Владимир, Сын Волка 6 (СИ), стр. 11
Вся военная отрасль уже благополучно перешла на электронику техпроцесса 0,8 микрометров, изготовленную из сверхчистых полупроводников — за ней следят с особой тщательностью, но, рано или поздно, что-то украдут и тогда Запад всё узнает.
В таком случае, самоограничение станет бессмысленно и новая электроника наводнит весь Союз, что позволит совершить очередной скачок вычислительной мощности.
Но для этого нужно, чтобы станция «Мир-2» была достроена и начала производство.
— Так, ладно, животрепещущие темы, на сегодняшний день, исчерпаны, — сказал Орлов. — Теперь настал черёд менее животрепещущих тем. Например, нам следует обсудить степень готовности нашей олимпийской сборной, а также продумать меры по обеспечению безопасности…
*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 110, 12 апреля 1998 года*
— Мерзавцы вы… — произнёс Жириновский и криво усмехнулся. — Юрий Павлович, вы ведь специально подгадали, я прав?
— Так совпало… — ответил Семёнов, гендиректор НПО «Энергия».
— Да-да, разумеется — просто совпадение… — покивав, сказал на это Владимир.
— Удачное совпадение, — улыбнувшись, произнёс Эгон Кренц, председатель Государственного Совета ГДР.
Как выяснилось, он стал большим поклонником советской космической программы, ровно после того, как СССР отправил на орбиту немецких космонавтов Эберхарда Кёллнера и Томаса Рихтера.
Кренц использовал их отправку на «Союзе» и возвращение на «Урагане» в пропагандистских целях на все 100% — это даже возымело определённый эффект, в виде расширения сотрудничества ФРГ и NASA.
Но NASA берёт очень дорого, поэтому этот способ получения государственного престижа больно бьёт западной Германии по карману.
СССР же делает это для ГДР абсолютно бесплатно, потому что может себе позволить. Даже более того — в настоящий момент, готовится целый экипаж для «Урагана», исключительно из восточных немцев. Такие же экипажи готовятся из представителей союзных стран — Южного Йемена, Сирии, Ирака, Афганистана, Анголы, Югославии, Мозамбика, Конго, Капской Республики, НДР Коса, Мадагаскара и Вьетнама.
Эти экипажи будут выполнять научно-исследовательские миссии, то есть, их отправка будет не для галочки и престижа, а с практическими целями.
«Скрестим пальцы…» — подумал Жириновский, когда увидел сигнал о начале предстартовой подготовки.
На стартовом столе стоит «Вулкан», оснащённый сразу шестью возвращаемыми боковыми блоками увеличенного размера.
На ракете-носителе установлены базовые модули «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», весящие по 50 тонн каждый — как только они займут целевую орбиту, начнётся процесс автоматической стыковки, что знаменует собой начало строительства орбитальной станции «Мир-2».
Больше ни одна страна в мире не участвует в этом проекте, поэтому станция будет принадлежать исключительно Советскому Союзу и на ней никогда не будет никого постороннего.
— Людей ведь там не будет? — уточнил президент Крис Хани, также прибывший засвидетельствовать очередной триумф советской космонавтики.
В бывшей ЮАР всё уже, внешне, успокоилось, но внутреннее напряжение лишь растёт — все новообразованные страны интенсивно готовятся к войне, которая неизбежна, в обозримом будущем.
— Нет, не будет, — ответил ему Геннадий Орлов. — Это исторический момент, товарищи…
Он решил, что сейчас самый подходящий момент для произнесения речи и Жириновский, обдумавший это, вынужден был согласиться — лучше момента не придумать.
— … момент триумфа созидательной деятельности, — продолжил Орлов. — Советский народ возложил на себя миссию цивилизационного масштаба — проложить человечеству дорогу в космос! И я считаю, что мы обязаны поделиться этим триумфом с братскими народами, которые не отвернулись от нас в момент нашей слабости, дали опору в виде братского плеча…
Жириновский, писавший эту речь, перестал слушать и сосредоточился на наблюдении за ходом предстартовой подготовки. Но там не происходило ничего интересного, поэтому он переключился на наблюдение за присутствующими тут первыми лицами разных стран.
