Вечно голодный студент 9 (СИ), стр. 10
«Для этого надо как-то прорваться до Могадишо», — подумал я. — «А потом всё будет».
Примерно через час пути делаю остановку, чтобы заправить тягач. Одно из преимуществ моего транспорта — я везу топливо. Теоретически, я мог бы проехать пустыню насквозь и добраться до Ирана через Ближний восток, при этом ни разу не остановившись, чтобы найти топливо.
«Может?..» — задумался я, заправляя бак. — «Нет, я недостаточно силён, чтобы выступить против султана и иметь какие-то шансы на успех».
Завинчиваю крышку бензобака и убираю канистру в специальный отсек, после чего осматриваюсь по сторонам.
— Ох, бля… — прошептал я, замерев.
Из буша на меня смотрит здоровенная тварь, покрытая сегментарной бронёй из кости. Мне кажется, это слон, но могу ошибаться, так как сходство с дозоошизным слоном у этой громадины сугубо габаритное.
«Бивни…» — подумал я, боясь пошевелиться. — «Да, это слоняра, но не наш».
У этой твари есть два здоровенных бивня, имеющих саблевидную форму, хотя у оригинальных слонов они были круглыми и предназначенными для колющих ударов.
Слоняра стоит и смотрит на меня, а я смотрю на него.
Переключаюсь на ЭМ-зрение и оцениваю состояние этой твари — ЭМ-поле крайне интенсивное, самое мощное, которое я только видел в своей жизни.
Переключаюсь на ИК-зрение и вижу, что броня его не выделяется на общем фоне, то есть, температура равна окружающей, а это точно средство маскировки.
«Это очень опасная тварь — я не потяну», — понял я. — «Надо драпать…»
Слон сделал один шаг, а я сразу же развернулся и дёрнул по шоссе.
Сзади раздался частый топот, отзывающийся вибрацией — я ощущаю её ногами.
Оглядываюсь и вижу, что слон проигнорировал мой тягач и бросился в погоню за мной.
«Понимает, мразь, что с тягача не выручить калории…» — понял я. — «А вот хуй ты меня догонишь!»
Ускоряю бег до предельной скорости, согнув туловище в положение для минимизации аэродинамического сопротивления, и поглядываю за действиями слона.
А он несётся за мной, стремительно набирая скорость. Дистанция между нами неуклонно сокращается, что очень сильно напрягает меня и заставляет моё очко сжиматься до состояния абсолютной непроницаемости.
Тут же срабатывает пассивка и меня охватывает абсолютное спокойствие.
Хладнокровно отмечаю про себя, что это больше не то тупое состояние пустоты в голове, делающее меня поведенчески похожим на какого-то робота, а нечто иное.
Мне кажется, пассивка теперь работает более тонко и отсекает только те гормоны, которые заставляют меня отмачивать паническую херню, а всё остальное оставляет, поэтому тупой пустоты в башке больше нет.
Наверное, логично, что протоапекс даёт что-то более качественное, поэтому чувствую я себя гораздо лучше — это больше похоже на состояние полного душевного равновесия, позволяющего мне мыслить абсолютно трезво и фокусироваться на проблеме более полно.
Например, я уже заметил одну деталь — слоняра бежит на своём максимуме, что проявляется в некотором напряжении, которое он испытывает при беге. Если бы такая скорость была для него в порядке вещей, как для меня, например, он бы двигался более ритмично и менее натужно.
Это вселило в меня уверенность, что он не сможет догнать меня, поэтому я не сумел сдержать довольную улыбку.
«Ох, это как-то нехорошо», — подумалось мне, когда я ворвался в деревню Бисан Харджейза. — «Я же не из улыбчивых и жизнерадостных — такой позитив для меня не характерен».
Возможно, пассивка вливает в мою кровь щедрую порцию дофамина, чтобы я действовал чуть веселее и был более мотивирован…
Не хочется думать о том, что на апексе пассивка дойдёт до такого уровня психоэмоционального контроля организма, что в каждой стрессовой ситуации я буду превращаться в жизнерадостного долбоёба, который убивает со счастливой улыбкой на лице.
Пересекаю деревню Бисан Харджейза насквозь, а слон начинает, постепенно, отставать. Он уже выдал свой максимум, а я даже не начал толком. Я могу бежать в таком темпе хоть сутки подряд, тогда как он уже интенсивно задышал.
