Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 20
— Когда сели, маски сняли. Большой попросил влажные салфетки и воду. Лицо протирал. Я его узнал. Над глазом шрам, морда такая неприятная. Бригадир аварийки УК «Наш двор». Ну, был года два назад. Сейчас не знаю, где работает.
— Следователю сможете всё повторить? — выпалила журналистка на одном дыхании, подавшись чуть вперёд.
— Нет и не пойду. Если сами вызовут, скажу, ничего не знаю. У меня днём завод, вечером такси. Кредит за машину и квартиру. Показания, суды, оно мне надо?
Артём достал ещё одну смятую купюру в сто рублей, сунул водителю.
— Понятно, едем. Фабричная, двадцать семь.
Водитель забрал деньги не глядя, убрал в карман куртки, развернулся и поехал. За окном потянулись деревянные двухэтажки: чёрные брёвна, пара домов закрыта сайдингом. Ёлочка под зеркалом качнулась на повороте.
— Проверим, куда пропал наш счетовод Маслов... — тихо сказала Лида.
*************
Водитель уехал не оглядываясь, ещё на подъезде к улице Фабричной ему пришёл новый заказ.
Двор открылся сразу за аркой — четыре брежневки выстроены квадратом, два фонаря, детская площадка, автомобили, забившие все свободные места. Опавшие жёлтые листья, чуть присыпанные первым снегом, пожухлая трава, кусты с переливами красного и жёлтого цвета.
Лида осмотрелась, достала телефон, сверилась с адресом. Пошла вдоль дома, считая подъезды. Артём шёл позади, руки в карманах, из скинутых наушников доносился рок.
Журналистка остановилась у третьего подъезда. Пригляделась: дверь с домофоном и стенд рядом. Объявление от управляющей компании гласило: «Плановое отключение горячего водоснабжения продлено до особого уведомления». Рядом — красочная реклама домашнего интернета, охранной фирмы «Стражи реальности» и листовка «Свободы» с фотографией Кривошеина. «Новый мэр очистит власть от жуликов и воров!». Угол листовки отклеился и завернулся. Под ней проступала реклама массажного салона с окончанием.
Лида нашла тридцать шестую кнопку на панели домофона, нажала. Дозвон шёл две минуты и замолчал. Девушка нажала ещё раз, трели домофона играли две минуты и затихли.
Тишина. Девушка нажала тридцать пятую. Дозвон, кто-то взял трубку и тут же бросил. Журналистка позвонила в тридцать четвёртую.
— Кто? — послышался женский голос с хрипотцой.
— Мы журналисты. Пришли написать материал по вашему соседу...
— Звоните тому, к кому пришли. Мы не откроем. — Резкий звук положенной трубки.
Лида хотела позвонить в тридцать третью, но Артём остановил сестру. Нажал на цифру тридцать семь.
Дозвон и долгая пауза. Новая трель и железная дверь с щелчком открылась.
В подъезде пахло сыростью и кошками. Лида мимоходом проверила батарею на первом этаже — холодная. Поднялись на второй этаж. Тридцать шестая — направо, дверь обита дерматином, угол отходит, вата торчит наружу. В нижнем углу дерматина тёмное бурое пятно. Лида громко постучала дважды, никто не ответил.
Пошли на третий этаж. Тридцать седьмая — налево. Дверь открылась раньше, чем успели постучать.
Девушка лет двадцати пяти, невысокая, в серо-голубой футболке. Овальное лицо, светлая кожа, очки в тонкой тёмной оправе. Каштановые волнистые волосы, на шее тонкая цепочка. В руке телефон — экран повёрнут к ним, крупный шрифт: «Слышала звонки. Вы про Тимура Андреевича?»
Лида прочитала и кивнула.
Девушка шире открыла дверь, жестом приглашая войти.
Прихожая небольшая: деревянная вагонка на стенах, огромный шкаф-купе из светлой сосны на всю высоту, полки с мелочами. Линолеум с рисунком под ковёр, вытертый у порога. На вешалке куртки, рюкзак, зонтики.
Из кухни слышался шум воды, звяканье посуды и женский голос:
— Когда дадут не ржавую горячую? Сколько можно? Два месяца мучения. За что мы платим?
Из единственной комнаты донесся звук телевизора, транслировали футбол, кричал комментатор матча и вырвалось мужское разочарованное «эх».
Девушка шагнула назад, затем вперёд, поправила футболку, откинула прядь волос. Артём достал свой телефон, открыл заметку, набрал: «Спасибо, что открыли».
