещение Дворца пионеров на сегодня закончилось и, выйдя из него, держа в руках сумку‑раскладушку, в которую сложил листы с песнями, я задумался, чем бы мне заняться. Погода сегодня была солнечной, без ветра с Волги и Оки, и я решил прогуляться по Свердловке. Ещё раз прикинуть здания для статей, и ещё мне очень сильно захотелось сосисок с тушеной капустой из кафе «Космос».