Резко сворачиваю направо, а затем снова направо, и начинаю бежать по частным дворам. Это мне нужно, чтобы оценить слоновью соображалку.
Слон не стал ломиться через частный сектор, а вместо этого проявил тактическое мышление и побежал в обход, чтобы перехватить меня в восточной оконечности деревни.
Так, мозги у него есть, и они очень хорошо соображают…
Поворачиваю налево и забегаю в буш, который замедляет меня, но я к нему быстро приспосабливаюсь и начинаю маневрировать между кустами.
Слон, план «Перехват» которого только что потерпел крах, забежал в буш, преодолел по нему около двух километров, а затем встал, как вкопанный.
Я понадеялся на то, что у него инсульт, но нет — ему просто стало неинтересно, так как он что-то понял.
Тоже останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Между нами около трёхсот метров, стоим и смотрим друг на друга неопределёнными взглядами.
Вижу, что это очень умное животное, так как в глазах его есть свет интеллекта. Слон оценивает ситуацию и взвешивает все «за» и «против» — возможно, прямо сейчас, он моделирует возможный сценарий преследования и то, к чему он может привести.
Стоим так несколько минут, а затем слон разворачивается и идёт прочь.
Я вскидываю ARX-200 и стреляю ему в спину, как последний шакал.
Пуля попала ему в область жопы, но бессмысленно отскочила в кусты, а слон даже не отреагировал на это недоразумение. Похоже, что он знаком с огнестрельным оружием и оно его уже давно не пугает — он даже не вздрогнул.
«Надо подождать, пока он не съебётся к себе, а затем я вернусь к тягачу и продолжу путь в Могадишо», — выработал я план. — «Не представляю, как можно завалить такую махину — кажется, на него не хватит даже пары разрядов анлимитэд пауэра».
Слон шёл неспешно, так как ему некуда торопиться, ведь его не ждёт дома семья. Он тяжело дышит, потому что устал в ходе этой безумной погони, а я даже не вышел из первой зоны пульса. (1)
Чтобы удостовериться в верности своего предположения, замеряю свой пульс. А, нет, я вышел в третью зону — 195 ударов в минуту.
Пульс начал быстро замедляться и опустился до нормальных, для меня, 35–37 ударов в минуту. Вообще, до апгрейда пассивки у меня норма была 40–42 ударов в минуту, но теперь у меня новая норма.
«Нет, усиление пассивки — это просто имба», — подумал я, стоя посреди буша и смотря вслед слону. — «Я уже полностью восстановился от этой беготни и готов бежать хоть сколько, блин…»
Улыбаюсь своим мыслям и начинаю движение — надо обежать эту тварь по большой дуге и вернуться к тягачу.
Двигаюсь по бушу, следя за слонярой с помощью ИК-зрения — его тепловая маскировка дала слабину, так как он сильно нагрелся во время спринта, что повысило температуру его бронепластин.
Он идёт обратно, точно так, как бежал за мной, то есть, по шоссе, и делает это торопливо, будто его дома, всё-таки, ждёт семья и ему есть, зачем спешить.
Примерно минут через восемь-десять я сталкиваюсь с суровой реальностью — эта тварь очень умна и умеет анализировать ситуацию.
Слон встал рядом с моим тягачом и смотрит на меня своими мудрыми глазами. Он знает, что мне нужен этот тягач, поэтому ему нетрудно предположить, что я вернусь за ним.
Зачем он мне нужен — его это мало ебёт, потому что это не важно, а вот что важно — он знал, что я вернусь.
— Сука, — произнёс я с неодобрением. — Зачем так всё усложнять?
Я не могу бросить тягач, так как там топливо, которое мне очень нужно. Оставить его слону — это сделать напрасным всё, что я уже пережил, чтобы доставить тягач сюда.
Это классическая ловушка невозвратных затрат — вложено уже слишком много, чтобы просто всё бросить.
— М-м-м, блядь бронированная… — процедил я с недовольством. — Ну-ну, хорошо-хорошо…
Разворачиваюсь и бегу дальше на восток.
Мне нужно вооружиться чем-то помощнее и я знаю, где можно найти оружие потяжелее. Ну, теоретически.