Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 59

— Мне страшно, что мы будем плохими родителями.

— Мы будем охуенными родителями. Вот тебе крест даю, — шутливо произносит этот гад, притягивая меня к себе.

— С матами надо завязать.

— С чего это?

— Дети как губка, они все впитывают.

— Нет, дорогая. Не завяжу. Это примерно, как сказать тебе — завязывай с едой.

— Я не поправилась ни на один килограмм. Хватит этих намеков на то, что я толстая. Кстати, давай заедем сейчас в магазин.

— Зачем?

— Я капец как хочу есть. Нормальной человеческой еды. Тебе не понять. Аппетит просто зверский. До слез. Я мечтаю о куске мяса с пюре. И не только о них.

Ничего другого кроме того, что получить порцию издевки, я и не ожидала. Он тупо надо мной смеется.

— Смешно тебе?

— Ну, разве что немного.

— Это не я ем. Он требует.

— Он? Ты что уже знаешь, что это мальчик?

— Не тормози. Ребенок.

— Справедливости ради, поесть ты любила и до беременности. Ладно, поехали набивать твое пузо.

— Я чуть-чуть.

Боги…как же хорошо поесть такой домашнятины. Куриный шницель с аппетитной корочкой, пюрешечка с тонной сливочного масла, огурчики и квашеная капуста. Все, как мечтала. Ну, правда, селедка вышла незапланированной. Но, как увидела эту жирную красавицу с луком, душа улетела в рай.

Я сижу за столом, подложив под попу ноги. Хорошо так, что скоро замурчу от счастья. Валера, пристроившись рядом на стуле, радостно принимает кусочки шницеля в свой прожорливый рот. После того как мы чикнули ему яички, он стал почти душкой. Мою Лушу больше не сношает, но по-прежнему души в ней не чает. Правда, любовь к еде перевешивает любовь к кошке.

— Я тут подумала, у нас в доме все же есть мужик с окончанием на «ат». Валера — Кастрат.

— Не называй его так.

— Ой, да ладно. Это полезно для его здоровья.

— И не корми его. И так в дверь еле влезает.

— Чуть-чуть можно, — протягиваю Кириллу кусочек селедки с луком. — Съешь, чтобы от тебя тоже воняло луком. — Нехотя, но он все же съедает кусочек, закусывая луком.

— Да я вижу твое чуть-чуть. Деточка, ты не лопнешь?

— Тебе жалко, что ли? Присоединяйся. Тебе тоже всего хватит, — не факт, конечно, но сделать вид, что мне не жалко отдать кусочек еды для мужа — надо.

— Кать, на самом деле в семье кто-то один может быть толстый. Давай, это будешь ты.

— Никто не будет толстым. У меня хороший метаболизм. И вообще, рожу и прекращу есть за двоих.

— За пятерых, Кать. За пятерых, — гаденыш!

— Знаешь что?

— Знаю. Жуй, прелесть моя.

— Завтра поедем в детский мир.

— Нихрена. Это дурная примета — покупать вещи заранее.

— Очень мило, что ты веришь в приметы, но мы не себе, а Нике. Надо же ее чем-то развлекать.

— Возьмем то, что дадут ее родители. Не обсуждается. Свой выходной я должен провести в детском мире для выбора игрушек для чужого ребенка? Разбежался, — а вот тут он может быть вполне прав. В отличие от меня, Кирилл с понедельника будет работать, а потом довольствоваться обществом Ники.

— Ладно. Ты прав. Тогда давай завтра на озеро. Пока стоит такая жара. Купим с утра замаринованный шашлык или колбаски. А лучше и то, и другое. Сделаем на костре. Давай?

— Ты просто хочешь поесть шашлык?

— Нет. Я хочу на озеро. Честно. Ну и шашлык тоже.

Утро встретило нас крайне неожиданно. И, чего греха таить, малоприятно. Не то, что я не рада видеть Валерию. Рада. Моя свекровь — лучшая из ныне существующих. Но вот клетку с попугаем — ни я, ни, разумеется, Кирилл, видеть не желаем. Долбаный Ромашка здесь сейчас точно не к месту, учитывая Нику. Не хватает еще, чтобы этот зэк научил ее плохим словам. Да, мне впервые приходится отказать Валерии.

— Катя, это только на три дня. Да и ничему он не научит ребенка. Он уже три месяца в завязке.

— В каком смысле?

— Молчит. Причем вообще.

