Город падших ангелов (СИ), стр. 50

— Хорошо, — сказал я. — Я буду примерно к половине седьмого вечера.

— Поспешите, детектив. Я очень надеюсь, что меня здесь никто не найдет, но у Марти Гольдберга чертовски длинные руки. Я боюсь за свою жизнь.

— Хорошо, я приеду как только смогу.

— Надеюсь. Жду вас в номере двадцать восемь, — сказал Стэплтон.

— Понял, — ответил я и положил трубку.

В этот момент к столу подошел Касселс.

— Раскололся, паскуда, — довольно ухмыльнулся он. — Сдал контакты того, у кого покупал эту дрянь. Завтра попытаемся выйти на него и организовать контрольную закупку.

Я улыбнулся и кивнул Нику, хотя мысли мои уже были заняты совсем другим.

Глава 25

Закончив с работой, я выдвинулся в сторону долины Сан-Фернандо. И очень быстро словил жуткий флешбэк. Потому что два с лишним месяца назад я точно так же ехал после работы в эту несусветную глушь. И точно так же страдал, потому что скотч, которым я соединял две части глушителя, судя по всему, прогорел окончательно. И «Шеветт» ревел, пусть и не так чудовищно, как в тот раз, но все равно громко.

Радовало хотя бы то, что в этот раз я не задыхался. Запах выхлопа в салоне стоял, и довольно отчетливый, но большинство газов все-таки улетало куда нужно — хомуты и крепления из проволоки все еще держали глушитель на месте, несмотря на то, что до герметичности ему, естественно, было далеко. Но в салон просачивалось от силы процентов десять от общего объема продуктов сгорания топлива, так что я легко решил эту проблему, чуть-чуть приоткрыв пассажирское окно. Приоткрыл бы и водительское, но на его месте все еще был чертов пакет.

Дорога заняла даже чуть больше полутора часов — встрял в пробки, когда начался вечерний час пик. Однако я выехал с работы чуть раньше, так что на месте был как раз к назначенному часу. Остановился на маленькой стоянке и оглядел здание. Это был двухэтажный придорожный мотель, явно повидавший виды. Штукатурка местами потрескалась, дверь центрального входа была деревянной и порядком облупившейся, некогда хромированная ручка протерлась до латуни.

Место явно было не из дорогих и никак не вязалось со строгим костюмом и чопорными манерами Стэплтона, которые я видел при нашей первой встрече. Однако если нужно было спрятаться от кого-то вроде Гольдберга, чья сфера интересов распространялась в первую очередь на Голливуд и центр Лос-Анджелеса, то выбор был вполне оправдан.

Я поднялся на второй этаж и прошел по длинному коридору. Нужный номер нашелся быстро. Я подошел к двери с цифрой двадцать восемь и постучал. Внутри послышалось шуршание и какая-то возня, а через несколько секунд настороженный голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Майк. Открывай.

После небольшой паузы раздался щелчок замка, дверь чуть-чуть приоткрылась, и в щели показался вытаращенный глаз. Он оглядел меня с ног до головы, после чего пропал, а дверь распахнулась.

Я вошел внутрь, а Стэплтон быстро запер за мной замок. Я оглядел мужчину — на нем не осталось и следа прежнего лоска. Он был одет в мятые брюки и синюю рубашку с заметными пятнами пота на подмышках. Да и на лбу у него была заметна испарина. Сегодня на улице было на удивление жарко, а в этом клоповнике, судя по всему, не работал кондиционер. Я вдохнул спертый воздух и чуть не закашлялся, настолько в помещении было душно. Хоть бы окно открыл, ей богу. На улице, конечно, еще жарче, но там хотя бы воздух был. Не особо свежий, конечно — окна выходили на дорогу — но хоть какой-то.

Стэплтон сел на расправленную кровать, а мне указал рукой на единственный в помещении стул. Я присел и посмотрел на некогда респектабельного представителя люксовой компании. Он заглянул мне в глаза, но сразу же отвел взгляд, осмотрелся, нашел на кровати рядом с собой маленькую пластиковую бутылочку с водой и в несколько больших глотков ополовинил ее, громко выдохнув.

Я огляделся — несколько таких же бутылочек торчали из мусорного ведра, еще две непочатые стояли на тумбочке у кровати. Очевидно, он купил их сразу упаковку.