Президент Ватанджар прибыть не смог, но прислал вместо себя генерал-лейтенанта ВВС ДРА Абдула Ахада Моманда, первого космонавта из Афганистана, в настоящий момент занимающегося подготовкой нового поколения афганских космонавтов.
Орлов закончил свою речь и все зааплодировали.
— Потрясающая речь, товарищ Орлов, — похвалил его Эгон Кренц.
— Благодарю вас, товарищ Кренц, — кивнув, ответил ему Геннадий. — Товарищ Семёнов, каков статус подготовки?
— Предстартовая подготовка практически завершена, товарищ президент, — ответил Юрий Павлович.
«Ладно, это он хорошо придумал, что старт пришёлся на День космонавтики», — решил для себя Жириновский. — «Мы разделим историю на „до“ и „после“ во второй раз, в тот же самый день».
Он прошёл к столику с закусками и взял себе брускетту с лососем.
— Погода ясная, — произнёс вставший рядом с ним генерал-лейтенант Моманд.
— Это хороший знак, — согласно кивнув, ответил ему Владимир. — Надеюсь, всё пройдёт успешно.
Минуты тянулись, как тягучее желе, а затем, без каких-либо переходов, начался процесс старта — посыпались команды, все засуетились, а наблюдатели напряглись.
«Вот-вот…» — сжав кулаки, подумал Жириновский.
Вспыхнуло пламя, стартовый стол погрузился в белоснежный дым, а затем ракета-носитель, обманчиво медленно, взмыла в небеса.
Десятилетия, десятки миллиардов рублей, миллионы человек-часов — всё это вело к сегодняшнему дню.
За полётом «Вулкана» следили десятки камер с земли, десятки камер БПЛА, а также сразу три камеры с истребителей МиГ-31, летящих сейчас на большой высоте.
На наблюдательном пункте размещены десятки экранов, позволяющих наблюдать за полётом с разных ракурсов, что делает этот момент незабываемым — всё это врезается в память Владимира навсегда.
— Максимальный динамический напор преодолён успешно, — нервозным тоном сообщил Семёнов. — Теперь скоростной напор…
Ведущий пуска, монотонным голосом, озвучивает данные телеметрии, преимущественно, текущие параметры полёта.
Боковые блоки синхронно отсоединились и разлетелись в стороны, как синхронистки, выполняющие сложную фигуру.
Жириновский чуть не заработал косоглазие, пытаясь одновременно смотреть сразу на несколько экранов, потому что ему интересно абсолютно всё происходящее — и полёт центрального блока, и манёвры боковых блоков.
В конце концов, пришлось выбирать, поэтому он начал следить за центральным блоком, нет-нет, но посматривая на боковые блоки.
Последние, отработав остатки топлива, раскрыли крылья и начали выполнять программу возвращения на специальный аэродром — они выстроились в звено и пошли на посадку.
— Боковые блоки отрабатывают штатно, — сообщил всем присутствующим ведущий пуска. — Центральный блок — полёт нормальный.
Наконец, центральный блок исчез с объективов и вышел в космос.
— Груз на орбите, системы работают штатно, товарищ президент, — сообщил Семёнов Орлову. — Пуск уже можно считать успешным. Теперь всё дело за автоматикой…
— Поздравляю, товарищи! — воскликнул Геннадий и поднял бокал шампанского.
Глава пятая
Растрескавшаяся сталь
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 13 мая 1998 года*
— Что-то я не видел тебя на параде, — сказал Орлов, закуривая «Ростов Президентский».
— А меня там не было, — ответил Жириновский. — Я воспользовался выходным, чтобы провести время с Галей.
С женой он время, конечно же, провёл, но его истинной целью была игра в «Эпоху империй» — она вышла в СССР, а затем и в остальном мире, и, ожидаемо, стала культурным событием.
Владимир играл с утра и до самого вечера, прерываясь только на завтрак, обед и ужин, а после, уставший, но довольный, пошёл с Галиной в ресторан.