Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 57

21:25

«Крепко. Будет стимул быстрее выйти на свободу. Спокойной ночи»

Откладываю телефон в сторону и закрываю глаза. Под мирное вылизывание Луши Валерой, почти засыпаю. Перед глазами куча свадебных платьев и Кирилл. Резко распахиваю глаза на громкий стук. Не сразу понимаю, откуда он идет. И только спустя несколько секунд до меня доходит. Окно!

Первая мысль — ко мне долбится какая-то птица. А это очень плохой знак! Трусливо подхожу к окну и все же отодвигаю штору. Сначала кажется, что у меня галлюцинация. Птицы нет. Зато есть… Кирилл в белоснежной рубашке с васильками в руке. Стою, как дура, с открытым ртом. Это ведь не сон? Настойчивый стук в окно указывает на то, что я не сплю. Открываю окно. Живой стоит напротив меня на автовышке и улыбается.

— Ну привет, белочка.

Стою как вкопанная, смотря на то, как Кирилл перелезает ко мне в спальню. Сердце барабанит как сумасшедшее. Он кладет цветы на комод и протягивает руку к моим волосам.

— Отмирай, Катерина Михайловна.

— Тебя выпустили?

— Нет. Сбежал, чтобы узреть Матильду в живую.

— Дурак.

Тянусь к нему на носочках и обнимаю. Так сильно, что, кажется, сломаю ему к черту ребра. Сама не понимаю, в какой момент я набросилась на его губы как изголодавшее животное.

— А говорила, что соскучилась на капельку. Врушка, — целует мои волосы.

— Тебя отпустили насовсем?

— Насовсем. На Тюрина нарыли кучу всего. Пойдет по статьями и никак не отмажется.

— Охренеть.

— Ну, можно и так сказать. Мне самому стремно от такой романтичной хрени, но вроде как надо. Я же тебя обесчестил, — не сразу понимаю, что из кармана брюк он достает кольцо. — Ну что, поженимся?

— А на колени не встанешь?

— Хватит, что я в окно залез. Меня тошнит от переизбытка сопливости. И не смей никому это рассказывать.

— Да прям щас. Расскажу еще как! Во всех подробностях. И не надейся на то, что я откажусь от свадьбы.

— Понадеешься тут. Кстати, платье номер три мне понравилось больше всего, — когда до меня доходит, что он сказал, я моментально краснею как рак.

— Ты…откуда ты…блин!

— Мама видео прислала. Говорит, выбирай. Заколебаюсь я его снимать с тебя, но что поделать.

— Ужас, — прикладываю руки к горящим щекам.

— Нет. Ужас вот здесь. Кать, ты в курсе, что Валера не кастрированный?

— Нет. Моя Луша тоже не стерилизованная.

— Поздравляю. Он, кажется, собрался чпокать твою кошку.

— Ну, если после этого он станет шелковым, то пусть чпокает.

— А возможные котята тебя не смущают?

— Упс.

Глава 44

Душно, скучно и мало, просто катастрофически мало еды! Открытие загородного клуба для богатенькой элиты и никакого разнообразия в еде. Аппетит просто зверский. И эти тарталетки с икрой мне как мертвому припарка. И мне совершенно не стыдно на них налегать, хотя понимаю, что кому-то не хватит, я все равно не могу наесться. Мне бы сейчас поджаристый стейк из свинины, пюрешку на сливочном маслице, желательно, двойную порцию, соленых огурчиков и капусты с лучком, а не вот это все.

Какое гадство! Что будет дальше, если сейчас я жру за троих здоровенных мужиков? Ладно, это все стресс. Я просто заедаю напряжение от неизвестности того, что нас ждет дальше. Жор пройдет. Тянусь за очередной тарталеткой и отправляю ее в рот. Икра уже не вставляет, но есть при этом хочется так, что уже все равно, что я закидываю в рот.

— Здрасте, — перевожу взгляд на красавчика в белоснежной рубашке с бокалом шампанского в руках. Демонстративно откусываю виноградинку, ловя на себе его взгляд.

— Я ваше счастье, — почему-то произношу я, вспоминая события почти двухгодичной давности в баре.

— Познакомимся?

— Не вариант. Я беременна.

— Так меня еще не отшивали. А какой срок?

— Пять недель.

— А, ну норм. Можно покувыркаться еще месяца три. Или когда там пузо уже вылезет?

— Наверное, месяца с четвертого.

— Вообще отлично. Как насчет того, чтобы пройти в уединенное место? — ну, серьезно, блин?

— А вам ничего не жмет?

— Корона на голове?

— Обручальное кольцо на пальце.

