Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 7

Лида глянула и прыснула смехом. Незнакомцы были все как на подбор: лысые, красномордые, толстые, корявые. Мужчины в фраках и трусах пили, смеялись, не замечая ни груды льда в центре зала, ни дыры в потолке.

Самый брюхатый взял рыжую за руку, что-то шепнул на ухо; она засмеялась и приняла от него кольцо. Покружил девушку в танце и передал следующему. Тот повёл девушку по залу, показывал что-то, объяснял; рыжая кивала, улыбалась, подмигивала. Следующий подвёл её ближе к Лиде, встал на обломок льда ногой.

Журналистка попыталась закричать, но рот не открывался. Свободной рукой Черных вцепилась в нижнюю губу ногтями и потянула. Заклеенный рот не поддавался.

Рыжая обняла мужчину за плечи, чуть протанцевала. Тот закружил её; остальные отступили и захлопали.

В дальнем углу зала раздвинулся занавес: за ним сцена и резкий белый свет. В лучах прожекторов показался ледяной двойник Лиды. Вместо лица чёрный калейдоскоп, в котором медленно ворочались мутные образы.

Двойник тоже хлопал в ладоши. Сначала медленно, потом быстрее. Мужчины закружились в такт, рыжая полетела от одного к другому. Девушку кружили, вертели, толкали, хватали и перебрасывали. Рыжая попыталась упереться руками и ногами, но брюхачи в фраках не обращали на это внимания.

Ледяной двойник спрыгнул со сцены и мгновенно оказался рядом с соседкой. Длинные пальцы сомкнулись на щиколотке рыжей — и потащили по паркету к дальней стене. Туда, где виднелись огромные, чуть приоткрытые дубовые двери.

Девушка упиралась, брыкалась, хваталась за скользкий пол и продолжала медленно ехать к отворяющейся двери. За аркой показались стены из снега, кровать из мутного льда и зеркальный потолок. Рыжая потянулась к Лиде обеими руками. Черных вытолкнула вторую руку из-под плиты, опёрлась о пол и постаралась выскользнуть из-под груды льда.

Двойник обернулся через плечо и зашвырнул рыжую в спальню. Двери сомкнулись. Свет погас.

В темноте урчали и рычали сотни глоток разом. По паркету через весь зал поползли тёмные силуэты. Лида услышала топот десятков ног и с криком открыла глаза.

Черных проснулась. Полумрак больничной палаты разрезала тонкая полоска света, просочившаяся в приоткрытую дверь.

На кровати у выхода рыжая сидела спиной к окну, вздрагивала и тихо ныла. Через секунды она резко открыла тумбочку, достала таблетки, закинула в рот и сглотнула. Соседка поднялась, набросила жёлтый махровый халат, быстро завязала. Обернулась и увидела открытый глаз Лиды.

— Что, тоже кошмары? Бывает, у меня слабость такая, как будто всю ночь работала, — сказала побледневшая молодая девушка, взяла сигареты, поправила гипс на перевязи и вышла.

Дверь закрылась. Обогреватель на колёсиках у холодной батареи тихо пощёлкивал.

Лидо достала блокнот, подсветила телефоном и написала на предпоследней странице: «Я вижу чужие кошмары? Неужели бабака права и это проклятие?»

*************

Утро принесло обходы, капельницу, мамин борщ и пюре в контейнере. Эльвира Марковна передала всё через медсестру с запиской: «Доченька! Не смогла прийти, извини. Попробую навестить завтра, целую» Лида поела и взяла смартфон.

Портал госзакупок и приложение СПАРК грузились медленно. Лида начала с известных фирм и разделов ЖКХ Загорска за семь лет. Периодически открывала другие реестры и источники, сверяла документы, даты, фамилии и названия.

Блокнот заполнялся схемами: прямоугольники с названиями фирм, стрелки между ними, даты, названия тендеров. Четыре часа спустя четырнадцать страниц блокнота заполнила причудливая геометрия.

Каждые два года в тендерах начинали участвовать три новые ООО. Всё разное: адреса, директора, учредители, телефоны — ни одной видимой нити. Только общий алгоритм действий, один город и сфера.

Два года работали тихо: налоги, СРО, мелкие субподряды. Потом первые тендеры — две, три, небольшие победы. На четвёртый год резкий скачок: от двадцати до сорока выигранных конкурсов в сфере ЖКХ. Но на пятый год фирмы переставали участвовать в тендерах, закрывали контракты и ликвидировались. Чисто, с уплатой всех налогов. К тому моменту три следующих ООО уже проходили раскачку.

