Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 5

За окном солнце перевалило зенит. Тени от подоконника легли поперёк кровати.

Следователь появился внезапно. Постучал и сразу открыл дверь. Крепкий блондин лет тридцати в чёрной кофте и серых брюках. Корочку показал мельком, почти на ходу, и вместе с медсестрой выгнал всех из палаты на пару минут.

Когда комната опустела, офицер придвинул стул, сел и достал документы.

— Следственный отдел. Несколько вопросов задам, врачи сказали, что вы в состоянии отвечать.

Лида кивнула. Офицер поставил планшет для записей на колено, устроился поудобнее — и прошёл по всему обязательному негромко и без пауз. Права, ответственность, подпись о неразглашении. Потом перелистнул страницу и добавил:

— Опишите всё, что вспомните.

Лида рассказала. Рост, одежда, маски, перчатки. Нападение, удар левой в скулу, «Серёга, валим» — повторила дважды, чётко. Капитан писал, не отрываясь, а затем спросил.

— Вам угрожали перед нападением? Возможно, вы кого-то подозреваете? — офицер полиции нахмурился.

— Не угрожали, но нападение связано с расследованием коррупции в Водоканале. И, возможно, редактор Самохвалов замешан.

— Хм, проверим. Расследование вы публиковали?

— Не успела. Только редактор видел материалы.

Полицейский вписал фамилию, перечитал написанное и молча протянул планшет с бумагами. Журналистка пробежала страницы глазами и подписала каждую. Офицер забрал, закрыл планшет, поднялся. Достал из нагрудного кармана визитку, положил на тумбочку рядом со стаканом воды.

— Если вспомните что-нибудь, звоните. И когда будете выписываться, тоже сообщите, надо будет ещё раз взять показания.

У двери он остановился, взялся за косяк, несколько секунд смотрел на девушку и добавил:

— Двое в масках и серых куртках. У нас в квартале уже был похожий случай два месяца назад, — сказал он наконец, глядя в сторону. — Тот заявитель через день пришёл сам. Говорит: перепутал, никто не угрожал, всё нормально.

Капитан вышел. Уже в коридоре зазвонил его телефон, Лида расслышала: «Адрес? Опять ограбление? Понял, еду». Шаги ускорились и затихли.

Соседки с ворчанием вернулись. Бабушка что-то говорила про заговор магов и облучающие всех через артефакты на вышках сотовой связи. Девушки едва заметно кивали и расходились к своим кроватям, не дослушав.

Лида взяла блокнот, повертела карандаш в руках. Отлистала к самому концу. На последней странице описала ночной кошмар, добавила крупно: «Почему я вижу чужие сны? Соседка бабка из сна?»

Закрыла блокнот с фиолетовой совой. Взяла смартфон и открыла реестр контрактов городской администрации. Раздел подрядчиков и тендеров. Отфильтровала по водоканалу за два года. Семнадцать контрактов, три фирмы. Все фигурировали в журналистском расследовании.

«СтройРесурс» и «АкваМонтаж». Фирмам было по три года, зарегистрированы с разницей в месяц в одном бизнес-центре.

До позапрошлого года там же располагались две другие фирмы из расследования. Помощником директора в обеих компаниях значился Колесников Д. Г.

Лида открыла облачное хранилище документов. Полистала папку «Водоканал_расследование». Нашла в сводной таблице фактов для проверки: «МагистральСервис». Там Колесников был начальником юридического отдела.

Проверила ЕГРЮЛ. «МагистральСервис» переименовали день назад. Лида перечитала дважды и начала сверять все данные из расследования с открытыми источниками. Из двадцати ссылок открывались всего три, остальные страницы были недоступны. «СтройРесурс» начал процедуру ликвидации три дня назад. Пара фирм сменили адреса и учредителя два дня назад.

Лида взяла блокнот. Ручка давила на бумагу глубже обычного. Записала всё и наставила вопросов. В конце, добавила: «Неужели Самохвалов меня предал?».

*************

Зазвонил телефон. Сурганова на рингтоне запела под аккомпанемент скрипки «Ко мне ангел седой приходил поутру». Черных взяла трубку и услышала голос Олега:

«Лида! Через полчаса буду. Можно конфет принести или цветов? Я не знаю, что разрешают. Куплю и то, и другое!» Послышался шум на заднем фоне и автомобильный сигнал, звонок оборвался.

