Очень приятно, Царь! Блюдо четвертое (СИ), стр. 7

— Искандер Цареградцев.

— Дерек? Да… Прекрасный юноша! Но слишком своевольный. Знаете, он не из тех, кто учится на чужих ошибках. Его любопытство не знает границ. И в этом его основная слабость. Он обвиняет всех в самонадеянности… Хотя сам ничуть не лучше. Но эта его… зачастую слепая уверенность в себе меня весьма очаровала!

«Не тебя одного.» — хотелось добавить Амелии.

— Вот вы называете меня совершенным студентом. То есть, хотите сказать, что я лишена самоуверенности?

— Простите, Госпожа… Наверное, я слишком увлёкся анализом. Если вам неприятно слушать бредни незнакомого дядьки, я сейчас же прекращу!

— Это не бредни, а ваше личное наблюдение. Поэтому вы можете продолжать. Мне очень интересно.

— Прекрасно. Не хочу вас задеть или обидеть. Но… вы — действительно совершенный студент. Вы не верите в себя. А верите в систему рецептов. Вам, как экстре, не свойственны чувства людей. Поэтому в вас попросту нет человеческих изъянов. Вы зрите в корень. Видите настоящую систему! Видите истину.

Как всегда… Амелия настолько привыкла к этим разговорам, что уже совершенно ничего не чувствовала. Разве что, изредка появлялось колкое раздражение. Да, отец приложил все усилия, чтобы сделать из обычной девчонки — совершенное высшее существо. Настоящую богиню гастрономии!

Это было больно. Мучительно. Тяжело… Душу Амелии рвали на куски. Никаких эмоций. Никаких привязанностей. Никаких чувств.

Только готовка. Только вкус. Только само совершенство, доступное лишь паре процентов от всех гурманов.

Пока все дети активно познавали социум, Амелия сидела в подвале и дегустировала различные специи. Пока школьники заводили друзей, Амелия громила лучшие рестораны Москвы. Пока старшеклассники влюблялись и познавали все прелести романтики, Амелия собирала свиту из преданных Маршалов, чтобы тайно править среди студентов академии.

Нормальный ребёнок наверняка затаил бы обиду. Но только не Амелия. Она в целом не имела к родителям совершенно никаких претензий. К тому же… Отец был настолько грамотным марионеточником, что переместил весь гнев своей младшей дочери на Дядю Рубена.

А вот это было действительно больно. Амелия никогда не простит Рубену его предательство и бегство…

— Боюсь вас разочаровать. — строго произнесла она.

— Нет-нет! Не стоит бояться. Дело в том, что я видел разных экстр. Общался с ними. И поверьте — это был очень необычный опыт.

— От меня всегда ждут, чего-то сверхъестественного.

— Это нормально! Но лично я… В первую очередь, жду от вас помощь. Воспользуйтесь своим виденьем системы! Откройте мне глаза. Укажите на потенциальные уязвимости. Ведь вы же на это способны?

— Чтобы найти уязвимости в работе — мне понадобятся гости.

— О! Гости скоро будут. — загадочно улыбнулся Дмитрий и взглянул на часы: — А пока у нас есть время, чтобы ознакомиться с меню и… Нашей ШИКАРНОЙ винной картой!

— Ну, как? — спросил я, крутясь перед зеркалом в Шаховском прикиде.

— Вам очень идёт! — улыбнулась Дарья.

— О… Если не сложно, то вы можете называть меня на «ты».

— Не могу. Вы же аристократ.

— Что? Я? — увы, я не смог сдержаться и рассмеялся: — Не хочется вас разочаровывать, но нет. Мало того, что я простолюдин, так ещё и сирота.

— Серьёзно? — Дарья явно была крайне удивлена данной новостью: — Но ваше лицо… Вы испускаете аристократическое благородство. Вы хоть помните своих родителей? Может быть, вы из опальных?

— Это ещё кто такие?

— Опальные аристократы — представители рода, который по каким-либо причинам лишился титула. Вот к примеру — мой муж из опальных. Он тоже попал в приют, но уже в семнадцать лет. А затем сам прогрыз себе дорогу к успеху и стал купцом. Но он предпочитает об этом не говорить. Типа… быть опальным в высших кругах считается омерзительным.

— С чего вдруг?

