Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 32

Один стол пустовал, за вторым в кожаном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти, худощавый, взлохмаченный, левый глаз закрывала чёрная тканевая повязка. На краю стола стояла шахматная доска с незаконченной партией и кружка кофе.

— Встать в круг. — Голос у следователя был тихий и хриплый.

Лида прошла в круг. Прожекторы ударили сверху в глаза, смотреть по сторонам стало неприятно, Черных сложила правую руку над головой козырьком и прищурилась.

Мужчина отпил кофе, развернулся к монитору, начал печатать. Клавиши стучали, замолкали и снова стучали.

— В чём меня обвиняют?

Мужчина допечатал. Развернулся, зыркнул и насупился.

— Мы не отвечаем на вопросы, только задаём и фиксируем. Что вам снилось после удара по голове в переулке?

— Я имею право знать, что происходит.

— Это не вам решать, напоминаю об ответственности за дачу ложных показаний. Вы честный человек, Лидия Марковна? Говорите правду. Опишите каждый сон после нападения.

— А вы честный?

— Я человек. — Офицер взял пешку, зажал её в кулаке. — Когда в больнице впервые начали видеть чужие сны?

— О каких снах речь? Давайте чётче: вы меня в чём-то обвиняете?

— Вам наша беседа кажется ненужной формальностью? — Мужчина смотрел в стену. — Но я могу вызвать изгоняющего медиума из области или направить вас на принудительную экспертизу и лечение.

— Вы спрашивали, что снилось после удара? Ржавая вода затопила город, колодец, две фигуры, ледяная дева протянула руку. Я пожала, и монстр меня съел.

— Любопытно, о содержании снов, как и прошлая носительница, врать не можете? Сегодня ночью вас не было дома. Где вы были?

Руки Лиды чуть напряглись и скользнули вверх, ладони сложились козырьком над лбом, закрывая глаза от ослепительно яркого света.

— Какая прошлая носительница?

— Лидия Марковна, вопросы здесь задаём мы. Отвечайте без ваших журналистских увёрток, здесь не интервью.

Черных вздохнула и неторопливо произнесла:

— Ночью гуляла с братом. Режим сбился после больницы. Я легла утром, когда вернулись. Я всё ещё не понимаю, в чём виновата?

— Ясно. — Мужчина постучал по клавиатуре, что-то записывая. — У родителей и Артёма уже есть проблемы со здоровьем из-за ваших способностей?

— О чём вы?

— Три соседки в больнице написали жалобы. Две признались, что видели вас в кошмарах. Совпадение?

— Да.

— Конечно. Белые пряди появились недавно?

Лида промолчала.

— Значит, отвечать не хотите? Подумайте о родственниках. Врачи не успеют доехать, когда у папы во сне остановится сердце.

Лида сделала шаг вперёд, к стеклу. Голос стал отчётливее, как будто Черных проговаривала каждое слово отдельно, давая собеседнику время расслышать.

— Вы не смеете. Говорить о моих родителях!

Мужчина не шевельнулся. Только пальцы правой руки скользнули к доске и передвинули фигуру.

— Вам на Марка и Эльвиру уже плевать? Просто пища, считают вас дочерью, жаловаться не будут. А сдохнут, не жалко. — Он говорил ровно, как читают вслух неинтересный документ. — Два года назад. Женщина, пятьдесят восемь лет, жила в квартале от вашего дома. Аномальное воздействие на сны окружающих. Вы с ней были знакомы?

— Значит, такие случаи уже были? Что с ней стало?

— Я ещё раз повторяю, что вопросы здесь задаём только мы. Как вы связаны с прошлой носительницей Мары?

— Никак, я даже не понимаю точно, о ком вы. Речь идёт о ведьме, задержанной два года назад?

— После задержания прошлой одержимой аномальная активность в вашем районе прекратилась полностью. Потом нападение в переулке, клиническая смерть, и снова пришлось забыть об осторожности. В больнице не было выбора, нужно было высасывать чужое здоровье для восстановления?

— Если у вас есть доказательства, предъявляйте. Беспочвенные обвинения и обращение как со скотиной меня утомляют. Я, видите ли, изволю артачиться.

— Лидия Марковна. — Тон офицера стал жёстче. — Есть версия, при которой вы носитель сущности. Одержимая духом, жертва обстоятельств. Тогда вам нужна помощь. Мы научим вас подавлять, контролировать и использовать осколок Мары.