Парень появился в проёме двери через сорок минут. Принёс огромный букет жёлтых хризантем и коробку конфет в виде сердца.

Лида присмотрелась к видеооператору. Привычную белую рубашку и серые джинсы дополнял криво повязанный галстук и кремовая жилетка с чёрной полоской.

Видеооператор постоял на пороге, подошёл к кровати, поставил коробку поверх пластиковых контейнеров и положил цветы.

— Спасибо и садись, рассказывай, как дела в редакции? — Лида выдохнула сквозь сжатые зубы, коснулась бинтов на щеке и убрала руку.

— Ты как? — спросил парень и тут же добавил: — Глупый вопрос, вижу...

— Не здорова, но жива. Не тяни, говори.

Олег кивнул. Помолчал, разглядывая собственные кроссовки. Потом поднял глаза и выпалил, запинаясь:

— Лида, я хочу сказать... Мне очень жаль... — Видеооператор зажмурился на секунду. — Так вышло неправильно, и никто не...

— Олег, — сказала Лида тише, но чётче. — Рассказывай, не бойся, я выдержу!

Молодой человек кивнул. Помял ладони, оглянулся. Голос дрогнул, но он заговорил.

— Тебя уволили. — Юноша смотрел на собственные колени. — На следующий день. Самохвалов собрал всех. Редакционная политика... и нарушение контракта. Угрозы уйти к конкурентам. Я стоял... молчал...

Лида закрыла глаза рукой. Всхлипнула, минуту молчала, а затем спросила надломившимся голосом:

— Что с моим расследованием по водоканалу?

— Я прочёл твоё сообщение. Про расследование водоканала никто не знает, — продолжил Олег тише. — Я помню, что ты над чем-то работала, но все молчат.

— Выкинули и забыли! Вот Самохвалов гнида... — Журналистка села на кровать и опёрлась на спинку рукой.

— А ещё говорят, что против тебя завели дело. По подозрению в политическом экстремизме и работе на иностранных агентов. В редакции болтали, но я проверил. Депутат из правящей партии «Единства» поднимал вопрос. — Олег произнёс название партии так, будто выплюнул. Потом голос дрогнул и вернулся к обычному. — Но это... Я точно не знаю всех деталей. Может, ещё можно...

Лида легла. Минуту молчала, смотрела в потолок, сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон. Три глубоких вдоха и выдоха, пальцы сжали одеяло.

— Спасибо, что рассказал. И что проверил.

— Лида, я должен был что-то сделать. Когда Самохвалов начал...

— Он обжёг свои крылья в полёте ко мне, схоронил свою душу в священной золе. — Журналистка посмотрела в окно, не отвечая на удивлённый взгляд юноши, и добавила: — Это из песни. Ты не виноват, спасибо за честность и поддержку.

Парень открыл рот и закрыл. Ладонь осталась на краю кровати.

В дверях показалась медсестра. Полноватая женщина упёрла руки в боки и сказала:

— Посторонним в неурочное время нельзя.

Олег встал, стул скрипнул по линолеуму.

— Я приду завтра?

— В приёмные часы! — Медсестра пригладила соломенные волосы, смягчилась. — И конфет побольше, а нам шоколадки. Поклонник нашёлся! Девушка только в себя пришла, а он шастает. Покой ей нужен.

Олег покраснел и пошёл к двери медленно. У порога обернулся, помахал рукой и вышел.

Лида открыла контакты. Нашла помощника редактора, позвонила.

— Привет, Лида, — послышался тихий голос коллеги.

— За что меня уволили?

— Нарушение договора. Самохвалов всем запретил с тобой общаться. Извини и больше не звони. Ни мне, ни другим. Всё общение только официально.

Бросили трубку, Лида выругалась.

Покрутила телефон в руках и открыла браузер. Вбила «адвокат трудовые споры». Нашла двоих за пятьдесят и шестьдесят тысяч.

Взяла блокнот. Казённой ручкой написала: «Денег нет, но вы судитесь!» и закрыла.

За стеной телевизор переключился на рекламу. Бодрый голос расхваливал фильтры для воды по акционным ценам.

Лида закрыла глаз. Пальцы сжали край одеяла и медленно разжались.