— Титула не лишают просто так. То есть, аристократ явно хорошенько постарался, чтобы Думской Совет решился на такое. Выходит, что если ты опальный — значит автоматически становишься неблагонадёжным экономическим партнёром.

— Даже так? Но если честно, я понятия не имею, кем были мои родители. Директриса приюта сказала, что они занимались наукой. И больше никакой информации не было.

— А в сети?

— Тоже ничего.

— Погоди… Но если ты не аристократ…

— Хах… Как быстро вы перешли на «ты».

— Ой, да ладно? Это значит, что мы с тобой свои. Ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты». Я не обижусь. В общем, я к чему начала говорить? К тому, что Галина упомянула, что ты чемпион отборочного тура Харитоновки. Но опять же, я наслышана про эту академию. Тут я вынуждена согласиться с Клетусом… Это очень серьёзное учебное заведение с весьма специфическими и строгими нравами. А ещё я слышала, что там не терпят простолюдинов.

— Отчасти это слухи. Там достаточное количество преподавателей из простолюдинов. К тому же, за меня и моего друга поручился Дядя Рубен. Как я понял — это один из учеников Галины.

— Да-а… Она его очень любит. Всегда ставит в пример. Кстати, какой он?

— Огромный добрый дядька. Человек-легенда. Всегда поддержит, поможет и подскажет. Я буду лжецом, если скажу, что научился готовить не исключительно благодаря ему.

— М-м-м… Почему-то, я его примерно таким и представляла. Но я так понимаю, что на одной положительной рекомендации в Харитоновке далеко не уедешь?

— Естественно. Даже если тебя порекомендует сам Император-Батюшка — есть огромный риск вылететь за малейшую ошибку. Харитоновка, вообще, никого не прощает. Ненавижу это словосочетание, но оно подходит нашей академии, как нельзя лучше.

— Какое?

— То, что Харитоновка — кузня талантов и гениев.

— Ещё бы! Шаха рассказывал, что очень хотел туда поступить в своё время. Он же из крупного армянского клана.

— Правда? А мне он про это не рассказывал…

— Шаха очень доброжелательный и дружелюбный. Но за «метёлкой» следит.

— Настолько следит, что рассказывал, как его родственника в тюрьму посадили…

— Да. Я тоже слышала эту истории. Так вот, Шаха очень хотел поступить, но ещё в гимназию. Однако отец был против и отправил его к Микояну. Тоже хорошее учебное заведение, но… До Харитоновки ему далеко. И, честно говоря, к «Ленточкам» я так же отношусь. Пускай Клетус очень талантливый повар… Но вот его менеджерская сторона трещит по швам!

— Он плохо работает с коллективом?

— Ну… Как сказать? Думаю, что лучше тебе всё увидеть самому.

— Ладно.

Кухня в «Шашлычке» и кухня в настоящем ресторане — это два совершенно разных принципа и подхода к работе.

Да, отдалённо что-то похожее было. И там, и там сотрудники пыхтят, изо всех сил стараясь приготовить вкусноту.

Но кухня ресторана всё равно была в разы сложнее.

Как-то я ходил на практику к Валерону. Вот там мне показали, что такое «вхождение без смазки». А местный шеф оказался таким ублюдком, что рабочий режим Зои, Степаниды и Карла в сравнении с ним выглядел самым настоящим сюсюканьем.

Тот шеф мог стоять над душой и морально давить тебя. Ломать. И наносить жёсткие моральные травмы.

Однако, я был искренне благодарен ему. После такой мясорубки любые запары и сложности на кухне казались сущим пустяком.

— Даша! — в коридоре нас перехватил Клетус: — Я, по моему, попросил просто показать, где форма, а не помогать ему переодеваться! Какого хрена у нас в зале пусто?

— Извини… Я сейчас же вернусь обратно!

— Бестолочи… Без пинка и работать не хотят. — пробурчал местный шеф и быстро удалился на кухню.

— Тебе не кажется, что он перегибает палку? — поинтересовался я.

— Нет. Обычное дело…

— Я к тому, что вокруг столько заведений, где сто процентов нужен хороший официант. Почему остаешься?

— Потому что, я не бросаю своё дело. Я верю, что «Котенька» ещё расцветёт… И что судьба послала тебя сюда не случайно. Поэтому я верю, что нас всех ждёт светлое будущее.

— Не совсем исчерпывающий ответ, но допустим. Мне нужен человек, который покажет кухню.