— Вообще не жмет. Жена меня еще не перекормила, так что сидит идеально.

— Еще?

— Ну, когда-то это неизбежно случится.

— Почему?

— Она много ест. Вероятно, будет колобком.

— И вы, чтобы ее не обидеть, будете есть с ней на пару?

— Господь с вами, душечка. Она сама меня будет подкармливать, чтобы на моем фоне выглядеть более выигрышным колобком. А я не смогу отказаться.

— Почему?

— Потому что она затянет меня в свои жирные сети, — вот же козленыш. Он тянет виноградину ко рту и демонстративно откусывает. Капелька сока моментально стекает с его губы. Господи, как же это сексуально. В этот момент я четко понимаю, что голод прошел. Только наступил другой. Ну, просто полный капец. У меня теперь будет два желания? Поесть и заняться сексом? Ну, я же не животное. Домой. Мне надо срочно домой! — Ну так что? Уединимся? — шепчет мне на ухо.

— У меня вообще-то здесь муж.

— Да? Ну так тем более. Разве опасность быть замеченными не заводит? — змей искуситель.

Я была уверена, что он заведет меня в какую-нибудь вип-комнату, этот же наглец завел меня в туалет. Да, красивый и новый, но, черт возьми, это туалет! Щелчок замка и гад подталкивает меня к мраморной столешнице раковины. Мгновение и он подхватывает меня за талию, усаживая на столешницу.

— У меня встал, когда ты опустилась за конфетой, которую уронила. Задница в этом платье просто отпад.

Хочу возмутиться из-за места, в которое он меня привел, но фиг там. Мой возмущенный вопль он закрывает своим ртом. Целуемся жадно, как будто жрем друг друга. Фу, какая гадость, дайте мне добавки. В момент, когда мне не хватает воздуха, я все же отстраняюсь.

— Стой.

— Все уже давно стоит. Ты потеряла чувствительность? — усмехаясь произносит гаденыш, прикладывая мою ладонь к своему паху.

— Я хотела спросить, как тебя зовут?

— А тебя как?

— Матильда.

— Ну, тогда я, разумеется, Матвей, — произносит, не скрывая улыбки.

— Ой, прости, ты мне не подходишь.

— А что так?

— Какое-то не мужественное у тебя имя.

— Да ладно? Зато в имени есть «ат».

Нашел, блин, что вспомнить. Эх, ладно, была ни была. Все когда-нибудь занимаются сексом в туалете. Тем более с собственным мужем.

Тянусь к ремню его брюк. Руки хоть и потрясывает от предвкушения, но все же я с ним справляюсь. Кирилл подтягивает меня к краю столешницы так, что моя задница чуть не съезжает. Стягивает лямки платья и, чуть наклонив меня назад, тянет платье вниз, оголяя грудь. Закрываю глаза, откинув голову назад, при этом опираюсь руками о столешницу. Пытаюсь сконцентрироваться на своих ощущениях, когда его губы смыкаются на моем соске. И все бы хорошо, если бы не моя запрокинутая голова. Точнее тошнота, подступившая к горлу. Выпрямляюсь, борясь с непрошенным ощущением, но не помогает. Не хватало еще извергнуть содержимое желудка на Кирилла. Отталкиваю его и со спущенным платьем подлетаю в одну из кабинок.

Долбаная икра. Долбаные тарталетки. Долбаный неуемный аппетит! Подтягиваю одной рукой платье, второй беру протянутую Кириллом бумагу. Вытираю губы и подхожу к раковине.

— Не хотелось бы нагнетать, но не мудрено, Екатерина Михайловна. Не мудрено. Сколько сожрать за такой промежуток и не лопнуть — можно только этим путем. Не понимаю, куда в тебя столько лезет? Твой желудок тебе уже даже не намекает, а прямо говорит — хватит объедать фуршетные столы, — если бы я была не занята приведением себя в порядок, непременно послала бы на фиг. — Слушай, у нас мало дома икры? Что ты на нее набрасываешься, как будто никогда не ела?

— А что тут еще есть, если ничего другого нет?

— А зачем вообще что-то есть, если мы ели за час до отъезда? — ну, влезь в мое тело, потом поговорим. Гад, взял и все испортил. Точнее испортила я. Когда понимаю, что он видел, как я сметала, как одержимая, все со стола. А значит, это видели все. Жуть как стыдно. Как какая-то колхозница впервые попавшая на такую встречу. Однако, все равно обидно за то, что виновата, по сути, не я. Ну, не могу я это контролировать. Как будто бес вселился. Самое противное, что даже сейчас, извергнув содержимое желудка, я снова хочу есть. — Обиделась?