Я выжидательно посмотрел на Стэплтона. Тот закрыл бутылочку, отложил в сторону. Еще раз громко выдохнул — было заметно, что он нервничает. Хотя я бы тоже нервничал, если бы мне пришлось прятаться в этой жаркой и душной конуре от шестерок влиятельной персоны, которая возжелала моей смерти. Даже у меня на лбу выступила испарина, которую я вытер тыльной стороной ладони. Черт возьми, ну и душегубка.

Стэплтон прочистил горло и сказал:

— Спасибо, что приехали.

— Не за что, — сухо ответил я. — Ты сказал, у тебя есть, что рассказать про Марти Гольдберга.

— Да, — он кивнул и снова вытер лоб. — Он клиент «Камелота» уже больше года. Изначально его персональным менеджером был Стивен, мой коллега, но на последнем новогоднем мероприятии он… облажался. Компания, которую он нанял, привезла в три раза меньше напитков, чем было оговорено, а он не проверил. Гольдберг рвал и метал, хотел отказаться от наших услуг…

— Давай ближе к делу, — перебил его я. Слушать пространные рассуждения, сидя в этой парилке, не хотелось совершенно.

— Да, конечно, — сказал он. — В итоге Стивена отстранили, конфликт как-то уладили, а персональным менеджером Гольдберга стал я. С тех пор я организовал восемь мероприятий для него. Выбирал места, отвечал за еду и напитки, поставлял девушек на его вкус…

Он вдруг замялся, а потом сказал:

— Я хочу пройти по делу как свидетель. Тогда я смогу рассказать все честно.

Я кивнул, хотя и не был уверен на сто процентов, что это получится организовать. Но в любом случае помощь следствию ему зачтется. Если уж ублюдок Крауз в теории мог рассчитывать на три года, то этому горе-организатору условку точно выбить получится. Если, конечно, сейчас не выяснится, что он сам принимал непосредственное участие в насилии. Но вряд ли — это делец до мозга костей, и все его грехи наверняка связаны исключительно с деньгами.

— Хорошо, — кивнул я, снова утерев лоб от пота. — Если твои показания окажутся достаточно ценными, то ты пойдешь по делу как свидетель. Если потребуется, я добьюсь твоего включения в программу защиты.

— Хорошо, — ответил он и продолжил: — За это время было три эпизода, когда девушки возвращались… не в лучшей кондиции. Вас ведь это интересует, верно? Насилие на этих мероприятиях?

— То есть ты был в курсе изнасилований на вечеринках? — спросил я прямо.

— Нет, — покачал он головой. — Лично я ничего не видел, и напрямую мне никто ничего не говорил. Но дважды были случаи, когда девушки возвращались оттуда с заметными синяками и травмами. Еще один раз вернувшаяся девушка отказывалась говорить, вела себя странно, и только смотрела перед собой стеклянными глазами. После всех трех случаев эти девушки навсегда пропадали из нашего поля зрения — переставали отвечать на звонки, либо напрямую отказывались сотрудничать с нами дальше. А совсем недавно одна из девушек вообще не вернулась с мероприятия.

Ага, и я даже знаю, как ее зовут. Но говорить ему об этом я, естественно, не стал.

— Все шло своим чередом до недавнего времени. В субботу не вышла на работу одна из девочек-эскортниц. Не отвечала на звонки, не подходила к двери квартиры. Мы сперва решили, что у нее возникли какие-то обстоятельства — мало ли какой форс-мажор бывает у людей.

Он сделал паузу и продолжил:

— Но в воскресенье пропала еще одна девочка. И еще одна в понедельник. И тогда ко мне подошел Стивен — тот самый коллега, который вел мероприятия Гольдберга до меня. И сказал, что все пропавшие были на тех самых мероприятиях как минимум один раз, но в дальнейшем отказывались ездить на них, независимо от размера вознаграждения. Мы запросили информацию… — он немного замялся, — через наши каналы. И узнали, что недавно по обвинению в покушении на убийство был арестован Дэниел Крауз — человек, который всегда контролировал организацию праздников Гольдберга. Мы поняли, что что-то тут не чисто.

Он сделал длинную паузу, посмотрел мне в глаза.