Владимир, Сын Волка 6 (СИ), стр. 35

— Я уверен в одном — сейчас Конгресс бодается с Клинтоном и его командой, — ответил на это Владимир. — Война против Ирака — это очень серьёзная штука. Миллиарды долларов США, колоссальные оборонные заказы, репутационные издержки и так далее — им сейчас и хочется, и колется. Нужно ненавязчиво подтолкнуть их к выгодному для нас решению.

— А как это скажется на Ираке? — спросил Геннадий.

— Без негативных эффектов не обойдётся, не спорю, но позитивный эффект будет сильнее — мы готовили эту страну к войне долгих восемь лет, — сказал Жириновский. — Иракская армия пребывает на пике своей мощи, а иракская экономика полностью готова к военным потрясениям. Хотелось бы, конечно, чтобы американцы пришли чуть позже, но мы не можем упускать этот шанс. Романыч, они хотят этого вторжения — Клинтон хочет, Олбрайт хочет, многие конгрессмены тоже хотят добить Саддама…

За последние три года, СССР влил в Ирак 90 миллиардов рублей — это помимо возвращения нефтяных доходов в виде советских товаров.

Каждый крупный город превращён в крепость, система ПВО напоминает густую паутину, а солдаты выучены так тщательно, что Иракская армия может уверенно считаться лучшей армией на Ближнем Востоке.

— А не возымеет ли это обратный эффект? — спросил Орлов. — Если Кусей скинет своего отца и отправит его к нам, доживать старость, формально, режим Саддама падёт…

— Романыч, ну что ты такое говоришь⁈ — возмущённо спросил Владимир. — Срать, с самой высокой колокольни, они хотели на режим Саддама. Им нужен Ирак — явный просоветский Кусей их не устроит, особенно когда продолжит политику своего отца.

— Да, что-то я… — начал Геннадий. — Ладно, решено — начнём демонстрацию слабости сначала Ирака, а затем и нашей.

Никаких военных переворотов, конечно же, никто проводить не будет — просто Саддама Хусейна арестует госбезопасность, после чего он будет отправлен в Москву, а Кусей примет бразды правления.

Параллельно с этим процессом, начнётся «парламентский кризис» в СССР — партии-спойлеры начнут мутить воду и дискутировать о необходимости дипломатической поддержки режима Кусея Хуссейна. СДРПСС, конечно же, будет выступать за поддержку, а штатные политтехнологи организуют яркое и запоминающееся политическое шоу.

Запад очень мало знает о происходящем в Верховном Совете СССР, но владеет информацией о неких «башнях Кремля», которые, в последних западных публикациях на эту тему, называются «небоскрёбами Союза».

Кое-кто из американских политологов уже сделал себе имя на исследовании этих «башен» и «небоскрёбов» — в популярных публикациях нередко мелькают рассуждения о том, что есть «клан ветеранов», ставленником которого был Жириновский, и противостоящие ему «клан номенклатуры», «днепропетровский клан», а также «клан КГБ/ГРУ».

Орлова считают ставленником «клана КГБ/ГРУ», а на следующих выборах, в рамках неких «межклановых договорённостей», должен победить представитель либо «клана номенклатуры», либо «днепропетровского клана».

А небезызвестный Збигнев Бжезинский утверждает, что во внутренней политике СССР есть только две противоборствующие стороны — «клан ветеранов» и «клан КГБ/ГРУ», а всё остальное является спекуляцией.

В середине мая Жириновский давал интервью Барбаре Уолтерс, журналистке и телеведущей с канала «ABC», в ходе которого отрицал существование каких-либо «башен» или «небоскрёбов» во власти СССР, искренне уверяя её, что власть в Союзе монолитна и незыблема.

Естественно, на Западе восприняли такие политические новости с очень сильным скепсисом — сомневавшиеся уверились, что «небоскрёбы Союза» точно существуют, а Жириновский, как обычно, лжёт.

Но Владимир говорил Уолтерс чистую правду: выстроенная система власти в СССР отличается необычайной монолитностью, будто была выращена в условиях микрогравитации — всё дело в жёсткой выбраковке кадров.