Она присмотрелась — шрифт небольшой, прочитала. Взяла свой телефон, набрала: «Я Настя. Не говорю. Могу писать»
Показала. Второе сообщение набрала быстрее: «Я читала все ваши материалы. Про тарифы, про выборы, про ЖКХ. Работаю копирайтером, но мечтаю о журналистике. Говорят, вас избили и уволили из-за расследования против мэра. Несправедливо!».
Артём повернул экран к Лиде. Журналистка улыбнулась, взяла телефон Артёма, набрала:
«Расскажите о Тимуре Андреевиче. Что случилось? Он уехал?»
Настя читала с экрана. Парень сделал шрифт покрупнее и телефон выставлял так, чтобы девушке не пришлось наклоняться. Девушка поправила очки, улыбнулась, набрала на своём:
«Он пропал. Тимур Андреевич был вежливый. Обычно тяжело на верх поднимался. Всегда здоровался. Когда видел маму с пакетами или меня всегда помогал. По вечерам гулял с Найдой — дворняжка рыжая. Очень умная.»
Из кухни донеслись отзвуки телевизора, местные новости и возмущённые слова женщины:
— Дроновский этот! При прошлом воре замом сидел, шесть лет назад ЖКХ занимался, теперь при Кривошеине опять! Тарифы каждый год растут и ничего не делают!
Звяканье кастрюли о раковину. Пауза и продолжение монолога.
— Крылова честный депутат. Кривошеин её должен слушать. Может, разберутся. Хапают, хапают и никак не подавятся, чиновники поганые!
Из комнаты вышел невысокий пузатый мужичок лет пятидесяти пяти в халате с бутылкой пива в руках. Бросил взгляд на гостей через спину дочери, помахал рукой и пошёл на кухню.
Настя покосилась в сторону кухни и набрала: «Мама переживает. Платежи выросли. Воды нормальной нет. Тепла тоже. Вы не по этому вопросу?»
Артём набрал: «Почти. До того как сосед пропал — что случилось?»
Настя прочитала. Телефон лёг на ладонь. Пальцы замерли над экраном. Потом девушка написала: «Месяца за два до его исчезновения, я выходила вечером прогуляться. Видела у подъезда двоих. Один большой, другой пониже. Говорили с Тимуром Андреевичем громко»
Артём держал телефон так, чтобы Лида читала одновременно с ним. Набрал: «О чём говорили?»
Настя подняла взгляд. Несколько секунд глядела куда-то в пространство. Потом набрала: «Большой говорил. Водоканал. Заткнись. Ещё раз пойдёшь куда-то и всё. Тимур Андреевич что-то тихо отвечал. Потом они ушли.»
В кухне мама домыла последнюю кастрюлю, вода выключилась, стало тише.
Девушка помолчала. Повертела телефон, написала: «Через неделю после того момента, я открывала свой ящик и видела уголки конвертов которые пришли на имя Тимура Андреевича. На них были штамп прокуратуры и УЖКХ»
Лида взяла телефон у Артёма. Набрала: «А потом он пропал?»
Настя читала. Сняла очки, протёрла стекло краем футболки, надела и набрала:
«Следующим вечером, Тимур, как обычно гулял с Найдой. Всегда в одиннадцать возвращался. В тот день, час ночи Найда пришла одна. Скреблась в дверь подъезда и выла. Бок и голова в засохшей крови, не давала трогать. Я попросила маму позвонить в полицию.»
Настя покосилась в сторону коридора, ведущего на кухню. Набрала: «Полиция сказала: соседи, не родственники. Три дня подождите. Мама сходила через три дня. Приняли заявление. Никого пока не нашли.»
Артём взял телефон. Набрал: «Найда сейчас как?»
Настя прочитала. Уголок рта дрогнул, едва заметно.
«Я её взяла. Бок зажил. Папа ворчал первую неделю — теперь сам кормит. Гулять тяжело. Подолгу у 36 стоит, скулит, скребётся. Ждёт хозяина.»
Показала, потом добавила очень быстро: «Вы найдёте соседа?»
Артём написал: «Попробуем.»
Настя прочитала и кивнула. Шагнула к полке у вешалки, среди ключей и квитанций взяла сложенный лист бумаги. Протянула Лиде.
Распечатка. Статья «ИнтерВести» — «Добьёмся вместе перерасчёта тарифов ЖКХ». Под заголовком: Лидия Черных. Бумага мягкая на сгибах.