Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 38

— Будешь меня оскорблять, я откажусь идти... — Лида надула губки.

— Да? Учти, других помощников не будет. Только ментальный театр «Отражение» и двое загнанных детективов из «Эха Прошлого», — собака завертелась на месте, принюхиваясь.

— Чем я буду платить за информацию? У меня на карточке чуть больше тридцати тысяч, — напомнила Черных, мотая головой.

— Плохая ученица! Сейчас сделаю тебе кусь, чтобы ты всё вспомнила! — лабрадор стал в стойку и показал зубы, но затем резко развернулся, оглядываясь.

— В магическом сообществе принято обмениваться взаимовыгодными услугами. На это намекаешь? Что я им предложу, кошмары взамен? — девушка чуть склонила голову и пригладила чёрные волосы, убирая телефон в сумку.

— В театр ходят три неприятных клиента, двоих нужно отвадить. Не могут двуногие отказать начальнице налоговой и городскому прокурору-садисту сами, — собака обежала скамейку, заглянула в соседний двор, вернулась.

— Кто третий? А я смогу прийти к ним во сне после сеансов и запугать? Как клиенты вообще уснут в театре? — Лида потёрла ледяные виски руками.

— Про третью не спрашивай, целее будешь. Немножко снотворного в шампусик. Комнаты там приватные, освещение приглушённое, диваны мягкие. А дальше твоя духовная подруга их накусает и отвадит, — лабрадор завилял хвостом, наклонил голову, негромко гавкнул.

— План плохой, я не участвую, я брезгую! — Лида посмотрела в карие глаза собаке.

— Ничего себе! Значит, пытать во снах соседок по палате и кого-то из вон этих хрущёвок ради энергии нормально. А нимфоманку из налоговой и прокурора-нарцисса нельзя? — лабрадор оскалился, шерсть на холке вздыбилась.

— Ладно, но только ради помощи девочкам и в обмен на информацию о коррупции. — Чёрных выдохнула и встала, наклонилась, подняла трость и несколько раз махнула, со свистом разрубая воздух.

— Двуногая, даже не думай так бить нападающих собак! Ты их покалечишь. Что я тебе говорила? Короткие колющие удары резиновым концом, громкие команды, крики, размашистые движения левой рукой!

— Почему псы вообще пытаются тебя загрызть? — Лида взяла трость как рапиру и нанесла несколько тычков по воздуху.

— Я пахну как нечто чуждое, больное, опасное. — Маша зарычала громче и залаяла на темноту подворотни соседнего двора, что-то в полумраке огрызнулось в ответ и с тявканьем исчезло за домом.

— Это что? — журналистка подняла трость и попробовала сделать выпад, нанося укол по невидимому врагу.

— Ну всё, дорвалась, деточка, до палки! Хватит баловаться. Лучше бы на Тайсана нарычала, мелкий двортерьер, боится меня, а всё равно паскудит! — собака завиляла хвостом и села.

— Ой, похоже, он тебе нравится? — усмехнулась Черных, опустив конец трости на землю.

— А вот и нет! Щенят у меня быть не может, так что... просто хочется поиграть. — Лабрадор выгнулся и издал зевающий звук.

— Как мы до загородного дома доберёмся? Если нам хаски или овчарка попадётся по пути? Я тебя не отобью. — девушка опёрлась на трость, наклонилась, потрепала Машку за загривок, собака подалась чуть ближе к руке.

— Быстрые лапы зубов не боятся. Бежишь за мной, я постараюсь провести тебя мимо всех опасных сородичей. На крайняк мой волшебный лай и твой баллончик. — Шерсть на загривке Маши вздыбилась, она отбежала к библиотеке.

Лида с трудом поспела за наставницей, севшей у закрытой железной двери.

— Какая-то крупная собака? В твоём плане есть дыра. Я не пробегу два километра так быстро. Давай лучше такси вызовем?

— Они ведь собак не возят? Лучше бы людей не обслуживали! — Машка оглянулась, вдали показалось пушистое рыжее чау-чау на поводке.

— Есть тариф для поездок с животным...

— А что, так можно? В книгах про это ни слова. Вызывай давай своё чудо-такси!

*************

Лабрадор сидел на покрывале, постеленном на заднее сиденье, и смотрел в окно. Чёрных поглаживала собаку по спине, улыбалась уголками губ и тихо напевала: «Сладко мне глотать мудрость тишины. Гибкая река жажду утолит».