За выслугу лет никого уже давно не повышают, поэтому бывает, что человек как начал при Горбачёве на одной ступени карьерной лестницы, так и находится на ней до сих пор. Правда, бывает такое редко — из-за систематических аттестаций на профессиональное соответствие. В результате таких аттестаций происходит одно из четырёх событий: специалиста увольняют, понижают, оставляют на месте или повышают.

Просто удержаться на своём месте иногда бывает непросто, а уж двигаться дальше — это требует наличия нужных государству качеств…

В таких условиях очень плохо работает кумовство — связи никак не помогут пройти экзаменацию на следующую категорию государственной службы. Сейчас с этим стало даже сложнее — экзамены сдаются в специальных помещениях, с камерами и случайно выбранными наблюдателями.

Запись каждого экзамена прикрепляется к электронному личному делу госслужащего, поэтому любой может ознакомиться, как он себя вёл, что писал в бланках, и как отвечал на вопросы членов экзаменационной комиссии. Члены комиссии, к слову, тоже выбираются случайно, из имеющегося набора аттестованных специалистов.

Самого Жириновского, как состоящего в наборе экзаменаторов, вызывали четырежды — один раз пришлось лететь в Горький, один раз в Кзыл-Орду, а потом два раза в Баку.

В такой системе, со слегка нездоровым уклоном в меритократию и с агрессивным стремлением к высокой эффективности, придётся специально создавать условия, чтобы формировались какие-то «небоскрёбы Союза».

Но интервью лишь укрепило убеждение Запада в том, что в СССР всё точно так же, как и у остальных — чего, собственно, и добивался КГБ.

Группировки по интересам, конечно же, есть, но они хрупки, нестойки и формируются вокруг компетенций, идеологии и текущих задач — пока есть видимые и вдохновляющие успехи, всех устраивает нынешнее положение вещей.

Самое главное — нет финансовых группировок, нет землячеств и нет кумовства, особенно на средних и высших уровнях. Есть даже регламент о минимальной родственной близости сотрудников, занимающих ответственные посты — родственники и земляки кандидатов проверяются особо тщательно, чтобы в структуре не появлялись неучтённые переменные…

«Ужас ведь в том, что это можно реализовать в любом государстве», — подумал Владимир. — «И даже если в стране будет капитализм, какое-то время государственное управление будет сохранять высокую эффективность. А потом, конечно же, кого надо купят, кого надо продадут, какие надо законы отменят или дополнят, после чего всё вернётся на круги своя».

Он не верит в ситуацию, в которой финансовые кланы, например, в США, оперирующие десятками миллиардов долларов, не начнут применять свои практически бесконечные деньги для подкупа конгрессменов, госслужащих и всяких политических активистов.

Поэтому неудивительно, что в кабинет к президенту США почти свободно заходят представители крупнейших оборонных компаний и уже устоявшихся монополистов. Их не избирает народ, но они и есть настоящая власть в Соединённых Штатах.

«Почему Ирак — это государственный интерес США?» — подумал Жириновский. — «Да потому что он — это первый кусочек мозаики, полный сбор которой даст доступ к очень дешёвой нефти Ближнего Востока. А очень дешёвая нефть — это очень хорошо для американского крупного бизнеса. То есть, государственный интерес, на самом деле, является интересом крупного бизнеса».

У Советского Союза тоже есть государственные интересы, но они напрямую связаны с ослаблением США — это экзистенциальный вопрос.

Абсолютно всё, что делал СССР последние девять лет, так или иначе, связано с ослаблением США — там об этом знают, хотя, возможно, не до конца понимают масштаб. Поэтому Жириновский без осуждения относится к желанию США всячески навредить СССР — это желание полностью взаимно.

Вот и Ирак — это расставленная ловушка, в которую США сейчас готовятся запрыгнуть.

— Созвонюсь с Эдуардычем… — произнёс Геннадий и достал из кармана мобильный телефон.

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-8, 20 сентября 1999 года*