Город падших ангелов (СИ), стр. 30

Впору было засмеяться, но пробежка вымотала меня настолько, что перед глазами уже плавали красные круги от недостатка кислорода. Сутенер забарахтался, высунул голову из бака, грязно матерясь. И тогда я сделал первое, что подсказал мне лишенный кислорода, но переполненный яростью мозг — схватился за открытую металлическую крышку бака, висевшую на петлях, и со всего маху закрыл ее прямо по матерящейся лысой башке, с которой давно слетела шляпа.

Раздался звон, как будто буддийский монах ударил в огромный гонг. Сутенер затих, крышка закрылась — аккуратно легла в пазы. А я просто не выдержал усталости и, подпрыгнув, уселся на нее задницей. Так он точно никуда не денется, а у меня будет время отдохнуть.

Через пять минут, когда все же смог с трудом восстановить дыхание, я вполголоса зачитал мусорному баку его права. Бак не ответил, но мне уже было плевать — я свою обязанность выполнил.

Еще через пять минут в переулок вбежал Касселс в сопровождении патрульного. Видимо, напарник уже успел вызвать подкрепление. Он подбежал ко мне, схватил за предплечье, заглянул в глаза с беспокойством и спросил:

— Майк, ты как?

— Нормально, — тихо ответил я. — Есть попить?

Он оглянулся на патрульного, но тот отрицательно покачал головой. Ник виновато развел руками:

— Только в машине.

Я почувствовал, как пересохший язык противно трется о небо, но делать было особо нечего. Главное говорить поменьше, пока не смочу его нормально.

— А что Кинг? — спросил Касселс с явным огорчением в голосе. — Ушел?

Я отрицательно помотал головой.

— Как нет? — удивился Ник. — А где он?

Я лишь постучал указательным пальцем по крышке бака. В ответ изнутри донесся тихий стон. Живучий гад, уже в себя пришел.

Ник вытаращил глаза и спросил обалдевшим голосом:

— Ты нахрена его в помойку засунул?

Я лишь усмехнулся и махнул рукой, после чего спрыгнул с бака.

— Пакуйте, — сказал я и направился по переулку в сторону машины. В том проходе, из которого пришел Касселс, забора быть не должно.

Так и оказалось — я беспрепятственно вышел на Девяносто Вторую и не спеша добрел до машины. Достал банку «Маунтин Дью», которую Ник купил на обед, открыл ее и выпил в один присест. Потом достал вторую, выбрался на улицу и оперся на крыло машины. Открыл, осмотрелся — на том месте, где полчаса назад работали проститутки, сейчас стояли две патрульные машины. Это говорило о многом — Касселс задержал как минимум двоих девочек из трех, потому что иначе вызывать вторую машину не было смысла — пара задержанных прекрасно помещалась в одну. Ну, это если он, конечно, верил, что я возьму сутенера.

Через пять минут из переулка появились Касселс и патрульный, которые вели перед собой того самого Мануэля Кинга, которому я нехило попортил экстерьер. Его нежно-розовый костюм был помят, надорван под мышкой и весь изгваздан какой-то дрянью. Кажется, я даже заметил на левом плече кусочек банановой кожуры. Его лицо было в крови, на лысой макушке виднелась здоровенная шишка, дополненная небольшим рассечением.

Сутенера усадили в машину, а Ник и патрульный принялись оформлять документы. Я стоял, оперевшись на «Крайслер», и невозмутимо попивал газировку. Минут через пятнадцать они закончили, патрульные машины уехали, а Ник пошел ко мне.

— Ну ладно побил, но в помойку-то ты его зачем запихал? — спросил он, когда мы сели в машину и тронулись в сторону участка.

— Да я его и не бил, — пожал я плечами. — Он хотел через забор перелезть, да сорвался и в бак упал. А я просто крышку прикрыл. Может, чуть сильнее, чем следовало.

Ник помолчал пару секунд, а потом заржал в голос. Ну и я вместе с ним. Все же повод для радости был — наконец-то долгое дело будет закрыто. Осталось только оформить бумажки и заодно немного отдохнуть после пробежки — я не собирался пропускать сегодняшнюю вечернюю тренировку.

