Главный инженер 4 (СИ), стр. 14

Григорий выругался и заговорил быстрее. По его версии, я давно должен был сблизиться с Ликой, стать постоянным человеком в доме, поставить оборудование и передать ему запись переговоров. Всё это он перечислял так, словно речь шла о замене прокладки в кране. Я не перебивал. С пьяными спорить было бесполезно, зато они иногда выдавали то, что трезвыми прятали.

Когда Григорий замолчал, чтобы вдохнуть или выпить, я заговорил спокойно:

— После прошлого визита причина для моего появления закончилась. Повторную аварию устраивать нельзя. Один серьезный сбой можно принять за случайность. Второй станет закономерностью, а закономерностями занимается служба безопасности.

— Мне плевать, чем они занимаются.

— Вам будет не плевать, когда они найдут связь с вами.

В трубке повисла короткая тишина.

— Не найдут.

— Все так говорят до момента, когда находят.

— Ты опять читаешь мне лекцию?

— Нет. Лекция была бы длиннее. Второе, я сейчас в конфликте с Глебом. Он связан с объектами Виктории и обслуживанием на Рублёвке. Если он предупредил людей, мой новый визит заметят раньше, чем я подойду к воротам.

— Разберись с ним.

— Разберусь. Но не по вашей команде и не сегодня.

— Ты забываешься, Смирнов.

— Нет, — сказал я. — Я как раз всё помню. Поэтому до сих пор жив.

Григорий тяжело выдохнул. Музыка на фоне стала громче, потом кто-то её убавил. Значит, он был не один. Это тоже стоило помнить.

— Ты взял аванс и обещал результат, а теперь прикрываешься какими-то инженерами, охраной и раненым плечом.

Последняя фраза меня заинтересовала. Значит, о нападении он всё-таки знал.

— Аванс был за работу, не за самоубийство. Работу я выполню. Но если вам нужен результат, обеспечьте нормальный вход. Ремонт, обслуживание, личное приглашение Лики, любая причина, которая выдержит хотя бы два вопроса охраны.

— Причину найдём, — буркнул он.

— Тогда сообщите её.

— Завтра обсудим.

Я посмотрел на тёмное окно. Григорий не сказал, что найдёт причину. Он сказал, что её найдут.

— Что изменилось? — спросил я.

— Завтра ко мне. Днём.

— Во сколько?

— В два.

Он сбросил вызов.

Я несколько секунд смотрел на потухший экран.

— Конструктивно, — сказал я.

Дюбель высунул голову из домика, посмотрел на меня и снова улёгся.

— Полностью согласен. Заказчик нервный.

Я закрыл банковские сайты и перевёл взгляд на два листа. На первом была будущая легальная структура: ИП с расчетным счетом, договоры, акты, сотрудники, коммерческие объекты и прозрачные процессы. На втором я записал несколько имён: Лика, Виктор, Григорий, Глеб.

Две конструкции требовали противоположного подхода. Первая должна была быть открытой и понятной. Любой платеж можно было подтвердить, любую работу принять, любой риск зафиксировать. Вторая держалась на лжи, слабостях, компромате и тайных проходах. Для первой нужны были регламенты. Для второй требовалось, чтобы никто не знал правил целиком.

Отказаться от старой операции я не мог. Она вела к людям, которые забрали мою жизнь, имя и компанию. Но позволить мести разрушить то, что уже построил Смирнов, я тоже не собирался. Раньше я рисковал только собой. Теперь за мной стояли Рита, Степаныч, Славка, Митяй и Михалыч. Даже Дюбель зависел от того, вернусь ли я вечером и открою банку корма. Империя начиналась не с башни и не с миллиардного контракта. Она начиналась с людей, которые рассчитывали, что ты завтра возьмешь трубку.

Я открыл чат с Ритой и написал:

«Завтра после обеда буду на встрече. С четырнадцати до шестнадцати сложные вопросы передавай Степанычу. Если не выйду на связь после шестнадцати тридцати, позвони мне дважды».

Ответ пришел почти сразу:

«Принято. Всё нормально?»

Я посмотрел на вопрос. Можно было написать, что нормально. Можно было предупредить о риске. Но Рите и без того хватало собственного страха, а конкретной информации у меня пока не было.