Автомобиль проехал мимо панельных пятиэтажек, облицованных серым камнем, сбавил скорость и устремился в частный сектор.

За окном в полумраке тянулись деревянные дома с выцветшей краской, одноэтажки в сайдинге и редкие коттеджи за глухими заборами. Машину мелко трясло, старая дорога изобиловала ямками.

Через триста метров остановились у огромных, закрытых ворот коллективного сада. Лида вышла первой, с тростью в руках, и придержала дверь, лабрадор спрыгнул следом.

Машина тронулась и уехала, Лида присмотрелась к темно-коричневому двухметровому забору и нашла неприметную табличку возле рамки двери «улица Куприна 24».

Машка обнюхивала землю, кусты и заборы вокруг, не поднимая морды от земли. Лай собак из соседних домов и садов нарастал волнообразно. Сначала призывно завыл и загавкал алабай, метавшийся вдоль забора на цепи, его поддержали другие.

— Звони и барабань в дверь! Ещё семи нет, там дрыхнут все! — Маша подбежала к двери и села у входа, поворачивая мордой из стороны в сторону.

Лида нажала на кнопку звонка десяток раз, постучала по двери. Окна белого особняка оставались чёрными. Только на втором этаже горел фиолетовый свет.

Собака встала в стойку, шерсть на загривке вздыбилась, морда подалась вперёд, нос часто нюхал воздух.

— Опасность? — спросила журналистка, поднимая железную трость и выставляя перед собой резиновый кончик.

— Слишком много запахов и звуков. Чёртовы псы своими криками «Здесь я! Ты больна! Уходи!» меня сбивают. Из-за них я пропущу бродячую стаю. — Маша оскалилась в ответ, повернулась к дому и залаяла. Её голос тонул в общем нарастающем гвалте.

— Откуда они знают? Тебя ведь может почуять только тот рычащий алабай? — девушка бросила взгляд на огромного белого пса, который перестал носиться вдоль забора, сел у будки и, оскалившись, обдавал незнакомцев короткими сериями гавканья.

— А у нас как у людей. Один почуял и уверенно тявкнул, и десятки поддержали. — Маша спряталась за ноги девушки и затихла.

Лида позвонила ещё несколько раз, перехватила трость и нанесла три коротких удара рукоятью по железной рамке двери. Звенящий, металлический звук дополнил какофонию.

Вдалеке в лучах фонарей показались двое чёрных двортерьеров. Бежали неспешно, останавливаясь, принюхиваясь, оглядываясь и продолжая приближаться. Лабрадор у ног Чёрных тихо заскулил.

Первый этаж особняка озарился светом. Через полминуты, когда чёрные псы уже подбежали на расстояние сотни шагов, из-за забора донёсся высокий голос с хрипотцой: «Галерея и театр работают с двух часов дня!»

Лабрадор оживился, развернулся и лающим голосом ответил.

— Тамара Викторовна! Это я, Мария, из Лиги Защитников. Открывайте, у нас срочный разговор!

Послышался тихий витиеватый мат и шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на тридцать сантиметров, когда бродячие псы подошли на расстояние броска камня.

Лабрадор метнулся в брешь, журналистка задержалась, разглядывая хозяйку. Ей было за пятьдесят, чёрные коротко стриженные выцветшие сединой волосы, цепкий взгляд синих глаз. Бежевая кофта с высоким воротником с трудом скрывала выдающуюся грудь и широкие плечи.

Тамара неторопливо осмотрела Лиду с головы до ног, медленно улыбнулась одними губами и приоткрыла дверь чуть шире, позволяя войти.

Гостьи в сопровождении пожилой женщины прошлись по выложенной плиткой дорожке, зашли в приоткрытую дверь особняка и оказались на пороге залитой светом галереи.

Лида ахнула, рассматривая экспонаты. На сотнях картин, висевших в хаотичном порядке на стенах и колоннах, красовались причудливо изогнутые женские силуэты, заполненные цветочным или геометрическим орнаментом. Журналистка задержалась на узорчатом оранжевом силуэте девушки, делающей мостик. Задний фон был испещрён тысячами чёрных треугольников, ромбов и кубов, заполнявших всё свободное пространство картины. Под рамкой висел ценник в десять тысяч рублей.