— Ой, мам, хорош уже заливать. Что ты дала ему? Успокоин, чтобы мы поверили? Через пару часов он очухается и начнет «Вечер в хату»? — странно, но попугай на провокацию Кирилла молчит.

— За кого ты меня принимаешь? Рома чист. Он просто перестал говорить. А ребенку будет даже полезно посмотреть на что-то новое и живое.

Переглядываемся с Кириллом. И снова смотрим на Валерию.

— И подумайте о будущем. Куда вы будете спихивать своих собственных детей, когда вам захочется уединиться? Пару раз на друзей скинете, а дальше кому? Вы за неделю с маленьким ребенком убедитесь, как это прелестно.

— Что именно прелестно, Валерия?

— Поспать и покакать в тишине. Так что, дети мои, не выделываемся и думаем о будущем.

— На три дня, да?

— Да, Катюша.

— Ну, ладно.

Учитывая, что один день мы проведем без него — вполне терпимо.

Я забываю о возможных проблемах с попугаем и о страхе стать хреновыми родителями, как только мы оказываемся на пляже. Солнышко приятно греет, запах шашлыка и Кирилл, который радует глаз не только тем, как справляется с мясом, но и своим телом. Жаль только, что радует не исключительно меня. Компания девок лет двадцати с полуголыми ягодицами совсем немного, но портят эту прелестную картинку. Чего им дома не сидится?

Нацепив на глаза солнцезащитные очки, я делаю вид, что смотрю в другую сторону, но замечаю абсолютно все. То, как они смотрят на него. И то, как паскуденыш это замечает. Нравится ли ему это внимание? Конечно, да. И вроде понимаю, что это нормально — хотеть быть привлекательным в глазах противоположного пола, но желание тыкнуть ему в глаз шампуром — все равно не пропадает.

И я бы непременно встала с раскладного стула, подошла к нему и сделала бы хоть что-нибудь. Ну, например, ущипнула бы за задницу. Но я зависаю, когда недалеко от нас замечаю женщину, расстилающую плед. Гадалка! Сердце начинается колотиться сильнее, когда я понимаю, что она тоже увидела меня. Сама не понимаю, почему стало так не по себе. Хотя, знаю, черт возьми. Мне страшно. Страшно, что она скажет что-то плохое. Что, например, не рожу или…да мало ли гадостей может быть в жизни. От страха, что она подойдет, я встаю со стула и, не смотря на Кирилла, иду в воду.

Делаю длинный заплыв, благо вода теплая. На обратном пути вижу подплывающего Кирилла.

— Это что сейчас было?

— В смысле?

— Шашлык готов, а ты умотала, не предупредив.

— Писать захотелось. Пришлось поплавать, — пусть лучше так, чем ляпнуть про гадалку.

Когда мы подплываем к берегу, Кирилл тянет меня на себя. Обхватываю его ногами, закинув руки на шею.

— Слушай, а я так и не спросила, ты кого хочешь, мальчика или девочку?

— Мальчика, — не раздумывая бросает Кирилл.

— Да? — жаль.

— А ты, вероятно, девочку.

— Ну, мальчики писают.

— А девочки нет?

— Ну, они писают сидя. А мальчики своей пипкой все разбрызгивают. Я видео смотрела, как малыш написал на мамку фонтаном. Да и вы мимо унитазов это делаете, когда взрослыми становитесь. Но это я не про тебя, если что.

— Ну, можно и девчонку. Но с ней как-то будет сложно реализовать мои детские хотелки. Я присмотрел офигенную железную дорогу, а сколько сейчас машинок на пультах.

— Хочется поиграть, Кирилл Владимирович, так сказать, на законных основаниях?

— А то. Кстати, почему ты реально пошла плавать?

— Чтобы не выколоть тебе глаз, которым ты посматривал на девиц.

— Я? Это вообще-то они посматривают на меня. А на тебя дед в зеленых труселях. Оживился прям. Так что все в гармонии. И все-таки ты сиганула в воду не из-за этого, — тоже мне, еще один провидец.

— Я сиганула в воду, потому что струсила. На пляж пришла та самая гадалка, к которой мы ходили, — вот сейчас с лица Кирилла моментально слетает улыбка.

— Боишься, что она снова навешает тебе лапши про мужика с «ат» и побежишь его искать?

— Ты дурак, что ли?

— Я? Это не я хожу по гадалкам и слушаю их ахинею.

— Это не ахинея. Все, что она сказала, сбылось.