Вечно голодный студент 9 (СИ), стр. 14
Разворачиваюсь, вижу, как слон медленно приближается, спокойно целюсь ему прямо в лоб и нажимаю на спусковой крючок.
Слоняра медленно уклоняется, уходя с траектории гранаты, но снова не успевает. Граната врезается ему в левый бок, где-то в полуметре от места последнего попадания.
Его вновь окутывают дым и пламя, а я, наученный предыдущим опытом, сразу же разворачиваюсь и бегу дальше.
Моя догадка о том, что бронебойно-осколочная граната не возьмёт эту тварь, как я и ожидал, подтвердилась — слоняра выбежал из дыма и продолжил погоню.
Только в этот раз я вижу, что у него из левого уха течёт кровь, как и из места предыдущего попадания. А на месте второго попадания отсутствуют уже целых три бронепластины.
— Да, работает! — воскликнул я и начал перезарядку гранатомёта. — Блядь, надо было взять два!
Мне кажется, я начал понимать, что здесь происходит…
Очень похоже на то, что у этого слоняры не просто бронепластины, а нечто, напоминающее мне пластины танковой динамической защиты.
Ну, эти бронепластины, как я понимаю, начинены какой-то взрывчаткой, синтезируемой организмом слоняры, и при ударе какого-нибудь мощного снаряда по пластине, происходит встречный взрыв, который толкает пластину навстречу этому снаряду, радикально снижая его бронебойные свойства.
А в нашем со слонярой случае, всё ещё хуже — динамическую защиту вообще придумали для противодействия кумулятивным снарядам, которые я и применяю против него.
Сдаётся мне, что этот слоник уже имел дело с людьми, вооружёнными гранатомётами, и выработал соответствующую защиту, позволяющую добиваться успеха в нелёгком деле выживания. Или же, это всё рандом — способности предлагаются случайно, поэтому он просто мог выиграть в этом казино очень большой куш.
«Одно ясно точно — я уже выигрываю!» — подумал я и испытал прилив вдохновения. — «Надо наковырять в его туловище побольше таких пробелов и потом спокойно расстрелять его из ARX-200. Кровь у него не бесконечная, поэтому он, рано или поздно, вытечет».
Завершаю перезарядку Карла Густава — в казённике последняя бронебойно-осколочная граната, которую я хочу засандалить слоняре в правый бок, чтобы облегчить себе его будущий отстрел.
Выполняю разворот с одновременным вскидыванием гранатомёта и фиксирую, как в меня летит что-то очень быстрое и острое.
Это нечто врезается мне в грудь и с силой отбрасывает на пару метров.
Я вижу, что у меня из груди торчит основание слоновьего бивня, который легко пропорол кевлар и вошёл мне в правую часть грудной клетки.
Сразу стало как-то хуёво, но я не позволил себе отдыха и резко вскочил на ноги, после чего почти успел уклониться от контакта с мчащимся на меня бронепоездом.
Испытываю на себе кинетическую энергию от столкновения с башкой слона, а также понимаю, каково это, когда твою левую руку распарывает экстремально острый слоновий бивень.
Отлетаю на обочину, очень неудачно, так как упал я на живот, а там торчит бивень — это крайне неприятно, когда бивень рывком заходит ещё глубже в твою плоть…
Ощущаю вибрацию почвы подо мной и прямо с четверенек исполняю резкий рывок влево.
Чуть очухавшись, активирую «Энергетический таран» и делаю очередной рывок по шоссе, оторвавшись от слона на три сотни метров.
Времени на извлечение бивня совсем нет, да и опасно это, поэтому стойко терплю его существование в своём организме. Неприятно, тяжело, но сейчас у меня жизнь висит на нитке и совсем не до сеансов самопомощи.
Окончательно поднимаюсь на ноги с четверенек и понимаю, что гранатомёт держится на последней нитке — похоже, что бивень перерезал его ремень, но не до конца.
Истекаю кровью из левой руки, которую распороло примерно на тридцать сантиметров, от плеча до верхней части предплечья. Быстро я не вытеку, но вот это придётся срочно перетянуть, потому что это грозит включением таймера.
Перехватываю Карла Густава, рву ремень окончательно, а затем связываю его узлом, и уже после этого достаю из подсумка жгут, накладываю его на руку и туго затягиваю. Жгут олдскульный, из резины, как из советских аптечек, но работу свою выполняет, что проявляется в прекращении кровотечения.