«Пока да».

Глава 7

Утром плечо болело меньше, но теперь реагировало на каждое неловкое движение. Стоило потянуться за кружкой, поднять руку или попытаться надеть куртку обычным способом, как под повязкой начинало тянуть швы. Приходилось двигаться медленно, почти как пенсионеру после гололёда, и это раздражало сильнее самой боли.

Дюбель сидел на подоконнике и следил за моими сборами. За ночь он вытащил подушку из нового домика и загнал игрушечную мышь под холодильник. Теперь кот смотрел на меня так, будто квартира принадлежала ему, а я плохо выполнял обязанности обслуживающего персонала.

— Вечером достану твою мышь, а до этого постарайся не разобрать кухню, — сказал я, застёгивая куртку здоровой рукой и морщась, когда ткань задела повязку. — И не трогай несущие стены, у нас с тобой нет денег на капитальный ремонт.

Дюбель широко зевнул, отвернулся к окну и ударил хвостом по батарее. Просьбу он услышал, но выполнять не собирался.

В гараже было тихо. Внутри находился только Степаныч. Он стоял у верстака и раскладывал инструменты, время от времени сверяясь с бумажкой. Увидев меня, он сначала посмотрел на часы, потом на пустую часть гаража.

— А остальные где? — спросил я, заходя внутрь и прикрывая ворота. — Уже опаздывают или решили уволиться всей бригадой, пока я спал?

Степаныч медленно выпрямился, придержал ладонью поясницу и усмехнулся.

— Работают они, начальник. Представляешь, без тебя нашли ворота, прочитали адреса и даже не подрались. Я сам удивился, думал, придётся каждого за руку водить и объяснять, какой стороной ключ держать.

— Тревожный признак. Скоро ещё думать начнут, а там и до требований недалеко.

— Не перегибай, от людей нельзя ждать всего сразу, — сказал он, убирая ключ в сумку. — Михалыч с Митяем поехали в ресторан. Старый сказал, что грязную часть вентиляции надо закончить до открытия кухни, иначе повара их сварят вместе с фильтрами. Митяй сначала начал возмущаться, мол, нормальные люди в такую рань спят, но быстро понял, что спор уже проиграл.

— Хорошо. Славка где?

— На складе у Виктории. Вчера вечером ему что-то в щитке не понравилось. Ночью, видимо, ворочался, а с утра позвонил Рите и попросил открыть доступ. Сказал, что хочет перепроверить одно соединение, пока ты с Михалычем не приехал и не… объяснили ему что и как делается.

Я снял куртку и осторожно повесил. Новость была неприятной. Если электрик сомневался в своей работе, ошибка могла оказаться реальной. Но Славка не промолчал и не решил, что и так сойдёт. А вернулся на объект, чтобы всё исправить, и это о многом говорило.

— Он объяснил, что именно его беспокоит? — спросил я, садясь на стул.

— Контакт на одной линии показался слабым, — пояснил Степаныч. — Вчера он всё протянул, проверил нагрузку, потом уже дома вспомнил, что клемма старая. Теперь боится, что она начнёт греться. Я ему сказал, чтобы ехал и смотрел, потому что за признание у нас пока никого не расстреливали. По крайней мере, приказа такого я не видел.

— Правильно, — кивнул я. — Если клемма старая и есть сомнения, лучше заменить её сейчас, чем потом менять щит вместе со стеной.

— Вот видишь, я иногда говорю правильные вещи, просто ты редко слушаешь, — Степаныч посмотрел на повязку под рубашкой и нахмурился. — А ты зачем припёрся? Тебе врач что велел?

— Он запретил нагружать руку, — хмыкнул я в ответ. — Головой пользоваться не запрещал.

— Если бы он посмотрел, как ты ею пользуешься, тоже запретил бы, — ответил Степаныч и поднял сумку.

На его лице появилась короткая гримаса. Он сразу попытался её спрятать, выпрямился и сделал вид, что поправляет куртку, но я заметил, как он осторожно разогнул спину и на секунду прижал ладонь к груди. За последние дни на нём было слишком много мелких вызовов.