Лида закрывала глаза от света, пытаясь смотреть прямо.

— А есть ещё другая версия? — спросила журналистка.

— Вы удивительно хорошо держитесь. Обычно магические существа свет таких ламп долго вынести не могут. По другой версии, Лиды Черных больше нет. Тело погибшей журналистки сейчас занято умной, изворотливой Марой, которая притворяется человеком. Использует краденые знания и навыки.

— Это абсурд.

— Возможно. Докажите, что вы человек.

— Как?

— Расскажите три проверяемых факта, которые знает только Лида. Что-нибудь из раннего детства. Что-то личное. Что нельзя найти в интернете или выведать у мамы и брата за пару дней, прикрываясь амнезией после травмы.

Лида сделала несколько шагов назад, выходя из яркого пятна в центре кабинета.

— Не хочу я с вами ничем личным делиться.

Мужчина откинул повязку на лоб. Черных увидела фиолетовый глаз с красной радужкой. Око двигалось самостоятельно, осматривая комнату. Через несколько мгновений взгляд остановился на Лиде.

Офицер молча взял ферзя с шахматной доски, повертел в пальцах, поставил, перевернул доску чёрными фигурами к себе.

— Спрятаться не выйдет. Я вижу светло-зелёные тонкие нити, идущие к голове и сердцу. Частица Мары может затаиться, спрятаться, но магические изменения необратимы. — Оперативник говорил медленно, тихо, ровно. Левый глаз сканировал её, блуждая сверху вниз.

— Я вижу, это все ваши доказательства?

— Человеческое будет угасать, воля монстра крепнуть, пока остатки Лиды не превратят в набор знаний и навыков. Талантливая журналистка незаметно станет пленницей в собственном теле. Пока ещё есть шанс, мы можем помочь. Не желаете? Тогда задержим. Сколько вы протянете, не питаясь чужой жизненной силой?

— Сколько времени у прошлой носительницы занял процесс, который вы описываете как «угасание человеческого»?

Офицер посмотрел на доску, затем на Черных, вздохнул.

Приоткрытая дверь позади скрипнула, на пороге появилась женщина.

Тёмно-синий деловой костюм: жакет по фигуре, прямая юбка чуть ниже колена, и ни одной лишней складки. Длинные чёрные волосы забраны в узел. Жёлтые очки в тонкой оправе. На лацкане жакета — маленькая эмалевая лиса с поднятым хвостом.

Незнакомка вошла быстро, каблуки простучали по плитке коротко и уверенно. От неё пахло чем-то тёплым и едва уловимым: сухой травой и мускатным орехом.

— Кайра Линь, адвокат, — сказала женщина звонко, певуче, обращаясь к следователю, и махнула удостоверением. — Областная коллегия, специализация магическое право. Вот аккредитация. Опоздала, каюсь, мчалась из соседнего города.

Следователь быстро зажмурил фиолетовый глаз и вернул повязку на место. Посмотрел на удостоверение, потом на азиатку.

— Опрос в процессе, — сказал он тихо, но твёрдо.

— Скорее допрос с пристрастием. — Кайра сняла очки и убрала в нагрудный карман одним движением. Без стёкол раскосые глаза оказались цвета густого янтаря, с узким зрачком. — Моя подзащитная имеет право на консультацию с адвокатом до любых официальных действий. Статья шестьдесят вторая, часть вторая.

Следователь поставил ферзя на доску. Фигура качнулась и упала.

— Существо не запрашивало адвоката.

— Партия Справедливости запросила за неё. Это их право. — Женщина повернулась к Лиде, и ткань блузки натянулась на груди ровно, а юбка обрисовала крутой изгиб бедра. — Здравствуйте. Вы в порядке?

Лида стояла у края круга света на полу и смотрела на неё. Потом перевела взгляд на следователя. Офицер крутанулся на офисном кресле.

— Пять минут, не больше. Мне ещё второго шутника допрашивать — бросил офицер тихо.

— Тридцать. — Кайра не повышала голос. Её губы, тронутые бледно-розовой помадой, сложились в ласковую улыбку. — Или я звоню вашему начальству и уточняю, какой именно регламент вы применяете к незадержанному гражданскому лицу без предъявленного обвинения. Он любит такие звонки вечером пятницы, я знаю.