И так семь лет подряд. Лида перелистала все заполненные страницы и не нашла ни одного сбоя.

В правом углу схемы значились три названия в рамке: «Магистраль-Сервис», «ХозМонтаж», «Каскад-Трейд». Активная фаза. Рядом, ниже, через стрелку — три названия без рамки: ООО, зарегистрированные два года назад, те же ОКВЭДы. Следующая смена уже ждала.

Тяжёлые шаги бабки заставили Лиду отвлечься от блокнота. Старушка заговорила резко и громко:

— Я всё про таких, как ты, знаю! Вы души демонам продаёте за магические силы. Вот почему воду второй месяц не дают. Из-за ваших ритуалов колдовских!

— Сильное заявление. Доказательства будут? — Черных приподнялась.

— Ах ты бесстыжая! — Бабка повысила тон. — Пар изо рта у тебя идёт! Креста на тебе нет!

Лида убрала блокнот и телефон под подушку.

— Женщина, я вам сочувствую, но может, не будем мешать друг другу?

— А кто ночью вскочил с криком? — Бабка выпятила подбородок. — Думаешь, я не видела, как вы с этой рыжей проституткой одновременно проснулись? Она тоже в секте?

— Эй, старушенция — Рыжая резко встала и подошла. — Ты кого сейчас шлюхой назвала?

— Тебя, блудница.

— Мать, ты говори, говори, да не заговаривайся, а то выпросишь.

— Не запугаете! — Бабка отступила на шаг, криво перекрестилась слева направо. — Управу на вас найду. Раз полиция не спешит, всем в больнице расскажу, что вы тут делаете. У соседок спрошу, кому вы по ночам снитесь!

Блондинка с загипсованной ногой, лежавшая на кровати у двери, попросила не шуметь. Старушка забурчала, вышла, шаркая разношенными тапочками.

Рыжая проводила её взглядом. Повернулась и застала Лиду уже со смартфоном в руке. Журналистка смотрела в экран, листая ленту.

Молоденькая соседка постояла, переминаясь с ноги на ногу, и пошла к себе.

Лида проверяла соцсети с нового аккаунта: посты, новости, мемы, ржавая вода, мэр с флагами, рейды Белой Общины против нелегальных мигрантов, реклама. Потом заметила пост от «ИнтерВестей»: Самохвалов на сцене ДК с двумя дипломами в рамках. «Лучший журналист Загорска — 2024» и «Лучшее издание — 2024». На фото он улыбался широко, обнажив белые ровные зубы.

Лида сжала телефон. Медленно выдохнула, разжала пальцы. Открыла сайт «ИнтерВестей».

В правой колонке висела новость: «Честная самокритика: Черных уволена за нарушение журналистской этики». Лида не стала нажимать. Листанула вниз, увидела вкладку «Магическая опасность» и щёлкнула.

Самый свежий материал: «Орден нищих скитальцев оккупировал недостроенное здание в парке — ритуальные жертвоприношения животных вынудили власти...». Лида поморщилась и закрыла. Скользнула взглядом по блоку популярного.

Первая публикация гласила: «Террорист Морока был ликвидирован при задержании». Вторая популярная страница привлекала внимание заголовком: «Ледяная ведьма кошмаров арестована за вредительство».

Палец завис над экраном на три секунды и коснулся фотографии беловолосой женщины.

Журналист «ИнтерВестей» Кирилл стоял у подъезда непринуждённо. Говорил размеренно, под тревожную музыку: «Жильцы дома на улице Медиков два месяца добивались выселения соседки. Только благодаря неравнодушию депутатов Единства дело сдвинулось с мёртвой точки. Ведьму задержал отдел магической безопасности».

Пауза, долговязый журналист нахмурился и посмотрел в камеру. В следующую секунду на видео двое полицейских и двое в штатском уводили пятидесятилетнюю женщину с белыми, как снег, волосами.

После перебивки мужчина продолжил: «Жильцы фиксировали необъяснимый холод в подъезде, нарушения сна, кошмары. За два месяца троих жильцов дома госпитализировали с инфарктами. Официальный комментарий отдела: «Одержимая духом кошмаров изолирована, по факту нанесения вреда гражданам ведёт следствие». Камера взяла крупным планом полицейский уазик и чёрный джип. После пошла заставка.