Глава 15

Запрос в Департаменте я все-таки сделал и узнал про этого Крауза все. Приводов у него не было, вообще никаких проблем с законом, если не считать, естественно, нескольких штрафов за парковку. Но это ерунда. Зато я узнал его адрес проживания, а по нему — уже номер телефона.

После работы заехал в качалку, а уже оттуда отправился домой. Когда я приехал, то увидел, что Роуз что-то помешивает на плите, а Рэмбо, которого она впустила в дом, крутится у ее ног. Наверное, пес надеялся, что что-нибудь упадет на пол, и он сможет это съесть. Пахло-то в действительности вкусно, травами, базиликом, да и не только питбулю, но и мне.

— Ужин будет через десять минут, — сказала Роуз.

— Хорошо, — сколько и оставалось кивнуть мне.

Я переоделся в домашнее, умылся и сразу сел за стол. Девушка стала накладывать в тарелки рис с каким-то соусом, выставила его на стол. Поставила и кофе, налив его из кувшина кофеварки.

Мы сели. Рэмбо сдался, похоже, осознав, что ему ничего так и не достанется, и улегся у дивана на пол. О том, чтобы не давать ему человеческой пищи, было обговорено заранее.

— Как прошел день? — спросила Роуз.

— Да ничего так, — ответил я. — Поймали сутенера.

Ее чуть передернуло. Похоже, что тему проституции лучше не затрагивать. Что достаточно странно — о чем мне еще говорить-то, я же в нравах работаю.

Хотя о чем поговорить было. И я не знал, как начать этот разговор. Тянуть с ним не хотелось, потому что лучше будет, если мы успеем позвонить Краузу сегодня. Да и не привык я откладывать на потом, еще с прошлой жизни.

— Роуз, — сказал я. — Мне нужно с тобой поговорить.

Она подняла взгляд от тарелки, посмотрела на меня и спросила:

— О чем?

— О Гольдберге, — ответил я. — Мы с Сарой встретились с его ассистенткой, и она рассказала кое-что. Вечеринки эти — они проводятся часто, раз в месяц примерно. И каждый раз там творится одно и то же. Многие девчонки приезжают туда, не зная, что их ждет. В общем, я хочу это прекратить.

— Я уже говорила о том, что не хочу подавать заявление, — сказала она.

— Да, я знаю, — кивнул я. — У нас есть человек, точнее имя. Дэниел Крауз. Это глава личной охраны Гольдберга, и он руководил организацией вечеринок.

— И что?

— Мне нужно выйти на него напрямую. А еще лучше — взять с поличным. Без официального дела это сложно, поэтому остается его только спровоцировать.

Она снова посмотрела на меня и покачала головой:

— Нет.

— Ты еще не слышала, что я предлагаю, — сказал я.

— Майк… — она выдохнула. — Ты хочешь, чтобы я позвонила им и потребовала денег за молчание. Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнул я.

— Нет. Я не буду в этом участвовать.

— Хотя бы выслушай меня, — только и оставалось попросить мне.

— Я уже поняла план, — сказала она. — Я звоню и требую денег. Они приезжают меня убивать — они ведь меня убить хотели, это сразу понятно. Вы с твоим другом их берете. Все так?

— В целом да.

— Нет, Майк.

Я помолчал секунду. Мне нужно ее убедить, в любом случае убедить.

— Роуз, — сказал я. — Только в Лос-Анджелесе ежегодно несколько десятков таких девушек, как ты, проходят через его вечеринки. Да, часть из них понимают, куда едут. Но другие — нет. Кэрол рассказала нам, что видела, как их заводили в комнаты против их воли, она слышала крики. Это не в первый раз, и не в последний, и пока Гольдберг на свободе, это будет продолжаться.

— Я слышу тебя, — ответила Роуз. — И мне очень жаль этих девушек. Но я не собираюсь объявляться, чтобы на меня открыли охоту. А потом ждать, когда за мной приедут люди этого твоего Крауза.

Крауз был совсем не мой, но я ее поправлять не стал. Просто сказал:

— Мы будем рядом.

— Рядом, — повторила она, а потом вдруг посмотрела мне прямо в глаза и устало проговорила. — Вы были рядом, когда меня накачали и потащили в комнату? Вы были рядом, когда меня избили и выбросили на дорогу? Что вообще может сделать полиция, если такое происходит, все об этом знают, но…