«Ух, уёбок…» — подумал я, оглянувшись на преследующего меня слона.
Делаю рывок, разрывая дистанцию метров на пятьдесят, а затем вскидываю гранатомёт и разворачиваюсь. Действую на последних секундах «Энергетического тарана», что даёт мне время ускоренной реакции, которое я использую на максимум — прицельно всаживаю гранату в слоняру, который привычно отвернул и принял гранату на правый бок.
Теперь я смог разглядеть процесс работы его бронепластин, которые взорвались, как я и предполагал. Они делятся на три-четыре компонента, которые стремительно отлетают в сторону, бесследно исчезая в буше.
Похоже, что настала пора распечатывать этого гондона, потому что у него достаточно уязвимых мест, в которые могут отличненько залететь пули из моей винтовки.
Слон тоже думает, поэтому начал понимать, что дело попахивает пиздюлями — в связи с этим, он предпринял попытку закончить всё последним выстрелом.
Я увидел, как он выстрелил оставшимся бивнем, поэтому сумел вовремя среагировать и уклониться от него. Бивень улетел в неизвестность, а слон остался без колюще-режущего оружия.
А ему и не нужно никакого оружия — он сам по себе оружие и может растоптать меня или шарахнуть своей башкой с разгона, а может даже схватить хоботом и расхуярить меня об асфальт…
— Аха-ха! — посмеялся я, вспомнив один анекдот от Фазана. — Как там было?
Это был очень хороший анекдот и Фазан рассказал его во время полёта из Петропавловска в Волгоград, на Бомбардире. В тот момент, из-за общего нервного напряжения, у меня чуть жопа не отвалилась от смеха.
«Один путешественник во время своего путешествия по Африке, нашёл раненого слона, из ноги которого торчало копьё — он вытащил копьё и обработал рану», — припомнил я тот анекдот. — «Много лет спустя этот же человек попал в московский цирк, где, кроме всего прочего, показывали слонов. И вот, один слон, вопреки командам дрессировщика, вышел из арены, прошёл по рядам, подошёл к этому человеку, обхватил его хоботом и со всей силы ударил головой об пол. Это был не тот слон. Пха-ха-ха!»
Целюсь в морду слону, который теперь уже точно не тот, надеясь попасть ему в глаз или в лоб, чтобы взболтать и смешать мозги.
Он сразу же остановился и развернулся ко мне левым боком, чтобы не подставлять башку — эта сука всё понимает, что свидетельствует о богатом опыте боёв против вооружённых людей…
Но мне и нужно, чтобы он подставил один из своих боков. Даю длинную очередь ему в бочину, прямо в ту часть, где у него отсутствуют три пластины.
— Ах-ха-ха! — радостно заржал я, когда увидел результат.
Пули легко пробили уязвимую кожу и пустили ему кровь. И пустили нормально, с брызгами. А сам слон издал болезненный возглас, после чего развернулся ко мне жопой.
«А вот это уже ошибка…» — подумал я, перехватывая Карла Густава. — «Никогда не поворачивайся к жизни задом — она очень любит засандаливать в туза!»
Слон терпеливо ждёт, а я спешно перезаряжаю гранатомёт. У меня есть ещё три гранаты, поэтому ещё есть чем бить эту скотину.
Вскидываю гранатомёт на плечо, целюсь слону прямо в жопу, точно под хвост, и нажимаю на спусковой крючок.
Слон что-то почувствовал, поэтому начал разворот направо, из-за чего кумулятивная граната врезалась ему в правое бедро и сдетонировала на бронепластине.
— Сука! — с негодованием выкрикнул я и перехватил ARX-200. — Да сдохни ты уже!!!
Начинаю стрелять в повреждённую секцию на правом боку слона и даже успеваю попасть парой пуль, но слон снова развернулся ко мне жопой.
Перезаряжаю Карла Густава предпоследней гранатой и вскидываю его для стрельбы. Тут мне в голову пришла одна интересная мысль.
У него есть висячие пластины на боках, которые нужны для защиты брюха. Если такие пластины появились, то это значит, что брюхо надо защищать. А если брюхо надо защищать, то это значит, что оно очень уязвимо.